• ,
    Лента новостей
    Опрос на портале
    Облако тегов
    crop circles (круги на полях) ufo «соотнесенные состояния» Альтерверс Англия и Ватикан Атомная энергия Беженцы. Война на Ближнем Востоке. безопасность борь Борьба с ИГИЛ Брайс Де Витт Вайманы Внешний долг России ВОВ Военная авиация Вооружение России Восточный Газпром. Прибалтика. Геополитика ГМО Гравитационные волны грядущая война Два мнения о развитии России Евразийство Ельцин Жизнь с точки зрения науки Законотворчество информационная безопасность Информационные войны исламизм историософия Историческая миссия России История История оружия Источники энергии Космология Кризис мировой экономики Крым Культура. Археология. Малороссия масоны Мегалиты Металлы и минералы Мировые финансы МН -17 многомирие Мозг Народная медицина Наука и религия Научные открытия Нибиру нло нло (ufo) Новороссия общественное сознание Опозиция Оппозиция Оружие России Османская империя Песни нашего века Подлинная история России Президентские выборы в России Президентские выборы в США Природные катастрофы Пространство и Время Реформа МВФ Роль России в мире Романовы Российская экономика Россия Россия и Запад Самолеты. Холодная война с СССР Сирия Сирия. Курды. социальная фантастика СССР Старообрядчество США Тартария Творчество наших читателей Украина Украина - Россия Украина и ЕС фантастическая литература фашизм физика философия Философия русской иммиграции футурология Холодная война христианство Хью Эверетт Цветные революции Церковь и Власть Человек Экономика России Энергоблокада Крыма Юго-восток Украины Южный поток юмор
    Погода
    Бенедикт Джэка: Алекс Верус. Участь (фрагмент книги)

    Бенедикт Джэка

    Алекс Верус. Участь

    Глава 1

    День тянулся еле-еле, поэтому я вяло листал книгу и заглядывал в будущее.

    В магазин забрели лишь два посетителя. Один из них оказался студентом с непокорной копной волос. Юноша застыл возле прилавка с травами и порошками и нервозно оглядывался через равные промежутки времени. Он уже минут десять назад решил, что ему надо купить, но никак не мог собраться с духом и позвать меня.

    Другим посетителем был подросток в джинсах и футболке. Паренек выбрал магический кристалл, но топтался на месте и не собирался приближаться к кассе до тех пор, пока студент не уберется восвояси.

    Подросток приехал на велосипеде: значит, через четверть часа его оштрафует полицейский. А за что?.. Разумеется, за то, что нарушитель пристегнул свой велосипед к ограждению. Затем мне позвонит кое-кто по крайне важному поводу…

    Поскольку я бы хотел вести переговоры в одиночестве — посторонние мне бы только помешали, — я понял, что надо брать ситуацию под контроль.

    Я отложил книгу и обратился к студенту.

    — Я могу вам чем-нибудь помочь?

    Тот, вздрогнув от неожиданности, поплелся к кассе и, оглянувшись на подростка, понизил голос.

    — Ну… а… вы?.. — промямлил он.

    — Нет. Книгами с заклинаниями я не торгую.

    — И даже?..

    — Нет.

    — А нельзя ли… э… где-нибудь уточнить?

    — Заклинание, о котором вы сейчас думаете, не причинит вам никакого вреда. Следуйте инструкции, после чего поболтайте с девушкой — и сами увидите результат.

    Студент изумленно вытаращил глаза.

    — Правда? С помощью травы можно… приворожить?

    Если честно, я не обратил внимания на пучок травы, который он сжимал в кулаке, однако подобное объяснение показалось мне вполне логичным.

    — Покупаете или нет?

    Студент положил вербену, мирру и ладан в пакет, который я ему дал, расплатился, по-прежнему таращась на меня с благоговейным восхищением, и ушел. Когда за ним захлопнулась дверь, ко мне направился подросток и делано небрежным тоном осведомился, сколько стоит второй по величине магический кристалл. Я не стал выяснять, с какой целью он понадобился парнишке, — пожалуй, навредить себе кристаллом можно, только если ударить им по голове. В общем, он совершенно безобиден — в отличие от иных магических «безделушек».

    Через минуту подросток выскочил из магазина, обеими руками прижимая к груди бумажный пакет с вожделенной покупкой.

    Я потащился к двери и перевернул табличку с «ОТКРЫТО» на «ЗАКРЫТО».

    Тем временем паренек уже отстегнул велосипед и молниеносно укатил прочь.

