• ,
    Лента новостей
    Опрос на портале
    Облако тегов
    crop circles (круги на полях) ufo «соотнесенные состояния» Альтерверс Англия и Ватикан Атомная энергия Беженцы. Война на Ближнем Востоке. безопасность борь Борьба с ИГИЛ Брайс Де Витт Вайманы Внешний долг России ВОВ Военная авиация Вооружение России Восточный Газпром. Прибалтика. Геополитика ГМО Гравитационные волны грядущая война Два мнения о развитии России Евразийство Ельцин Жизнь с точки зрения науки Законотворчество информационная безопасность Информационные войны исламизм историософия Историческая миссия России История История оружия Источники энергии Космология Кризис мировой экономики Крым Культура. Археология. Малороссия масоны Мегалиты Металлы и минералы Мировые финансы МН -17 многомирие Мозг Народная медицина Наука и религия Научные открытия Нибиру нло нло (ufo) Новороссия общественное сознание Опозиция Оппозиция Оружие России Османская империя Песни нашего века Подлинная история России Президентские выборы в России Президентские выборы в США Природные катастрофы Пространство и Время Реформа МВФ Роль России в мире Романовы Российская экономика Россия Россия и Запад Самолеты. Холодная война с СССР Сирия Сирия. Курды. социальная фантастика СССР Старообрядчество США Тартария Творчество наших читателей Украина Украина - Россия Украина и ЕС фантастическая литература фашизм физика философия Философия русской иммиграции футурология Холодная война христианство Хью Эверетт Цветные революции Церковь и Власть Человек Экономика России Энергоблокада Крыма Юго-восток Украины Южный поток юмор
    Погода
    Вернор Виндж: Дети небес (фрагмент книги)

    Вернор Виндж

    Дети небес

    Посвящается Кэрол Уорд и Джоан Виндж

    Особая благодарность

    Я благодарен за советы и поддержку Дэвиду Брину, Джону Кэрроллу, Синди Чжэ, Говарду Дэвидсону, Роберту Флемингу, Майку Гэннису, Черри Кушнер, Кейту Майерсу, Саре Майерс, Тому Маннекке, Дайен Осборн и Мэри Смит.

    Особенную признательность я хотел бы выразить моему редактору Джеймсу Френкелю, который сопровождал меня на всем пути через эту книгу. Джим и издательство «TOR Books» с необыкновенным терпением отнеслись к долгому и мучительному процессу создания «Детей небес». (Да, я знаю, что уже писал это в предисловии к моей предыдущей книге, но на сей раз они проделали примерно вчетверо больше работы.)

    Два года после битвы на Холме Звездолета

    Глава 00

    Как привлечь внимание самого богатого предпринимателя в мире? О, большую часть прежней жизни, сколько себя помнил, Проныра только и делал, что подлизывался к вышестоящим. Но и в самых страшных кошмарах ему не являлось падение до уличного торговца, который пытается разыскать нужный адрес в заводском квартале Восточного Дома и может полагаться на единственного слугу.

    Эта улица оказалась уже предыдущей, — уж конечно, сильным мира сего в голову не придет протискиваться сюда!

    По обе стороны тянулись ряды тяжелых, плотно запертых дверей. Но это сейчас они закрыты — нет сомнений, что в мгновение ока любая из них может высыпать в проулок толпу охранников. Каждые несколько лап попадались объявления — не совсем обычные; каждая строка кричала, оповещала и требовала: МОЙТЕ ВСЕ ЛАПЫ ПЕРЕД РАБОТОЙ. НИКАКИХ ПРЕРЕКАНИЙ ПО ЗАРПЛАТЕ. ДЕРЖИТЕ ПЕРЕД СОБОЙ ПРИГЛАШЕНИЯ К ТРУДОУСТРОЙСТВУ. Улица закончилась тупиком, упершись в широкую двустворчатую дверь, необычно помпезную и выглядевшую здесь довольно нелепо. Но, собираясь кучно, Проныра серией долгих взглядов осмотрел высившиеся над ним створки. Скорее всего, крашеное дерево. А вдруг камень? Если так, то получается, что в самом центре промышленного квартала Восточного Дома кто-то возвел превосходно защищенную крепость.

    Проныра обернулся и сделал знак слуге. Читиратифор припустил по улице, всем своим видом выражая почтение дорогому хозяину. Он еще не успел собраться в стаю, как тяжелая дверь со скрипом отворилась и на пороге возникла огромная стая — Проныра прикинул, что в ней девять или десять особей. Они проворно выстроились, точно в карауле. Проныра подавил желание поднять головы и осмотреть укрепления в поисках арбалетчиков.

    Стая какое-то время туповато оглядывала прибывших, потом издала серию громких аккордов на официальной стаеречи:

    — Желаете устроиться на работу? Грамоте обучены?

    Читиратифор прекратил выпевать цветастые приветствия и ответил:

    — Разумеется, но мы не…

    — Это не имеет значения, — перебила его стая-привратник, — у меня тут есть бланки заявлений. — Два элемента отделились от стаи и скатились по ступеням, держа в челюстях листы бумаги. — Я все объясню, вам останется заверить заявления. Магнат хорошо платит. Кормежка сытная. Один выходной за каждую десятидневку.

    Читиратифор ощетинился:

    — Добрый привратник, погляди-ка сюда. Мы не ищем работы. Мой господин… — он сделал паузу и величественным жестом указал на Проныру, — пришел поговорить с Великим Магнатом о новой продукции и возможностях для торговли.

    — Если вы не умеете писать, отпечатков лап будет достаточно… — Тут до привратника дошел смысл сказанного Читиратифором, и он прервал монотонную речь. — Не нужна работа? — Стая оглядела кричащей расцветки наряды Читиратифора. — Да-да, вы же одеты не для пешего путешествия. Я должен был заметить. — Привратник глубоко задумался. — Вы явились не туда. Посетители, желающие обсудить дела, должны направлять свои лапы в Деловой центр. Пять кварталов назад и повернуть на Конкур Великого Магната. Погодите, я дам вам карту. — Привратник не двинулся с места, и Проныра понял, что стая даже больше, чем можно было сначала предположить: внутри здания находилось еще около десятка элементов. Ох уж эти восточные извращенцы!

    Читиратифор сдвинулся назад к хозяину, и ближний его элемент возмущенно прошипел:

    — Прогулочка в две мили только для того, чтобы зайти в это длиннющее здание с другой стороны!

    Проныра одним элементом сделал утвердительный жест, а другими успокаивающе окружил слугу.

    — Мы пришли с Западного побережья, чтобы увидеться с Магнатом, — сказал он, внимательно следя за реакцией привратника. — Мы требуем впустить нас по делу безотлагательной важности.

    Ближние элементы привратника неуверенно оттянулись к двери. Проныра определил, что стая не военная. Она вряд ли кого-то убивала, кроме как на кухне. Существо это было так тупо, что даже не уловило гнева в его словах. Помедлив, привратник перегруппировался и ответил:

    — Тем не менее я должен исполнять данные мне указания, господа. Вам следует пройти через вход для посетителей, явившихся с деловыми вопросами.

    Читиратифор издал шипение, с которым обычно кидался в убийственную атаку. Проныра велел ему заткнуться.

    Впрочем, тащиться ко входу для деловых визитеров ему не хотелось, и не только по причине задетого самолюбия. Он понимал, что этот проход ему удалось обнаружить лишь с благоволения удачи. Едва ли шпионы Древорезчицы забираются так далеко от ее домена, но чем меньше ей известно об отношениях между Магнатом и Пронырой, тем лучше.

    Он вежливо подался назад, освобождая пространство привратнику.

    Эх, если бы только этот вход охранял кто-нибудь хоть с одним мозговитым элементом.

    — Но ваши указания носят общий характер, а на меня не распространяются.

    Привратник опять глубоко задумался.

    — А я думаю, что распространяются, — ответил он наконец через пять секунд.

    — Пока мы ждем обещанную вами карту, вы могли бы заодно послать за разъяснениями относительно этого вопроса. — Проныра решил, что может выставить перед привратником несколько приманок. — Скажите своему начальнику, что у посетителей есть важная информация о вторжении из внешнего пространства.

    — О чем? Откуда?

    — У нас сведения из первых лап о людях, идиотина! — не выдержал Проныра, но привратника это повергло в еще большее замешательство. — О богомолах, придурок! О чудовищах из космоса!

    Проныра рассчитывал, что упоминание о чудовищных богомолах вызовет на место событий начальника стаи, но пятерка, явившаяся к посетителям, явно стояла в цепи командования куда выше. Ремашритльфер — так ее звали — задал несколько резких вопросов и сделал знак следовать за ним. Через несколько минут они уже оставили позади озадаченного привратника и пошли по устланным коврами коридорам. Проныра оглядывался по сторонам, стараясь стирать с морд выражение веселья. Интерьеры отражали предельную степень дурновкусия и бессмысленного расточительства — как это характерно для нуворишей! Проводник же был совсем из другого помета. Ремашритльфер в большинстве элементов казался высоким и поджарым, но по бокам и мордам его тянулись шрамы, а под шкурами перекатывались солидные мускулы. Глаза у него были, как правило, желтые и недружелюбные.