    Примерно через тридцать секунд появился полицейский.

    Мой магазин расположен на севере центральной части Лондона, в районе под названием Кэмден-Таун. Тут встречаются и переплетаются хитроумным морским узлом канал, три моста и две железнодорожные ветки, а улица, на которой находится моя лавчонка, проходит как раз посередине. Мосты и канал выступают в качестве своеобразной границы, и потому этот уголок можно сравнить с оазисом в самом сердце мегаполиса. Если не считать гула поездов, здесь бывает на удивление тихо. Иногда мне нравится залезать на крышу — в такие минуты я просто смотрю на канал и на причудливые кровли соседних зданий.

    В сумерках или ранним утром, когда шум машин затихает, мне чудится, что Кэмден-Таун — это ворота в иной мир.

    Вывеска над дверями моего магазина гласит: «Торговые ряды». Ниже шрифтом помельче перечислено кое-что из того, чем я торгую: травы, реактивы, разнокалиберные инструменты и прочая дребедень. Вы скажете, что было бы гораздо легче написать «магические товары», но я устал от бесконечной вереницы покупателей, искавших ящики с двойным дном и крапленые карты. В конце концов я кое о чем договорился с соседним магазинчиком, специализирующимся на инвентаре для фокусников, и вздохнул спокойно. На всякий случай я даже держу на прилавке коробку с рекламными проспектами, которые вручаю тем, кто спрашивает последнюю книгу Дэвида Блейна [Блейн, Дэвид Уайт (род. 1974) — известный американский иллюзионист. (Здесь и далее прим. переводчика.)]. Ребятня уходит от меня счастливая, а я получаю возможность насладиться тишиной.

    Кстати, позвольте представиться. Я — Алекс Верус. Правда, это мой официальный псевдоним, который я был вынужден использовать из-за некоторых сложностей личного характера, но сейчас я бы не хотел углубляться в прошлое. Я — маг, предсказатель. Некоторые называют людей вроде меня оракулами, прорицателями или, если им хочется выразиться многословно, чародеями теории вероятностей. Я не возражаю. Меня что угодно устраивает, лишь бы меня не дразнили «гадалкой».

    Кстати, разрешите сообщить вам один забавный факт. Я — единственный из всех магов Великобритании, кто удосужился открыть колдовской магазин.

    Между прочим, прорицатели встречаются в нашем сообществе нечасто, однако сами маги не настолько редки, как можно было бы предположить. Внешне мы выглядим так же, как и обычные люди, и если вы встретите на улице мага, вы наверняка пройдете мимо. И только очень наблюдательный человек заметит некую странность, непонятную деталь… но к тому моменту, как он опомнится и решит присмотреться внимательнее, мага уже и след простыл!

    Можно сказать, что мы варимся в своем колдовском котле и не жалуем посторонних. Большинство из нас и впрямь не любит незваных гостей, хотя среди нас есть и такие, кто отчаянно стремится к популярности. Эти ребята вынуждены распушать хвост, но порой они терпят фиаско: ведь они могут показаться вам рехнувшимися дураками.

    А как же нас все-таки узнают? Кое-кто из стариков полагается на любопытных сплетников, ну а молодые маги, в свою очередь, активно используют Интернет.

    Я даже слышал, что какой-то тип из Чикаго назойливо рекламирует себя в телефонном справочнике в качестве «истинного колдуна», но думаю, что это россказни и выдумки. Что до меня, то мне с лихвой хватает моих «Торговых рядов». В наши дни расплодились викканцы [Викканцы — последователи викканства, западноевропейского неоязыческого культа.], язычники и последователи эзотерического течения «Нью Эйдж», посему люди относятся с пониманием к идее магазина магических принадлежностей… по крайней мере, они соглашаются с тем, что всяким чудикам нужно покупать непонятную ерунду, верно? Вдобавок они считают, что все это — чистой воды надувательство и в моих товарах магического не больше, чем в паре старых носков.

    Может, они и правы.

    Однако именно такие вещицы и служат отличным прикрытием для настоящих колдовских предметов. Взять хотя бы палочку, которая хранится в синем лакированном цилиндре, — она действительно способна исполнить пять любых желаний своего хозяина!

    Но если мои замаскированные товары всплывут на поверхность, у меня будут проблемы посерьезнее насмешливых хихиканий неверующих.

    Итак, будущее определилось. Телефон должен позвонить приблизительно через полминуты.

    Я устроился поудобнее, и когда мобильный заверещал, я выждал паузу и лишь потом ответил.

    — Привет!