    Шли они долго, а проводник не отличался словоохотливостью. В конце концов коридор окончился дверью шириной едва ли со взрослого элемента. Проныра скорее принял бы ее за лаз в нору дикого зверя, чем за вход в обиталище самого богатого предпринимателя планеты.

    Ремашритльфер отворил дверь и просунул внутрь одну голову.

    — Я привел чужеземцев, ваше высочество, — отрапортовал он.

    — Тебе следовало бы сказать «мой повелитель», — уточнил голос оттуда. — Сегодня я предпочитаю такую форму обращения.

    — Да, мой повелитель.

    Четверка Ремашритльфера, оставшаяся в коридоре, досадливо затрясла головами.

    — Ну что же, не трать мое время попусту. Пускай войдут. Все элементы поместятся.

    Протискиваясь через узкий проем, Проныра едва заметно бросал по сторонам любопытные взгляды. Под потолком тянулись газоразрядные лампы. Проныре показалось, что где-то там затаились элементы телохранителя. Комната, как и обещал Магнат, оказалась более чем просторная, но загроможденная — о нет, совсем не теми безделушками, какими были забиты коридоры и прихожие, а хитрыми машинами, мудреными устройствами, большими наклонно установленными мольбертами (на некоторых стояли наброски картин), а вдоль стен тянулись книжные стеллажи такой высоты, что до верхних полок приходилось добираться при помощи специальных подъемных механизмов. Один элемент оказался менее чем в ярде от полки. Произведений классической литературы на стеллажах не было. Большую часть отведенного под книги пространства занимали бесчисленные гроссбухи. Кроме них, там имелись еще своды законов.

    — Пройдите вперед, — приказал голос из мрака, — я хочу видеть вас всех! Какого черта вы приперлись через этот вход, а не через Деловой центр? Чтобы вы знали, это моя тронная зала… — Остаток фразы растворился в ворчливом бормотании.

    Проныра просочился между предметами обстановки. Два его элемента протиснулись под огромным мольбертом. Остальные достигли центра комнаты мгновением позже. Минутное замешательство, пока Читиратифор убирал растерявшихся элементов с пути, и вот уже он стоит перед Великим Магнатом. Стая оказалась плохо подобранной… восьмеркой: младшие элементы сновали так проворно, что Проныре пришлось пересчитать их дважды. Он сделал вывод, что ни благородства, ни военного опыта от сердцевинной четверки Магната ожидать нельзя: эти были среднего возраста, двое носили зеленые кепчонки, совсем как учетчики, остальные не сочли нужным оторваться от страниц очередного гроссбуха. Наверняка подбивают расходы или считают денежки. Чем еще могут заниматься эти безродные выскочки?

    Взгляды у Магната были раздраженные.

    — Вы заявили, что обладаете ценной информацией насчет богомолов. Будет лучше, если это окажется правдой. Я много знаю о богомолах и пойму, если мне солгут. — Одна его морда нацелилась на Проныру, приглашая приблизиться.

    «Придется обращаться с ним как с благородным», — подумал Проныра и подполз к Магнату парой элементов. Теперь внимание всей стаи сосредоточилось на нем. Четверо малышей, едва ли старше двух лет каждый, прекратили оголтело носиться вокруг старших и затихли. Двое присоединились к четверке, еще двое держались в нескольких лапах от Проныры. Этих малышей Магнат интегрировал совсем недавно, и, когда они думали совместно с остальными, мысли их звучали нестерпимо громко. Проныре пришлось сделать над собой усилие, чтобы не отползти прочь.

    — Что тебе известно о чудовищах-богомолах? — спросил Магнат, бесцеремонно потыкавшись в него пару раз.

    — Я наблюдал, как их корабль — «Внеполосный-II» — спускался с небес. — Проныра произнес имя корабля на языке инопланетников, и звуки показались ему простыми, скудными, чуждыми. — Я видел, как световые орудия корабля уничтожили великую империю за один вечер.

    Магнат сделал жест, выражавший согласие. Стаи Восточного побережья склонны были принимать рассказы о победе Древорезчицы за вздорные сказки. Магнат явно не разделял общего мнения.

    — Пока что ты не сообщил мне ничего нового, — сказал он, — хотя я должен признать, что не многим известно имя их корабля.

    — Мне ведомо много больше, о повелитель. Я знаю язык богомолов. Я выведал их тайны и планы.

    А в котомке правого третьего элемента он нес один из иномирских компьютеров, хотя не собирался раскрывать этот факт.

    — Правда?

    Магнат недоверчиво ощерился весь, даже младшенькими элементами.

    — А кто же ты в таком случае?

    — Я Проныра, о повелитель. Я был… — Он знал, что рано или поздно придется отвечать на этот вопрос честно, хотя не надеялся, что так скоро.

    Магнат вздернул головы:

    — Ремашритльфер!

    — Слушаю, повелитель! — Казавшаяся смехотворно маленькой пятерка сгрудилась у двери.

    — Отмени все мои встречи на сегодня. Пускай Салиминофон изменит расписание. Никого не впускать.

    — Выполняю, мой повелитель!

    Старшая четверка Магната отложила гроссбух. Теперь все восемь элементов смотрели на Проныру.

    — Не сомневайтесь, о повелитель, что мое заявление имеет под собой основания. Увы, доказательства мои не так подробны, как мне бы хотелось, но все же очевидны.

    Но он видел, что Магнат заинтересован и расположен к гостю. Наконец-то проклятые сосунки заткнулись.

    — Ты был начальником разведки Древорезчицы, — сказал Магнат, — и она изгнала тебя за измену.

    Проныра гордо поднял головы:

    — О да, мой повелитель. Но я не стыжусь своей измены. Древорезчица снюхалась с королевой богомолов и ее личинками.

    — Личинками? — Магнат недоверчиво посмотрел на него.

    — Именно так, мой повелитель. Богомол и личинка — разные стадии развития этих существ. Они называют себя людьми. Богомол — это взрослая стадия. Это двуногое создание, злокозненное и хитрое, но одиночное.

    — Настоящие богомолы — насекомые. Они очень невелики.

    Один из малышей зевнул, распахнув пасть примерно на два дюйма.

    — Богомолы с небес высотой в холке добрых пять лап.

    — Это я знаю, — сказал Магнат. — А что насчет личинок? Это молодь, которая растет и превращается в чудовищ?

    — По всей вероятности. — Проныра заставил двух передних элементов придвинуться на доверительное расстояние к другой стае. — И вам стоит знать еще кое-что, о мой повелитель: аналогия почти идеально точна. Подлинное вторжение с небес началось почти через год после Битвы на Холме Звездолета.

    — Прежде чем Древорезчица двинулась на север?

    — Да. Через тридцать пять десятидневок там сел другой летательный аппарат, куда меньших размеров. И знаете, о мой повелитель, что было на борту? Яйца богомолов!

    — Итак, настоящее вторжение еще впереди, — заключил Магнат. — Подобно вылупившимся из яиц насекомым, люди намерены захватить целый мир.

    — Они нас истребят подчистую! — влез Читиратифор.

    Проныра бросил на него острые взгляды:

    — Аналогия моего слуги слишком смела. В настоящее время богомолы еще юны. В мире только одна взрослая особь — их королева Равна. Однако учтите, мой повелитель, что всего за два года после прибытия Равны на «Внеполосном-II» она сумела подчинить себе Древорезчицу и расширить ее владения на все земли Северо-Запада.

    Два старших элемента Магната лениво пробежались лапами по сумматору, перемещая туда-сюда маленькие бусинки. Совсем как счетчик бобов на рынке.

    — Каким же именно образом королева богомолов Равна удерживает контроль над доменом Древорезчицы? Она что, мыслит так громко, чтобы заглушать все чужие мысли окрест?

    Проныра решил, что его испытывают.

    — Нет, о повелитель. Как и насекомые, люди мыслят беззвучно. Совсем беззвучно. Они похожи на ходячих мертвецов. — Он сделал паузу. — Я не претендую на полное понимание природы той угрозы, что нависла над нами, но, мой повелитель, смею надеяться, что, работая совместно, мы сможем разрушить планы этих тварей. Люди так тупы! Впрочем, в этом нет ничего удивительного, они же синглеты. По моим оценкам, даже самый умный человек не слишком превосходит способностями плохо скомпонованную четверку.

    — И даже Равна?

    — Да!!! Они считают в уме хуже уличного лоточника. Память на звуки — даже те звуки, какие доступны их слуху, — все равно что никакая. Как и богомолы-насекомые, они существуют, паразитируя на хозяевах и обворовывая их.

    Восьмерка сидела не шевелясь. Краем сознания Проныра слышал его мысли — Магнат что-то прикидывал, дивясь услышанному, но все еще не вполне доверяя словам гостя.

    — Но это не имеет никакого смысла, — наконец ответил Магнат. — Кое-что из сообщенного тобой совпадает с моими собственными разведданными. Но ведь богомолы — превосходные изобретатели! Я испытывал черный порох, приготовленный по их рецептам. Я слышал о катапультах, работающих на нем. А другие их изобретения мне вообще не удалось воспроизвести. Они умеют летать! «Внеполосный-II», может, и прикован к поверхности, но у них остался летательный аппарат меньших размеров, примерно с лодку. В прошлом году стаи, заслуживающие доверия, видели его к северу от Города Древорезчицы.

    Читиратифор и Проныра обменялись взглядами. Дурные вести. Вслух Проныра произнес:

    — Ваше замечание справедливо, мой повелитель, но никакого противоречия с моими словами не содержит. Богомолы попросту украли все эти вещи у подлинных изобретателей. У меня есть… источники, из которых следует, что они этим занимаются уже очень давно. Кончилось дело тем, что их жертвы устали от паразитов и сбросили их с небес. Большую часть того, чем владеют, они неспособны воссоздать. Они не понимают, как эти устройства работают. В конце концов их машины износятся, и антигравитационный флайер, который вы упомянули, послужит лучшей иллюстрацией моего утверждения. Что еще хуже, эти существа украли — и продолжают воровать — наши собственные разработки. Взять, к примеру, черный порох, о котором изволил упомянуть повелитель. Несоменно, его уже изобрела прежде какая-то сообразительная стая, и, наверное, ей же принадлежит и честь создания пушек.

    Магнат не ответил. Он казался ошеломленным. С тех пор как Проныра впервые услышал об этом предпринимателе, он заподозрил в Магнате обладателя какого-то особого секрета и предположил, что тот же секрет заставит его склониться к увещеваниям Проныры. До сих пор все эти предположения ни на чем не зиждились, но…

    Магнат нашел нужные слова:

    — Я… задумался… этот взрывопорошок… пушки… я вспоминаю… — На миг стая разделилась на старшую и младшую четверки. Малыши жалобно заскулили, как потерявшийся фрагмент. Потом Магнат собрал себя вместе.

    — Это был я, — сказал он. — Я был изобретателем.

    Проныра жестом обвел заставленную диковинными устройствами залу:

    — Вы и есть изобретатель, о мой господин.

    Магнат не слушал его.

    — Я разделился… — бормотал он. — Мой родич ушел на Западное побережье. Он просто фонтанировал идеями. И ты думаешь, что они…

    — Да!

    Проныра старался не выдать своего торжества.

    — У меня еще есть осведомители, господин. Вероятно, я смогу вам помочь и в этом вопросе.

    Глава 01

    Слишком много невозможного. Равна поняла, что спит. Она это знала, но проснуться не могла. Она способна была только наблюдать, впитывать информацию, проникаться леденящим ужасом. Ее окружил Флот Погибели, корабли мельтешили там и сям, как жуки, снующие в топкой слизи. Изначально Флот состоял из ста пятидесяти кораблей и роя автономников. Автономников больше не осталось. Некоторые корабли утрачены, некоторые вслед за автономниками переработаны. Команда — там, где это нужно было Погибели, — тоже переработана или просто выброшена. Сноглазами она видела сотни трупов. Люди. Дирокимы. Даже наездники без тележек.

    Погибель гналась за вожделенной добычей. Та была от нее в тридцати световых годах, в самой обычной звездной системе… той, где укрывалась Равна с Детьми. Собственно, потому-то Равна и поняла, что спит и видит жуткий сон. Тридцать световых лет — немыслимо большое расстояние в этой части Вселенной, где ничто не способно передвигаться быстрее света. Не было способа узнать о перемещениях Врага. Просто не было.

    Флот летел в объятиях смерти, но сам не был мертв. Внимательно вглядись в скученные корабли. Там что-то движется. Идет сооружение каких-то устройств. Флот некогда был десницей живого бога, теперь же перед ним стояла задача воскресить погибшего властелина. Даже уловленный здесь, в средоточии немыслимой боли, бог строит планы и механизмы — секунда за секундой, год за годом — и нещадно подгоняет уцелевшие экипажи на пределе возможности живой плоти. Если понадобится, он может затратить на это столетия, восполняя потери естественным скрещиванием. Цель программы — корабли с ионными прямоточными двигателями. Лучшие, какие только можно построить здесь, Внизу. Они будут развивать почти световую скорость.

    Но теперь, наверное, дальнейших усилий не понадобится. Ведь Погибель видит Равну так же отчетливо, как та видит Врага. Закованный в кокон бог говорит с ней.

    Правила меняются. Я иду за тобой. Я иду. И прибуду гораздо раньше, чем ты думаешь.

    Равна проснулась, задыхаясь, хватая ртом воздух, лежа на полу. Ее правая рука сильно ныла.

    «Я, наверное, упала. Какой жуткий сон! Она зашарила вокруг, пытаясь найти кресло. Это не каюта на борту «Внеполосного-II». Автоматика корабля смягчила бы пол прежде, чем Равна его коснулась. Она оглядывалась, пытаясь сориентироваться, но сон все еще заполнял ее сознание.

    Она нащупала кресло. Деревянное, местного производства, да и стол тоже изготовлен Когтями, но стены с зеленым отливом мягко закруглялись, переходя в такой же зеленоватый пол. Она в новом замке Древорезчицы, в Детской. Долгонько же она соображала! Равна стиснула голову руками, и комната перестала кружиться. Когда слабость миновала, Равна села и постаралась собраться с мыслями. За исключением пары последних минут, все было обычно и понятно: она спустилась в донжоны под замком, чтобы проинспектировать гибернаторы Детей. Эта часть замка кишела техническими устройствами самых разных эпох — некоторые были созданы еще до изобретения пороха, другие же пришли еще из Трансценденции. Стены обрабатывались зубилами и молотками, а свет исходил от снятых с корабля ламп. Два года назад криогенные контейнеры перенесли из страумлианского модуля и поместили в пространстве достаточно просторном, чтобы эффективно отводить паразитную теплоту.

    Половина гибернаторов опустела, потому что их пассажиры уже проснулись. Почти все Дети старшего возраста были среди них. Теперь ребята жили в Новом Замке или рядом с ним, где были устроены начальные и средние классы. Внимательно прислушавшись, она могла бы различить заливистый смех, смешанный с кулдыканьем стаеречи.

    «Так зачем я решила навестить модуль?» Ах да. Она простояла снаружи несколько минут, глядя через окна криогенных колыбелей в лица самых маленьких Детей, которые пока спали — и обречены были проспать еще невесть сколько, пока не подрастет смена воспитателей и нянек. Большинство наверняка выйдут из анабиоза без особых проблем, но некоторые колыбели оказались серьезно повреждены. Как можно спасти их драгоценный груз? Этот невысказанный вопрос и побудил Равну навестить сегодня лабораторию и проследить, как дела у Тимора Ристлинга, ставшего ее первым опытом в деле оживления Детей из гибернаторов с недостатком хладоагента.

    В действительности Детская была продуктом технологии Вершины Запределья. Большая часть оборудования в Медленной Зоне работать не могла, и даже перебросить на корабль отчеты самодиагностики оказалось невозможным. Приходилось являться сюда лично и отслеживать сводки автоматики. Взгляд Равны блуждал по бывшему грузовому ангару — как много всего тут случилось, в этой комнате с зелеными стенами. В конце концов, модуль не просто происходил с Вершины, он побывал в Высокой Лаборатории, в Нижней Трансценденции. Он… изменился. Если внимательно приглядеться, можно заметить свисающие с потолка грибовидные наросты. Волшебная Контрмера. Сейчас она казалась такой же высохшей и мертвой, как старая паутина. Но эта Контрмера отключила солнце, убила любовь всей ее жизни и, надо полагать, спасла Галактику. Даже страумерских Детей интересовали остатки грибка.

    Неудивительно, что в таком месте являются кошмары.

    Но Равна вдруг припомнила, чем занималась перед тем, как увидеть странный сон. Последние два дня ее одолевало такое острое чувство вины, что она даже спать не могла. Стало ясно, что шансов у Тимора не так много и их уменьшение было следствием ее некомпетентности. «Но ведь я вытащила его из колыбели, поврежденной больше остальных». Проблема не сводилась к хромоте мальчика и задержке в его развитии по сравнению со сверстниками.

    С момента разморозки прошла уже не одна десятидневка. И Тимор не вырос.

    От ближайшего места, где Равна Бергсндот могла получить консультацию специалиста, ее отделяли тысячи световых лет. «Внеполосный-II» и его странный модуль — вот и все, что у нее оставалось. Она рылась в данных почти час, комбинируя данные колыбели Тимора с последними результатами корабельных медицинских тестов. Наконец она сообразила, что же пошло не так. Никто и ничто здесь, Внизу, — ни одна машина — не в силах ей помочь. Уже слишком поздно. Если говорить прямо и жестко, Тимор стал очень ценным… экспериментальным образчиком.

    Осознав это, Равна уронила голову на руки — в бессильной ярости на саму себя и слишком вымотанная, чтобы продолжать поиски технических средств спасения. Как посмела она играть с чужими жизнями?

    «Выходит, я просто заснула и мне приснился страшный сон?» Она тупо уставилась на зеленоватые переборки. Она страшно устала и чувствовала полнейшее опустошение.

    Равна вздохнула. Ее часто преследовали кошмары с участием Флота Погибели, хотя и не такие жуткие. Стоило, пожалуй, покопаться в порождениях подсознания. По крайней мере, это ее отвлечет от размышлений о Тиморе, пускай и ненадолго.

    Она отключила тиару, соединявшую ее мозг с интерфейсом модуля, и спустилась наружу. Три года назад, когда Сьяна и Арне Ольсндот привезли сюда Детей, здесь простирался луг. Она постояла немного, созерцая причудливые ажурные пилоны, вглядываясь в холодные темные катакомбы. Подумать только: звездолет и замок, построенный вокруг него. Такое возможно только в Медленной Зоне.