    — Привет, Алекс, — произнес голос Лоны. — Ты занят?

    — Ничуточки. Как ты?

    — У меня — небольшой улов. Я заглянула в одно интересное местечко в Клэпхэме и кое-что обнаружила. Можно занести находку к тебе?

    — Прямо сейчас?

    — Ничего страшного не случится, я тебя уверяю!

    — Вообще-то, нет. Но к чему такая спешка?

    — Я… понимаешь… — замялась Лона. — Мне как-то не по себе. Было бы лучше, если бы я оставила это в твоем магазине.

    Пока события развивались предсказуемо: как я уже сказал, день выдался долгий.

    — Помнишь дорогу к парку?

    — Кажется… ведь парк находится рядом с «Торговыми рядами», да?

    — Я буду ждать тебя там. Ты сейчас где?

    — В Клэпхэме. И я на велосипеде.

    — Значит, через полтора часа. Ты должна успеть до заката.

    — Пожалуй, мне стоит поторопиться. И я… — Лона осеклась, затем заговорила уже твердым голосом: — Хорошо. До скорой встречи.

    И она отключилась. Сперва я держал мобильный в руке, уставившись на дисплей. Лона подрабатывает в моей конторе, ищет оригинальные предметы, которые можно продать, хотя я не думаю, что она занимается этим ради денег. В любом случае я не смог припомнить, чтобы она говорила настолько взволнованным голосом. Я невольно задумался, что же она обнаружила…

    Магическое дарование и магию в целом можно рассматривать как своеобразную цветную пирамиду, хотя ее основание напрочь лишено даже намека на колдовство. Оно и понятно — ведь нижний слой пирамиды составляют так называемые обычные люди. Они видят мир монохромным: они о магии ничегошеньки не знают и вообще знать не хотят — за что им огромное спасибо. У них всегда своих забот хватает, а если они и сталкиваются с чем-либо сверхъестественным, то они мгновенно убеждают себя, что никогда ничего не видели.

    К ним, наверное, относится девяносто процентов взрослого населения нашей планеты.

    Далее идут восприимчивые — те, кто способен различать цвета. Они благословенны (или прокляты, в зависимости от различных точек зрения) по сравнению с обычными людьми. Они способны ощущать магию Земли, энергию Солнца, Луны и звезд. Они сразу же согреваются в тепле и уюте старинного особняка и чутко вслушиваются в мучительно-медленный шепот смерти и ужаса в местах Мрака. В основном они не умеют описывать свои ощущения, однако двое восприимчивых способны узнать друг друга по схожим переживаниям, и тогда между ними устанавливается прочная связь.

    Вам когда-нибудь приходилось чувствовать себя связанным с кем-либо, словно у вас есть нечто общее, хотя вы и не догадываетесь, что это?

    В магии дело обстоит примерно таким же образом.

    Выше восприимчивых в иерархии магов стоят адепты. Их мало — приблизительно около одного процента, но в отличие от восприимчивых они способны в незначительной степени управлять магией. Нередко их дар бывает настолько слабеньким, что адепты даже не сознают, что занимаются магией. Временами им «везет» в карты и они быстро «угадывают», что у другого на уме, но все это проявляется настолько неопределенно и бывает столь зыбким, что адепты просто считают, что они с рождения везучие или проницательные. Но иногда до них доходит, что они делают, и тогда они начинают взращивать свой талант — причем некоторые добиваются весьма впечатляющих результатов.

    И, наконец, идут маги.

    Лона находится где-то посредине между восприимчивыми и адептами. Мне нелегко определить, кем именно она является, потому что у нее есть уникальные качества, благодаря которым ее трудно отнести к той или иной категории. Признаюсь, что Лона бывает опасной, но она входит в круг моих немногочисленных друзей, а это — самое главное. Я с нетерпением ждал встречи с нею. Ее тон пробудил во мне беспокойство, я заглянул в будущее и с радостью отметил, что Лона прибудет через полтора часа, точно в срок.

    Однако попутно я увидел нечто по-настоящему тревожное: через пару минут в дверь кто-то войдет, несмотря на то что я перевернул табличку на «ЗАКРЫТО». В Кэмдене полно туристов! Всегда найдется чрезмерно наглый тип, думающий, что он может врываться в любой магазин и устраивать там шопинг-дебош.

    У меня не было никакого желания вставать и запирать дверь, поэтому я угрюмо глазел на улицу до тех пор, пока к витрине не подошел какой-то мужчина.

    Он был в выутюженных брюках, в рубашке и при галстуке — через секунду он уже переступил порог моего заведения. Дверной колокольчик мелодично зазвонил, и мужчина выгнул брови.

    — Привет, Алекс.

    Как только мужчина заговорил, я его узнал. Меня захлестнула волна адреналина, которая грозила превратить мой магазинчик в руины.

    Моя правая рука скользнула к ящику письменного стола.

    Я не ощутил явной угрозы, но это ничего не значило. И ничего не меняло.

    Лайл замер у двери, пристально глядя на меня.

    — Вот так ты встречаешь гостей?

    Прошло уже более четырех лет со времени нашей последней встречи, но Лайл выглядел в точности таким же, каким я его помнил. Приблизительно одного возраста со мной, худощавый, короткие черные волосы и оливковый оттенок кожи намекали на то, что где-то в родословной у него затесался предок с берегов Средиземного моря. Он предпочитал дорого одеваться и носил свои костюмы с той изящной небрежностью, о которой я мог бы только мечтать.

    Лайл всегда умел хорошо выглядеть.

    — А кого ты еще с собой привел? — спросил я.

    Лайл вздохнул.

    — Никого. Боже мой, Алекс, с каких пор ты стал мнительным занудой?

    Я проверил и перепроверил его слова, убеждаясь в том, что он говорит правду. Насколько я мог судить, поблизости не слонялось ни одного мага. А после того как мой пульс угомонился, я рассудил, что, если бы Совет решил нанести удар, Лайла направили бы ко мне в последнюю очередь.

    Внезапно я поймал себя на том, что и впрямь стал мнительным.

    Сами понимаете, все вышесказанное вовсе не означало, что я счастлив видеть Лайла.

    Он уже направился ко мне, но я резко произнес:

    — Стоп!

    Лайл нехотя подчинился и пожал плечами.

    — А теперь? — спросил он, не дождавшись от меня никакой реакции. Лайл застыл посреди магазина между реактивами и полками со свечами и колокольчиками. — Будем стоять и пялиться друг на дружку?

    — Почему бы тебе не рассказать о цели твоего визита?

    — Я предположил, что мы побеседуем в другой обстановке, — Лайл склонил голову набок. — Может, поднимемся наверх?

    — Нет.

    — Ты собирался перекусить?

    Отставив стул в сторону, я встал.

    — Ладно, давай прогуляемся.

    Когда я очутился на улице, мне сразу стало легче дышать. Сбоку у магазина есть огороженная площадка, где хранятся настоящие колдовские аксессуары: специальные объекты узконаправленного действия, останки животных, используемые в ритуалах, и прочие незаменимые вещи.

    Лайл их пока, к счастью, не замечал, но если он сделает пару шагов, они непременно бросятся ему в глаза. Конечно, на площадке не было ничего действительно мощного, что могло бы привлечь внимание Лайла, но я знал, что осторожность никогда не помешает. Помимо прочего, Лайл быстро сообразит, что, если у меня столько мелочей, где-нибудь обязательно должно заваляться нечто существенное.

    А мне совсем не хотелось, чтобы эти сведения дошли до Совета.

    Весна была в самом разгаре, и погода сегодня выдалась приятная, отчего прогулка могла превратиться в удовольствие, а не в мучение. В Кэмдене всегда царит оживление, даже когда рынок закрыт, но здания и мосты приглушают звуки. Я провел Лайла по переулку к набережной канала и остановился, прислонившись к балюстраде. По дороге я тщательно просматривал местность, как в настоящем, так и в будущем, но ничего не обнаружил. Лайл пришел ко мне один.

    Я знал его больше десяти лет. Когда мы познакомились, он был неуклюжим учеником, покорно семенящим за своим наставником из Совета. Уже тогда не было никаких сомнений в том, что Лайл отчаянно стремится попасть в Совет.

    Мы с ним подружились, хотя близкими друзьями, конечно, не стали.

    Наши приятельские отношения продолжались некоторое время… ну а затем я поссорился с Ричардом Дракхом.

    Если честно, мне совсем не хочется вспоминать, что произошло потом.

    Бывают жуткие вещи, которые не удается забыть — от них в памяти остаются выжженные проплешины, и надо сильно постараться, чтобы идти дальше. Лайл не был напрямую причастен к тому, что случилось в особняке Ричарда со мной — и с остальными. Тем не мнее Лайл был об этом осведомлен, как и другие члены Совета. По крайней мере, они должны были кое-что сообразить, ведь для них это не составляло особого труда.