    Равна являлась сюда снова и снова и будет приходить еще не раз, пока не разморозит последнего Ребенка. Но на сегодня с нее хватит. Два пролета вверх по лестнице — и она выйдет под летнее солнце во внутренний двор замка. Наверное, Дети как раз выбежали из классов поиграть друг с другом и приятелями Когтями. Если она сейчас останется с ними, то пробудет в новом замке весь день до вечера. Прежде чем она вернется на корабль, солнце уже склонится к закату. Поднимаясь по лестнице, Равна представляла себе эту картину со все большим воодушевлением. Можно даже потратить какое-то время и просто поиграть с Детьми. Почему-то ей казалось, что Тимор был бы ей за это благодарен.

    Она все еще взбиралась по сумрачной лестнице, когда ей припомнилась еще одна деталь жуткого сновидения. Она резко остановилась, уцепившись за холодный камень поручня.

    Правила меняются, — сказал флоторазум.

    Да, если граница Зоны сдвинулась, если сверхсветовые путешествия опять стали возможны… тогда Погибель и в самом деле может появиться здесь очень скоро. Эти страхи не отпускали Равну ни наяву, ни во сне. На борту «Внеполосного-II» она установила сеть зонографов, отслеживавших локальные законы физики. Мониторинг не прекращался ни на миг после Битвы на Холме Звездолета. И тревоги все еще не случалось.

    Продолжая опираться на стену, Равна вызвала корабль и попросила отобразить окно зонографической программы. График — идиотский, отформатированный с примитивными автонастройками — не замедлил появиться. Ну да, самый обычный шум.

    Потом она отметила изменение масштаба. Но этого просто не могло быть! Пятьсот секунд в прошлое — и вот он, след. Почти на десять миллисекунд физика Зоны сдвинулась далеко за пределы калибраторов зонда, почти до Трансценденции. И… пульсирующая красная отметка. Та самая зонотревога, которую она так тщательно настроила, — и уведомление, которое должна была получить сразу же в момент скачка. Невероятно, немыслимо! Наверное, это какой-то программный сбой. Она полезла в диагностические отчеты, обуреваемая ужасом. Да уж, ничего себе сбой! Равна настроила корабль на тревожную сигнализацию только в том случае, если сама находится на борту. Какого фига тупая автоматика не отловила эту идиотскую ошибку?

    Она знала ответ. Она сама объясняла это Детям не один десяток раз. Ребятам было невдомек, что, если ты оцарапаешь коленку, в этом никто не виноват, кроме тебя самого.

    «Мы живем в Медленной Зоне. У нас почти нет автоматики, а все, что осталось, слишком примитивно и лишено такого качества, как здравый смысл. Здесь, Внизу, если хочешь, чтобы что-то работало правильно, нужно самому об этом позаботиться».

    Ответ ребятам, как правило, не нравился. Жителям тех мест, откуда они родом, он показался бы еще более нелепым, чем самой Равне Бергсндот.

    Она смотрела в озарявшие тьму лестничного пролета окна. Несомненно, это зонотревога, но она могла быть ложной, должна быть ложной! Скачок такой мимолетный, даже меньше десяти пробоотборов. Вероятно, он обусловлен багом. Да, наверное. Она повернулась и продолжила восхождение, не прекращая прокручивать временную шкалу взад-вперед, подыскивая мотивировки для безобидного объяснения. Следовало выполнить комплекс тестов.

    Она размышляла об этом еще пять шагов, успев за это время переместиться с одного пролета на другой. Наверху блеснул дневной свет.

    После Битвы на Холме Звездолета физика Зон казалась нерушимой, как горные массивы… но сравнение это влекло за собой роковые выводы. Случаются землетрясения, а после них — эхо-толчки. Только что увиденное ею походило на едва заметный, незначительный сдвиг тектонических основ местной вселенной. Она проверила время скачка. Сдвиг Зоны произошел как раз тогда, когда Равну поразило внезапное беспамятство в модуле, сменившееся ужасным видением. Ни раньше, ни позже. Почти на сотую долю секунды G, вероятно, перестала быть предельной скоростью. Модуль мог узнать о текущем состоянии Флота Погибели. Почти сотую долю секунды, вероятно, функционировала Контрмера.

    Тогда ее сон — это новостная сводка.

    Ну и что? Она не знает, сколько времени им еще отпущено, — часы? А если годы и десятилетия? Дорог каждый миг. Так или иначе, с этим надо считаться.

    — Эй, Равна! — закричали детские голоса со двора, от школы. Через минуту они к ней подбегут.

    Я не могу.

    Она бросила взгляд назад, выходя с лестницы.

    Кошмары могут воплотиться. Не одни только злодеи обязаны действовать жестко.

    Глава 02

    В последний день каждой десятидневки занятий в школе не было. Для Тимора Ристлинга это часто означало конец невероятной скуки длиной десять дней. Приходила Белль и показывала ему какой-нибудь укромный сырой уголок Нового Замка, а подчас являлась Равна Бергсндот и увозила его через пролив на Тайный Остров.

    А этот выходной обещал стать самым приятным из всех — другие ребята разрешили Тимору увязаться за ними и посмотреть на их занятия.

    — Ты у нас будешь на шухере, Тимор, — сказал ему Ганнон.

    Ганнон Ёркенруд и организовал всю затею. Тимора он пригласил лично, и его не остановила необходимость нести его на руках с Холма Звездолета. Ганнон и ребята даже помогли Тимору перелезть через особо крупный валун, принесенный некогда ледником и оставшийся лежать у подножия скал.

    Вокруг метались и беспокойно кричали морские птицы. Ребята выбрались на самый берег, скалы уходили в небеса. Странно было видеть воду почти на уровне глаз. Волны точно сливались с белесым туманом, скрывая из виду здания Тайного Острова всего в паре километров. Теперь Тимор видел, что скрывается под скалами. «Отлив», так это называлось, откатил волны далеко назад, открыв обзор на каменистое поле, словно усеянное выброшенными игрушками подросших великанов. Когда наступит «Прилив», тут не останется ни единого сухого местечка, все скроется под водой.

    Белль сновала вокруг Тимора, забегая немного вперед и, по своему обыкновению, брюзжа.

    — Эта грязная вода намочит мой мех.

    Белль была сплошь белая — редкость для Когтей, хотя один ее элемент, старая особь мужского пола, в молодости могла носить на шкуре черные полоски. Сейчас трудно было судить.

    — Тебя сюда никто особо не звал, змеешейка, — заметил Ганнон. Они с Белль на дух не выносили друг друга.

    Белль то ли засмеялась, то ли зашипела:

    — Ну попробуй, прогони меня. Я много лет не видела настоящего кораблекрушения. И как ты потом скроешь, что вы тут побывали?

    — Мы люди. У нас есть способы.

    Ребята рассмеялись.

    Длинная узкая тропка вела вниз между скал. Кто-то сказал:

    — Вообще-то, Невил наверняка нас заметит на мониторах «Внеполосного-II», если посмотрит на берег. Равна и стаи знают про крушение, но последних сводок еще не получили.

    — Угу, стаи Древорезчицы уже наверняка спускаются на берег по скалам. Но мы первыми увидим, что там на самом деле творится.

    Они все еще не видели самого места кораблекрушения, только слышали шум разбивающейся о камни воды. Но вон стайка морских птиц кружится над местом, которое по каким-то причинам привлекло их внимание. Тимора охватила странная ностальгия. Что-то в этом мире напомнило ему о прежних временах. Птицы были совсем не такие, как на родной планете, но вид стаи вызвал в нем обрывочные воспоминания о строительных нанороботах утраченного дома.

    Воды было по колено. Легкая кожаная обувка Тимора промокла, и будто ледяные ладони гладили его подошвы.

    — Ребята, постойте!

    — Ну я ж тебе говорила, чтоб ты сюда не лез.

    Белль беспокойно крутилась вокруг мальчика.

    Ганнон оглянулся:

    — Что еще?.. — Потом пожал плечами. — Ладно. Мы тебя понесем.

    Ганнон и еще несколько ребят подошли к Тимору, перенесли его к ближайшему здоровенному валуну и подсадили на него. Белль послала двух элементов наверх, оставшись внизу тройкой, и быстро взобралась на тот же уровень.

    — Отсюда ты наверх доберешься? — спросил Ганнон.

    Тимор покрутился, оглядываясь, пытаясь что-то увидеть за изгибавшимся краем валуна. Он терпеть не мог признавать свою слабость.

    — А то, — сказал он решительно.

    — Ну и славно. Мы пойдем. У нас там друзья среди потерпевших крушение. А ты лезь наверх и стой на шухере. Как только увидишь слуг Древорезчицы или Равну Бергсндот, пошли свою стаю, чтобы окликнула нас. Понял?

    — Заметано.

    Ганнон и его приятели пошли своей дорогой. Тимор поглядел им вслед, но только Эйвин Верринг обернулся помахать ему. Ничего странного. Ребята все старше его. С другой стороны, его же поставили сторожить?

    Он полез по валуну, придерживаясь естественных выбоин как ступенек. За ним пыхтела и беспокойно озиралась Белль, пытаясь взгромоздить на валун оставшуюся тройку. Впереди появилась парочка морских птиц, и Тимор вспомнил лекции про птиц и их гнезда. Гнездо — это как маленькая робоколыбель, только без автоматики жизнеобеспечения. Если он полезет за птичьими репликантами, взрослые особи могут напасть на него.

    К счастью, птицы галдели о чем-то своем и не заметили его, а потом одна за другой поднялись в воздух, присоединившись к похожей на рой наномашин стае, носившейся над краем моря. Он увидел, что птицы летят в том же направлении, куда ушли ребята, и вдруг сообразил, что почти добрался! Вот это да! Он осторожно выбирал дорогу на скользком склоне черного скалистого обломка, чтобы не вляпаться в птичий помет.

    Голова одного элемента Белль показалась за краем валуна:

    — Поможешь?

    — Ой, прости.

    Он вылез на вершину, растянулся там и протянул руку к передней лапе элемента. Это и была единственная в стае мужская особь по имени Иххм. Когда Тимор втащил его наверх, Белль уже подтянула остальные элементы. Она вскарабкалась на валун пятеркой, села в центре импровизированной площадки и принялась облизывать замерзшие лапы, не упуская шанса пожаловаться на превратности судьбы. Тимор с досадой отвернулся и наконец увидел место кораблекрушения. Обломки судна застряли в проливе, но волны метр за метром сдвигали их в сторону скал. Тройка Белль свесила вниз морды и стала прислушиваться, двойка встала за спиной Тимора. Он понял, что те наблюдают за крушением. В большинстве случаев зрение Когтей уступало человеческому, но если стая рассредоточивалась, глубина поля зрения сразу возрастала.

    — Ты слышишь, как волны бьют бревнами о скалы? — спросила Белль.

    А вот слух у Когтей, разумеется, на световые годы опережал возможности невооруженного человеческого уха.

    — Мм… может быть. — Тимор смотрел на обломки. Он знал, что дерево может разбиться о скалу, особенно если скала не оборудована системами предупреждения. В этом мире ничто не было оборудовано такими системами. Он заметил, что бревна расколоты посредине. Корабль колотился о берег, как два раздельных фрагмента. Очевидно, в первоначальной его конструкции такое предусмотрено не было.

    Он прищурился, пытаясь разглядеть детали. Корабль и плот были нагружены какими-то бочками. И там были Когти — много Когтей. Их коричневатый мех мешал сосчитать точно, потому что мастью они сливались с бочками. Примерно четыре или пять стай держались вместе и пытались что-то сделать с грузом и пробоинами. Да. Они отчаянно маневрировали на обломках, уходя от столкновения со скалами.

    — У них проблемы, — сказал Тимор.

    Белль ухнула, что у Когтей соответствовало смеху.

    — Да уж, у них проблемы. Ты слышишь крики? Они тонут.

    Теперь, когда она ему сказала, он разглядел в воде головы утопающих.

    — Ужасно. Разве нельзя ничего сделать?

    Тимор не сомневался, что от Ганнона и его ребят в данном случае толку чуть.

    Жест Белль соответствовал пожатию плечами:

    — Если бы они не заплыли так далеко на север или подошли к берегу не в отлив, проблемы бы не возникло.

    — Но разве нельзя как-то помочь утопающим стаям?

    Голова одного элемента повернулась к мальчику:

    — Каким еще стаям? Они из тропиков. Сами по себе они там не глупее северного синглета, но стай не образуют, разве что случайно. Ты только взгляни на это корыто! Кораблестроительное уродство, недостойное Когтей. Иногда эти придурки вылезают слишком далеко из своих джунглей, и океан приносит их сюда. Чем больше по дороге сдохнет, тем лучше, вот что я тебе скажу.

    Ворчание Белль, как обычно, напоминало то ли жалобу, то ли сплетню:

    — Наши ветераны войны, говоря по справедливости, ничем не лучше: расколотые фрагменты Когтя. Но мы, по крайней мере, милосердно укрываем их от чужого взора. А этот сброд ведь начнет приставать к нашим, осядет рядом с городом, засрет все улицы на окраине. Синглеты и тройки — они все тупоголовые, вонючие, безмозглые воры и попрошайки…

    Речь Белль стала совсем уж невнятной. Она говорила на самношке почти без огрехов, но подчас срывалась в бессмысленное бормотание, когда сердцевина стаи была чем-то сильно отвлечена. Тимор заметил, что стая сфокусировала внимание на кораблекрушении, вытянув в ту сторону длинные шеи всех элементов. Она заинтересовалась даже сильнее самого Тимора в тот миг, когда Ганнон Ёркенруд пригласил их присоединиться к вылазке. Он проследил направление центрального взгляда. В пенном прибое бились бочки.

    — Но если от жителей тропиков одни проблемы, почему тебя так заинтересовало это кораблекрушение?

    — Э, не все так просто, мальчик мой. Как правило, жертвы кораблекрушения так и остаются не в себе: я помню старые рассказы. Каждые несколько лет толпа тропических синглетонов нет-нет да и выбросится на берег. Те, кому повезет выжить, всегда создают нам проблемы. Но на борту у них, как правило, ценные грузы из тропиков, которые до нас обычно не доходят, потому как в той местности такой мерзкий климат и мыслехор, что ни одна нормальная стая там долго не продержится.

    Она помедлила.

    — А, вон там бочки уже выбрасывает на скалы. Я слышу, как они разбиваются. — Двойка подобралась к самому краю валуна. Старший элемент держался позади, помогая остальным ориентироваться. — Ладно, Тим, стой тут. Я спущусь поглядеть, что там. — Младшая двойка скользила и спускалась вниз, в нетерпении не обращая внимания на царапины и порезы.

    — Но нас ведь попросили сторожить! — возмущенно завопил Тимор.

    — Я посторожу поближе, а ты подальше, — ответствовала Белль.

    Младшая двойка уже пропала из виду, скрывшись за краем валуна. Двое остальных помогали старому Иххму спуститься по скользкой скале. Аккорд стаеречи, завершивший фразу, Тимор определил как уклончивый.

    — Ты осуществляй общее руководство, — посоветовала ему Белль. — Ганнон на тебя полагается.

    — А…

    Белль пропала. Конечно, она еще могла его слышать, но при необходимости отлично умела игнорировать. Тимор сел посредине скальной площадки. Для дозора позиция была отличная, но без Белль он мог полагаться только на силу своего голоса. Насколько он мог видеть море в подступающем тумане, спасательных шлюпок с Тайного Острова еще не высылали. Скальная Гавань на юге была куда ближе, но он видел, что в порту ни одна мачта не шелохнется. Потерпевшие крушение Когти могли рассчитывать только на Ганнона с его ребятами.

    Он оглянулся в ту сторону, где море билось о скалы. Там и сям разбежались элементы Белль. Взлетающая пена скрывала их, осторожно преодолевающих узкие участки, почти до ушей. Белль двигалась очень осмотрительно, стараясь лишний раз не морозить лапы в воде, и от оказавшихся за бортом тропических Когтей ее отделяло всего несколько метров. Возьмется ли она им помочь? Когти отлично плавали; Равна предполагала, что они эволюционировали из морских млекопитающих. Но, глядя на Белль, сложно было сделать вывод, что арктические воды им сильно нравятся.

    Все же стая разделилась: двойка нырнула в пролив, остальные сгрудились на свободном уступе, координируя их действия и помогая друг другу устоять. Возможно, одного-двух элементов ей удастся спасти. Но тут Тимор понял, что на самом деле Белль кинулась за деревянным бочонком, застрявшим меж двух омываемых морем валунов. Из пробоины в бочонке наружу вылезла и теперь полоскалась в волне какая-то зеленая ткань.

    — Эх, Белль, Белль! — сказал Тимор в пространство.

    Он переместился к южной оконечности валуна, чтобы лучше видеть ее действия. Показались Ганнон и его спутники, наконец отважившиеся войти в воду. Теперь Тимор мог видеть почти всех ребят. С ними была и пара стай, но приятели Ганнона дружбы с Когтями не водили и держались в стороне, тем более что эти Когти вид имели крайне неопрятный и так жалобно подвывали, что Тимор слышал их за полсотни метров даже сквозь шум волн. У Детей в промокших штанах, по правде сказать, видок тоже был не ахти. Эйвин и его спутники продрогли и тряслись. Ганнон вскарабкался на маленькую террасу и махал остальным, приказывая следовать за ним.

    Самый крупный обломок корабля был от ребят в десятке метров. Он покачивался на волнах, иногда подплывая так близко, что Тимор испугался за Детей. С покореженных мачт свисали обрывки парусов; Тимор мало смыслил в парусном судоходстве, поскольку этому обучали только в старших классах, да и то лишь на дипломатическом и исследовательском направлениях. Тем не менее он видел, что паруса и мачты эти заметно отличаются от тонких аккуратных конструкций Тайного Острова и Скальной Гавани. Если только парусная система не прибегнет к регенерации утраченных частей (а она не прибегнет, потому что таких технологий у Когтей нет и в помине), контроль над плавсредством восстановить не удастся. Наверное, оно попало в шторм.

    Белль игнорировала всех и вся, кроме вожделенного бочонка, но Ганнон и его ребята кричали и махали сгрудившимся на импровизированных плотах Когтям. Две стаи на берегу кричали им тоже. Тимор не понимал такой стаеречи, но ответное кряхтебульканье жителей тропиков заглушало грохот прибоя. Может, это и не общая стаеречь вовсе. Может, это какой-то другой когтеязык или просто панические вопли.