    Но все избегали неприятной темы и ждали, когда я исчезну ко всеобщему удовлетворению.

    Вот тогда Лайл и перестал быть моим другом.

    А теперь он стоял рядом со мной, смахивая грязь с балюстрады, прежде чем облокотиться на нее, и следил за тем, чтобы не испачкать пиджак. Набережная повторяла все изгибы канала и скрывалась вдалеке. Черная вода пенилась рябью волн. Небо затянули низкие тучи, и солнечный диск лишь просвечивал сквозь них тусклым пятном.

    — Если у тебя нет желания просто поболтать, может, сразу перейдем к делу? — изрек Лайл.

    — По-моему, нам с тобой не о чем болтать, ты не согласен?

    — Совет хотел бы воспользоваться твоими услугами.

    Я недоуменно заморгал.

    — Ты пришел ко мне официально?

    — Нет. Есть некоторое разногласие относительно того, как лучше действовать. Совету не удалось достичь согласия…

    — Совет спорит даже из-за времени ужина! — фыркнул я.

    — Совет занят проблемой, связанной со стратегией и тактикой, — как ни в чем не бывало закончил Лайл. — Имей в виду, что после прений члены Совета решили, что им необходимы консультации с ясновидящим. Это прекрасный компромиссный вариант, не так ли?

    — С ясновидящим? — переспросил я с подозрением. Я и Совет — несовместимые вещи. — Конкретно со мной?

    — Ты в курсе, что Совет редко обращается с просьбой…

    — А как насчет Алаундо? Я полагал, что когда Совету требуется прорицатель, бегут именно к нему.

    — Боюсь, я не могу обсуждать вердикты Совета.

    — Если в дело начинают посвящать всех подряд, ни о какой конфиденциальности речь уже не идет! Эй, Лайл, выкладывай-ка все начистоту. Черт возьми, я не соглашусь ни на что, если не буду знать, почему ты здесь.

    Лайл раздраженно вздохнул.

    — Мастер Алаундо в настоящий момент занят обширными исследованиями.

    — И поэтому он дал вам от ворот поворот? А Хеликаон?..

    — Он очень занят другими.

    — А маг из Нидерландов? Голландец Джейк вроде бы?.. Не сомневаюсь, он выполнял работу по ясновидению для…

    — Алекс, — перебил меня Лайл, — не надо перебирать список предсказателей поименно. Я тоже могу его озвучить.

    — Я единственный, кого вы смогли найти? — усмехнулся я. — И поэтому ты пришел ко мне. — Я прищурился. — Уверен, что Совет кое-что упустил! Он бы никогда не поручил мне выполнять какую-либо работу — да еще официально!

    — Я не в восторге от угроз, — натянуто промолвил Лайл. — И я был бы признателен, если бы ты не пользовался своими способностями в ходе нашего разговора.

    — Ты полагаешь, я без магии не смог бы разобраться, что к чему?

    Похоже, Лайл растерялся, что доставило мне удовлетворение, хотя я сознавал, что заходить слишком далеко опасно.

    — Хорошо. И в чем же Совет столь отчаянно нуждается, что ты рискнул обратиться ко мне?

    Лайл тщательно поправил узел галстука.

    — Полагаю, ты знаешь об Арранкарском постановлении?

    Я вытаращил глаза.

    — Про данное постановление известно всему магическому сообществу! — напыщенно ответил Лайл.

    — Да неужто? — хмыкнул я.

    — Как постановил Арранкарский конклав, маги обязаны докладывать Совету о любых археологических находках, имеющих значение для посвященных. Недавно поступило известие о некоем артефакте.

    — Известие?

    — …после чего было принято решение о предварительных исследованиях. Группа специалистов заключила, что речь идет о реликвии Предтечи.

    Я встрепенулся.

    — Она в рабочем состоянии?

    — Да.

    — О чем именно идет речь?

    — Установить пока не удалось.

    — Реликвия запечатана? Удивлен, что ее еще не взломали.

    Лайл замялся.

    — Отлично, — произнес я, догадавшись, что к чему. — Ее попытались взломать. И что дальше?

    — Боюсь, информация является конфиденциальной.

    — Хранитель? Опекун?

    — Я не имею возможности говорить тебе о деталях. Зато я могу информировать тебя о том, что была создана команда исследователей. И Совет решил обеспечить ей доступ к прорицателю.

    — Значит, вам надо, чтобы я вошел в состав вашей команды?

    — Не совсем, — Лайл помолчал. — Ты будешь независимым экспертом, отчитывающимся исключительно передо мной. Я буду передавать твои рекомендации исследователям.