    Тимор не понимал, что можно сделать, и только бессильно оглядывался. О! Что-то движется от Гавани. Похоже, там четыре или пять стай тянут тележки по берегу вдоль скал. А над ними антигравитационный флайер! Плевать, что разрабатывали его не люди и не для людей (из-за чего он то и дело и заваливался в воздухе, точно падающий лист). Все равно это было почти как дома. Антиграв снизился, пролетел над скалами, сторонясь высоких утесов, и на миг Тимор удивился, почему Странник — а только Странник мог им управлять — не подбирается ближе. Тут антиграв взял ниже, чиркая по скалам днищем, и наконец приземлился с изрядным грохотом. К счастью, корпус был гораздо тверже скалы и прочнее дерева и успешно выдержал посадку. Колпак кабины откинулся, и высунулась человеческая голова. Вполне предсказуемо пассажиром оказалась Йоханна Ольсндот.

    Тимор повернулся к Ганнону с ребятами и завопил что было мочи:

    — Подмога прибыла! Подмога!

    Ганнон Ёркенруд свесился через край терраски. Большой обломок плавал прямо под ним. Эйвин Верринг и некоторые ребята отстранились, а Ганнон и остальные увлеченно швырялись камнями в плот. Они кричали, гоготали и бросали в обреченных тропических Когтей камни.

    — Эй, пацаны! Хватит! — заорал Тимор. Ветер съел слова, но жесты привлекли внимание Детей. Ганнон помахал ему рукой, поняв, что Тимор о чем-то предупреждает. Камнеметатели отодвинулись от края, а Тимор тем временем заскользил вниз по скале. Он тяжело приземлился в лужу подмерзшей грязи и ушибся.

    Итак, он выполнил поручение Ганнона. Когда-то это было для него очень важно, а теперь казалось просто отвратительным.

    Кораблекрушение Второго Года стало первым с момента прибытия Детей на планету. Йоханне Ольсндот исполнилось шестнадцать лет, но по результатам кораблекрушения за ней прочно закрепилась репутация Дрянной Девчонки. У Йоханны были основания гордиться собой — многие дети годами добивались подобного.

    Странник Викврэкрам слышал о кораблекрушении, и они вдвоем тут же полетели на выручку. Дрянной Девчонке такое поведение едва ли было к лицу, но что поделать… Они сели, далеко опередив береговые патрули Древорезчицы. Йоханна откинула колпак, спрыгнула на землю и побежала к месту крушения, прежде чем Странник заглушил антигравитатор и вылез сам. Флайер на миг подпрыгнул в воздух и снова сел. Она не обратила на это внимания. Обломки плотокораблика тропических Когтей бились о скалы. Она с удивлением увидела, что спасатели уже на месте и что это Дети во главе с Ганноном Ёркенрудом. Ах ты черт, да эти говнюки швыряются камнями в утопающих! Йоханна перепрыгивала через камни, шлепала по ледяной воде Внутренней Протоки, кричала и ругалась на Ганноновых шалопаев. Завидев ее, те отступили и попрятались в скалах. Все они были моложе Йоханны и ниже ее ростом. С другой стороны, Йоханна славилась крутым нравом и была известна как Дитя, Сражавшееся на Холме Звездолета.

    Йоханна окинула громоздившиеся на берегу валуны долгим взглядом в поисках остальных мерзавцев. Только одно Дитя, очень маленькое, Тимор Ристлинг, скользит вниз по скале, а Белль Орнрикакиххм ему помогает. Та еще стайка. Тимор и Белль закончили спуск и тоже пропали из виду, а Йоханна выбросила их из головы. Странник выбрался из флайера и всей пятеркой кинулся вытаскивать ее из ледяной воды, куда она уже зашла по колено.

    — Эй, не надо! — воспротивилась Йоханна. — Тут мелко! — Холод пробирал до костей, но, по крайней мере, течение в заводи за скалой было довольно спокойным. Странник все же вытащил ее на берег и отвел по гальке на метр от воды.

    — Тут не везде так тихо, — объяснил он, — есть водовороты и омуты. Ты себе идешь-бредешь как ни в чем не бывало, а потом — бац! плюх! — и все уже очень скверно.

    Йоханне подумалось, что Странник, пожалуй, переборщил, желая показать, как спасает ее от неминуемой гибели. Но если быть честной, всего в четырех-пяти метрах от места, где они стояли, белопенная волна яростно билась о камни. Стоя на уровне моря, Йоханна с трудом различала, где начинается его гладь: брызги превратили полдень в серый туман.

    Явилась береговая охрана. Пятерка стай уже раскинула сети и подтягивала обломки к берегу подальше от скал. Чуть поодаль за бочонки цеплялись уцелевшие Когти. Первые жители тропиков, каких Йоханне довелось увидеть своими глазами. В точности такие странные, как обещали местные Когти. Чужестранцы не сбивались в стаи: это была однородная толпа синглетонов, творившая все, что в ум взбредет. Некоторые хватались за протянутые им веревки, другие испуганно отползали. Йоханна вгляделась в темную воду. То тут, то там средь обломков покореженного плотокораблика всплывала голова Когтя. Десятки этих созданий еще пытались выбраться на берег. Йоханна подбежала к ближайшему и самому крупному элементу стаи Странника — Шрамоголовому.

    — Смотри, их там еще много — и они тонут! Сначала надо помочь им!

    Странник изобразил человеческий кивок:

    — Но я не уверен, что им можно помочь…

    — А я уверена! — Йоханна показала на катушки спасательной веревки, которые охрана приволокла на берег. — Бери веревки, пускай охрана займется тем, что действительно важно!

    Странник обычно откликался на любой ее призыв. Тут он, однако, помедлил, но потом бросился по берегу к охране с громким булькающим лаем. Йоханна уже три года провела среди стай, но по-прежнему с трудом понимала стаеречь на слух. Слова сливались в аккорды и временами вылетали за грань человеческой слышимости. Стоило разобрать на звуки один аккорд, а он уже сменялся следующим, не менее сложным. Сейчас Странник выкрикнул какой-то приказ. Несколько раз повторилось имя Древорезчицы. Ага, он апеллирует к верховной власти. Ну-ну.

    Две стаи береговой охраны послушно снялись с мест и помогли Страннику размотать катушки, а потом спустили их со скал в море. От Гавани бежали еще несколько стай. Но было непохоже, что это охрана; Йоханны со Странником они сторонились. Как и большинство жителей Города, они интересовались прежде всего содержимым бочонков. Ну что же, на кону еще больше жизней, придется помочь хотя бы тем, кто уже тонет. Только три стаи, включая Странника, пытались это сделать. Утопающие высовывали головы из воды и отчаянно тянулись к брошенным веревкам; в этот миг они очень напоминали морских котиков. Если бы вода была тише и теплей, у них был бы шанс спастись самостоятельно, а так они могли рассчитывать только на веревки: как только синглет хватался за трос, он быстро вылезал по нему на ровный, усеянный галькой берег. Йоханна с остальными вытащили таким образом с дюжину утопающих, но в воде еще оставалось по крайней мере тридцать. Остальные замерзли и утонули, или же их выкинуло дальше к северу.

    Тем временем подоспевшие стаи вытянули на берег все, что осталось от корабля. Жители тропиков, спасенные охраной, разбегались, когда патруль и местные брались за бочонки, и беспокойно кружили окрест. Йоханна видела, что основной целью «спасателей» был корабельный груз.

    В протоке больше никого не осталось. Кроме Странника, прочие стаи кинулись потрошить бочонки. Выжившие синглетные Когти сбивались в стайки и дрожали от холода. В самой маленькой было двадцать элементов. Собственно, это были не стаи как таковые: синглеты просто жались друг к другу, стараясь согреться. Йоханна подошла к ним и вслушалась в бульканье, стараясь различить связные аккорды. Бесполезно; в конце концов, настоящих стай тут и не могло быть. Все же ее пробила легкая дрожь: существа эти могли издавать звуки в том же диапазоне, в каком мыслили обычные Когти, от сорока до двухсот пятидесяти килогерц. Ультразвук. Странник наблюдал за ней, но держался не менее чем в пятнадцати метрах от скопища тропических синглетов.

    — Ты тут не слишком популярна, дружок, — заметил он.

    — Я? — переспросила Йоханна, не отводя глаз от странной толпы. Мало на ком оставалась одежда, в шерсти кишели паразиты: все, как ей и рассказывали. Были и такие существа, у кого шерсти вообще не сохранилось, кроме как на кончиках лап. — Мы их спасли…

    — Ай, да я не про этих, — сказал Странник. Йоханна подошла ближе. Десятки голов обратились к ней, нервно подергивая челюстями. — Но я бы не сказал, что тропические тебя так уж любят! Осмелюсь заметить, что едва ли кто-то из них вообще сообразил, кто их спас.

    Шеи продолжали вытягиваться к ней, от толпы отделилась парочка особей. Йоханна подумала, не нападают ли они, но, выбравшись на ровную почву, Когти растерянно остановились и закрутили головами. Она отошла на шаг-другой.

    — Я понимаю, о чем ты. Они как те фрагменты, что остаются после сражений. Израненные и безумные. И если их что-то напугает, они немедля бросаются в атаку.

    — Примерно так, — сказал Странник, — с той разницей, что эти синглеты никогда не входили ни в какую стаю. Их мыслезвуки сливаются в бессмысленный хор.

    Йоханна продолжала обходить толпу по краю, держась на расстоянии, где те не слишком волновались. Если бы она приблизилась, ошалевшие синглеты могли бы кинуться на девушку. Странник прав: они не жертвы войны. Все израненные синглеты, каких ей прежде случалось видеть, прежде принадлежали крепко сбитым стаям. Они привечали Странника и жались к его элементам, а если встречали человека до битвы, то ластились к нему даже сильнее.

    — Как с ними поступят? — спросила она.

    — Вот поэтому ты и не слишком популярна у береговой охраны. Такие кораблекрушения происходят каждые несколько лет, как ты наверняка знаешь. Груз по большей части ничего не стоит. Во всяком случае, нормальных денег за него не выручишь.

    Йоханна оглянулась на затянутый туманом пляжик. В патруле было явно недостаточно стай, чтобы реинтегрировать потерпевших крушение. Тропические Когти бездумно блуждали по берегу и сторонились слитных стай, но среди вшивых мореплавателей нашлись и те, кто воспользовался прорехами в кордоне охраны и, просочившись через них глубже на пляж, пустился в бегство. Иногда за беглецами увязывались еще пять — десять синглетов, держась более или менее совместно. Непросто будет загнать их назад. Она посмотрела на Странника:

    — И что, охрана предпочла бы их утопить?

    — Типа того, — кивнул парой голов Странник.

    Он был консортом королевы, но не дипломатом.

    — Древорезчице и так хватает проблем с синглетами. Куда их приткнуть, а? Тут еще эти лезут.

    Йоханну пробрал могильный холод. В этом мире было несколько вещей, которые она от всей души ненавидела, в их числе — методы, с позволения сказать, хирургии фрагментов, практикуемые стаями.

    — А что с ними будет? Если кто-то попытается загнать их обратно в море… — Ее голос и тон стали резче. Равна Бергсндот не успеет, если ей не сообщить немедленно. Йоханна развернулась и побежала к антиграву. Странник устремился за ней — сразу весь — и быстро догнал.

    — Этого не случится. В сущности, у Древорезчицы есть бессрочный декрет, позволяющий всем выжившим обрести приют в долинах у Скальной Гавани. Патруль просто ждет подкрепления, чтобы перегнать толпу в Город.

    Около трети выживших мореплавателей уже распались на синглеты и двойки. Они с этим справлялись лучше, чем виденные прежде Йоханной фрагменты. Отбившиеся от слитных стай особи обычно теряли разум; и, даже выздоровев, они часто умирали от голода, потому что не понимали, как надо питаться. Более старые синглетоны гибли быстрее молодых. Йоханна не сбавляла прыти. Ее осенила идея.

    — Ты задумала что-то безумное, правда? — спросил Странник.

    Иногда он приговаривал, что остается рядом с инопланетянкой потому, что за год она натворила столько безумств, сколько он за десять жизней не видел. Странник на самом деле был странником — эта кличка к нему прилепилась именно из-за образа жизни, так что его утверждение имело под собой веские основания. Его память уходила в прошлое на века, сливаясь с бесписьменной историей и мифами. В мире насчитывалось лишь несколько равных ему стай, обошедших всю планету и видевших столь много. Йоханне повезло, что эта точка зрения ныне воплотилась в стае, придерживающейся благопристойных манер. Странник и Грамотей первыми изо всех Когтей мира наткнулись на Йоханну. Эта удача ее и спасла. Ее и всех Детей.

    — Ты со мной не поделишься своими планами, эм? — продолжил Странник. — Бьюсь об заклад, ты хочешь, чтобы я тебя куда-то отвез. — Не слишком сложно догадаться: Йоханна направлялась к антиграву. Тот припарковался, а вернее сказать, грохнулся на такую высокую и гладкую скалу, что без помощи стаи или альпинистского снаряжения человеку было туда не взобраться. Странник забежал вперед и двигался теперь, упреждая ее перемещения. — Ну ладно, но ты запомни, что тропические тут долго не живут. Даже если они пытаются сбиться в стаи, они у них получаются умственно отсталые.

    — Ты жил в Тропическом Хоре?

    Об этом Странник никогда не упоминал.

    Он поколебался.

    — Ну, я провел какое-то время в Бахроме — мы так называем коллективы, живущие по периферии Хора. Настоящий Хор глубоких джунглей убил бы слитную стаю в мгновение ока. Ты можешь себе представить, что такое оказаться зажатым в эдакой толпе? Мышление становится невозможным… хотя я подозреваю, что россказни о непрестанных оргиях недалеки от истины, это может быть их единственным и — кто знает, может быть счастливым? — шансом на слияние. Нет, я хотел сказать, что такие кораблекрушения случаются нередко. У нас и пары лет без них не проходит, и сейчас в округе бродит больше таких синглетов, чем нормальных стариков и раненых, — даже больше, чем после войны со Стальным Владыкой и Шкуродером. В конце концов эта проблема как-то рассосется.

    — Сто процентов.

    Они шли между валунами высотой с дом, протискивались меж скал, с которых те скатились. Не самое безопасное место для прогулки. В конце концов, откуда-то же эти валуны сюда упали: в весеннюю оттепель горные оползни и камнепады — самое обычное дело. Эта мысль возникла в дальнем углу сознания Йоханны — и превратилась в лишний повод поскорее отсюда убраться.

    — Итак, через годик-другой бедные твари вымрут и проблема народа Древорезчиков решится?

    — Нет, ничего подобного… почти ничего подобного. Веками Древорезчица и ее народ имели с ними дело и знают, что стоит только дождаться хорошей промозглой осени и попутных течений на юг, как выжившие сами запросятся прочь. Стоит просто починить их плоты или связать им новые. Не так это и сложно — сбацать для них раздолбайки вроде тех, какими они обычно пользуются.

    — Ты хочешь сказать, что выживших тропических Когтей посадят на плоты и пустят в открытое море?

    — Опять-таки не совсем, но в этот раз ты почти угадала. Старая Древорезчица поняла их природу: тропические — они как перелетные птицы. Любят яркие и блестящие штучки. Они любят тех, кто собирает хворост и разводит костры, — довольно глупо, поскольку во влажную погоду им все равно долго не продержаться. Любят всякую дребедень. Наши уже давно выучили, какие штуковины им подсовывать. Они их грузят на плоты и кораблики, дают немного еды — и если прилив благоприятствует, все оставшиеся в живых тропические тут же на борту. Стоит лишь подтолкнуть их в южное течение, и проблемы как не бывало.

    Йоханна потянулась к серебристой металлической обшивке антиграва. Колпак от ее прикосновения подскочил вверх, а трап уперся в землю. Хотя суденышко проектировалось для существ на тележках, его оказалось довольно просто приспособить под нужды людей или Когтей. Йоханна забралась в кабину и села на привычное место (уже не так хорошо отвечавшее человеческим потребностям). Странник выбрался наверх по скале и элемент за элементом взбежал по трапу.

    — Нельзя относиться к ним как к полноценным Когтям, Йоханна, и ты это знаешь.

    — Странник, ведь не все ваши такого мнения, а?

    Пятерка завозилась, устраиваясь в рубке пилота. Интерфейс антиграва мог бы внять ее стараниям, если бы дело происходило в Запределье, но так глубоко Внизу, в Медленной Зоне, автоматика функционировала только в режиме, по умолчанию рассчитанном на изначальных владельцев — наездников. На всей планете, наверное, их уже ни одного не осталось, а жаль, ибо именно пользовательский интерфейс по умолчанию предоставлял контроль за сенсорами, раскиданными по периферии рубки. Наверное, и человеческий экипаж смог бы управлять суденышком, если бы всю жизнь тренировался, привыкая к нестабильности полетной системы. Стая же, особенно такая опытная и бесшабашная, как Странник, могла пилотировать флайер не хуже наездников, только медленнее.

    Дверь закрылась, Странник начал перенастраивать антигравитационные полотнища, но частью элементов семотрел на девушку, явно обдумывая последний заданный ею вопрос. Он придал человеческому голосу нотку грусти:

    — Нет, Йоханна, они больше, чем просто животные. Моя возлюбленная Древорезчица наверняка сказала бы, что они в то же время и меньше, чем животные, но я знаю, что ты в это не поверишь. Я слишком часто распадался сам.

    Он нажал одну из дюжин управляющих кнопок, выполненных в форме углублений в контрольной панели. Антиграв поднялся в воздух сначала левым боком, потом правым, покачался из стороны в сторону, точно не желая отрываться от каменного лица скалы. Странник откорректировал курс, и суденышко подалось влево, скатываясь с площадки, но в то же время держась поодаль от самых крупных валунов на склоне. Странник нащупал нужный ритм, и флайер воспарил в воздух, лишь изредка царапая днищем скалы. Два года назад, когда стало ясно, что Странник один в состоянии управляться с флайером, у него развилась привычка закладывать такие виражи, чтоб у пассажиров вырывался только бессильный писк. Это было свойственно его юморной натуре и являлось неотъемлемой частью того удовольствия, которое он получал от полетов. Йоханна держалась достойно в этой игре, даже когда Равна сдалась.

    Но сейчас она позвала его, и он откликнулся с готовностью; девушка была уверена, что коли уж флайер ведет себя непредсказуемо, то это не фокусы Странника, а проблемы антигравитационной ткани. Она выдыхалась, теряла основные полезные свойства. Кусок за куском ее приходилось заменять материалами с «Внеполосного-II». Страннику приходилось снова и снова переучиваться, чтобы управлять полетом суденышка. На старые выходки у него времени не осталось. Флайер скользнул вниз метров на пять, но отлепился от скалы. До валунов оставалось еще метров двадцать, и теперь-то стало понятно, что вихляние судна вызвано не техническими проблемами и не отказом каких-то участков ткани. Они мало-помалу поднялись вверх, и Странник повернулся к ней большей частью элементов.

    — Я забыл спросить, куда мы летим.

    — Туда, где этим морякам можно найти крышу над головой, — ответила Йоханна.

    Резервация, устроенная Древорезчицей для фрагментов, находилась на нижних склонах Хмурой Долины, недалеко от Скальной Гавани, куда загнали тропических Когтей. Маршрут, выбранный Странником, повел бы их более или менее в нужном направлении. Это значило, что флайер дергало во все стороны, но курс он в целом выдерживал. В высоких широтах Странник бы рискнул набрать сверхзвуковую скорость, но на коротких полетах вроде этого бегущая в полную силу стая легко бы их перегнала.

    Хотя снаружи флайер казался сделанным сплошь из серебристого металла, Странник заставил корпус обрести прозрачность изнутри. Обзор открылся неожиданно скверный. Искореженная ткань антигравитационного полотнища во многих местах осталась матовой и напоминала домашнюю кусочную вышивку красноватого оттенка. Отдельные участки были латаны-перелатаны так, что казалось, будто над ними поработала свихнувшаяся стая, задумавшая сшить себе парадные накидки. Эти препятствия и обусловили занятую сейчас Йоханной позицию. Ее кресло и креслом-то в строгом смысле слова нельзя было назвать — приходилось нагибаться вперед, чтобы не удариться головой о потолок, а меры безопасности принимались с оглядкой на ситуацию. С другой стороны, все, что происходило внизу, она видела как на ладони.

    Они только что пролетели над стайкой Детей, которых она видела у места крушения. Пятеро мальчишек и две девчонки. Да, с такой высоты она их четко различала — те самые. Йоханна недовольно покачала головой, ругаясь себе под нос.

    — Ты это видел? — спросила она у Странника.

    — Конечно видел. — Странник наблюдал за происходящим внизу, прижав три морды к относительно целым участкам. Он без усилий мог смотреть в нескольких направлениях одновременно. — Что именно я должен был заметить?

    — Детей. Эти засранцы швыряли камни в тонущих Когтей. — Она вызывала из памяти имена. — Эйвин Верринг. В жизни бы не подумала, что он на такое способен. — Эйвин был ее ровесником. Они одинаково хорошо учились в школе и были друзьями, хотя никакой романтики в их отношениях не было в помине.

    Флайер перекувыркнулся и восстановил равновесие. Впрочем, Йоханна давно научилась держать язык за зубами, летая на этом корыте. Теперь она едва реагировала на такие кувырки, разве только они при этом подлетали слишком близко к препятствиям. Странник восстановил управление, сделав вид, что ничего особенного не произошло.

    — Будем честны, Йо. Верринг, скорее всего, не бросался камнями. Он держался в стороне.

    — Ну и что? Он же мог их остановить. — Они пролетели над еще одним Ребенком, поменьше, который плелся за остальными. Мальчишку сопровождала пятерная стая. Только три стаи якшались с этими негодниками, и эта среди них. — Видишь? Даже маленький Тимор Ристлинг там крутится. Он их предупредил!

    Тимор показался ей уродцем. В Высокой Лаборатории мальчик был вполне здоров, но теперь она его пожалела. Возрастом он был ровесник ее брату, но происходил из семьи низкоуровневых интеграторов, далеких от дел выдающихся ученых и археологов, что копались в архиве. Подбирая аналогии из мира Когтей, можно было сказать, что родители Тимора были уборщиками: выметали с дороги мусор, чтобы более одаренные специалисты могли пройти беспрепятственно. Мальчишка не слишком успевал в учебе, у него мозги просто плохо были приспособлены к технике. Следовало думать, что собственные неудачи заставят его принять сторону потерпевших кораблекрушение. Хм.

    — Могу поклясться, что это та стая, с которой он водит дружбу. — Белая пятерка сгрудилась вокруг мальчишки. Белль Орнрикакиххм в дни, предшествовавшие появлению людей в империи Древорезчицы, подавала надежды как политик. Нехорошо, что она запускает в Тимора свои коготки. Мальчишка достоин Лучшего Друга поприличнее, но Йоханна уже вышла из того возраста, в котором считаешь себя вправе всех поучать.

    Антиграв нагнал группу людей. Она видела их спины, а иногда и лица. Да, это Ганнон Ёркенруд — машет своим приятелям и отпускает шуточки. Подтирушка. Там, в Высокой Лаборатории, Ганнон был на год старше Йоханны. Он перескочил через несколько классов и готовился к выпуску из их маленькой школы. Ганнон фонтанировал идеями и считался даже более одаренным ребенком, чем маленький брат Йоханны. В четырнадцать лет он превосходил исследовательскими способностями многих взрослых. Все соглашались, что однажды он станет одним из лучших боркнеров [Вероятно, в страумлианской культуре этим термином обозначается археопрограммист (комментарий об этой профессии есть в книге «Глубина в небе»).] Страумлианского Простора. Тут, глубоко Внизу, таланты Подтирушки пропадали втуне.

    Антиграв набрал высоту и полетел немного быстрее. Под ними проносились стаи береговой охраны и прогуливавшиеся к северу от Гавани простые подданные королевы. Наверное, и эти тоже вышли поглазеть на крушение. Даже пара человек, один из которых припустил бегом.

    — Смотри-ка, Невил, — сказала Йоханна.

    — И этот тоже швырялся камнями? — удивленно уточнил Странник.

    — Нет, он направляется из Гавани им навстречу. — Невил Сторхерт был старшим из Детей. И наверное, самым чутким к настроению толпы. В Высокой Лаборатории Йоханна один раз с ним поругалась, но не рискнула перейти к открытой конфронтации. С тех пор он едва ли задумывался о ее существовании. Она была тогда подростком, а он готовился к выпуску. Еще год или два — и он стал бы полноправным страумлианским ученым. Его родители занимали высокие посты в администрации Лаборатории, да и сам Невил, пускай и в таком юном возрасте, проявлял прирожденные дипломатические и чиновничьи способности.

    Он откуда-то узнал про Ганнона и его ораву. Он не успел их остановить, но Йоханне сверху было отчетливо видно, что он не бежит к месту крушения, а направляется дальше от берега, чтобы пересечься с Детьми. Поравнявшись с ними, он замедлил бег и вроде бы приветственно помахал Ганнону с его приятелями — тем не менее жест этот обещал изрядную взбучку. Она наклонилась еще дальше, стараясь разглядеть отчетливее. Туман, протянувшийся вдаль от берега, перекрывал вид, но она поняла, что Невил остановил всех шалопаев и дождался, пока дохромает Тимор с Белль. Потом он задрал голову и помахал ей.

    «Спасибо, Невил. Хоть ты меня понимаешь».

    Йоханна отвернулась и посмотрела на юг. Хотя та сторона оставалась полускрыта туманом, она различала очертания Гавани и поселка в ней, сразу за устьем Хмурой Речки. Антиграв снизился и влетел в безоблачный полдень позднего лета, видимость сразу улучшилась. Долина, возникшая в последний период таяния ледников, имела форму буквы U, зеленые поля поднимались к скалистым стенам скал, даже в дни высокого лета убеленных снежной шапкой. Исторически так сложилось, что Долина отграничивала владения Шкуродера от Домена Древорезчицы. Битва на Холме Звездолета все изменила.

    Фрагментарий Древорезчицы лежал прямо по курсу, сразу за областью, все еще устланной туманом. Он задумывался как госпиталь для раненых на время боевых действий: королева Древорезчица давала понять тем, кто за нее не пожалел брюха, как высоко ценит она их жертву. Затем это место переросло первоначальную функцию и стало чем-то гораздо большим. Странник клялся, что во всем мире нет ничего подобного. И уж конечно, многие стаи считали, что от него никакой пользы.

    Строения Фрагментария занимали небольшую равнину у подножия граничных скал. Жилое пространство отмечали изгороди, тоньше и ниже, чем обычно на фермах Когтей. Здания лепились друг к другу, оставляя как можно больше свободного места для лечебных упражнений и игр на свежем воздухе. Королева шутила, что специально оставила Страннику просторную посадочную полосу. Учитывая, как часто Йоханна со Странником навещали Фрагментарий, в этой шутке была только доля шутки.

    Пока они снижались, девушка заметила, что многие Когти на прогулочной площадке подозрительно облысели и кишат паразитами. Не иначе те самые мореплаватели, но как они сюда проникли? Она поняла, что ее известие о кораблекрушении успело устареть, и спешно принялась подбирать нужные слова взамен заготовленных...

    Источник - knizhnik.org .

    Комментарии:
    Информация!
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
    Наверх Вниз