    — Что? — нахмурился я.

    Лайл вроде бы смутился.

    — К сожалению, твое прямое участие в работе невозможно. Совет не даст тебе допуск к засекреченным данным. Но если ты согласишься на сотрудничество, я сообщу тебе… самое необходимое.

    Отвернувшись от Лайла, я уставился на канал. От кирпичных стен донеслись отголоски гула двигателя — вскоре показалась медленно ползущая по воде самоходная баржа желто-красного цвета. Рулевой у штурвала даже не взглянул на нас.

    Лайл проводил взглядом баржу, которая скрылась за изгибом канала.

    Легкий ветерок, подувший вдоль набережной, растрепал мои волосы.

    Я тоже продолжал хранить молчание. Лайл кашлянул. В небе пролетели две чайки, догоняя баржу, окликая ее громкими нестройными возгласами.

    — Алекс! — окликнул меня Лайл.

    — Увы, — ответил я. — Мне это неинтересно.

    — Если все упирается в деньги…

    — Нет, мне просто не нравится ваша затея.

    — Почему?

    — А от нее воняет.

    — Послушай, ты должен трезво взглянуть на вещи. Совет ни за что не допустит тебя до…

    — Начнем с того, что, если Совет не собирается давать мне допуск, ты вообще не должен был контактировать со мной, — заявил я, посмотрев на Лайла в упор. — Что у тебя на уме? Совет так отчаянно нуждается в крупицах информации, что его членам уже наплевать, где ты ее добудешь? Вероятно, рано или поздно начнутся расспросы, и ты дашь мне от ворот поворот, чтобы избежать неприятностей. Я не собираюсь превращаться ради тебя в козла отпущения.

    Лайл скрестил руки на груди.

    — Почему ты воспринимаешь все в штыки? Ты мыслишь чересчур иррационально. Я даю тебе шанс вернуть благосклонность Совета. — Он обвел взглядом бетон и свинцово-серое небо. — Альтернативой же…

    — Раз ты заговорил про альтернативные варианты, я буду с тобой честен. Меня не слишком интересует возвращение благосклонности Совета.

    — Глупости! Совет представляет всех магов страны!

    — Верно. В том-то и суть проблемы.

    — Всему виной давняя история с Дракхом, да? — спросил Лайл, закатывая глаза. — Господи, Алекс, прошло лет десять — не меньше! Хватит ворошить прошлое!

    — Неважно, когда это произошло, — натянуто произнес я. — Совет с тех пор не стал лучше — наоборот, стал еще хуже.

    — У нас была декада мира и спокойствия. При чем здесь слово «хуже»?

    — Причина вашего хваленого спокойствия состоит в том, что Совет позволил Черным магам делать все, что им вздумается, — сердито возразил я. — Ты прекрасно осведомлен о том, как они поступают с теми, кто в их власти. Почему бы тебе не поинтересоваться у них, как они относятся к вашей сделке?

    — Алекс, мы не собираемся развязывать очередную войну. Верхушка Совета не предпринимает никаких агрессивных шагов. Белые и Черные маги, входящие в него, соблюдают благоразумие. Прими все как есть и соглашайся. У тебя нет выбора.

    Набрав полную грудь воздуха, я покосился на канал, слушая далекие голоса чаек. Когда я, наконец, заговорил снова, голос мой был твердым.

    — Мой ответ: нет. Поищите другого кандидата.

    — Ясно, — недовольно пробурчал Лайл. Отступив назад, он смерил меня взглядом. — Ты застрял в прошлом. Пора бы повзрослеть.

    Лайонел крутанулся на месте и пошел прочь. Когда он скрылся за углом, я вернулся к созерцанию канала.

    Дело в том, что с незапамятных времен в нашей реальности существует раскол между двумя колдовскими ветвями. Белые и Черные маги не очень хорошо ладят между собой. Иногда между ними устанавливается шаткое перемирие, которое позже сменяется жарким конфликтом. Последняя яростная стычка — так называемая Война Рун, случилась за сорок лет до моего рождения. Группа Черных выступила против практически всех Белых магов, и наградой победителю должно было стать полное господство на Земле. Белые одержали верх — в каком-то смысле. Они остановили Черных и уничтожили их вождей, однако к концу войны многие из Белых магов-воинов также были убиты. Оставшиеся в живых Белые не захотели воевать, и Черным дали возможность восстановить силы. Прошли годы. На смену старым воинам пришли новые поколения магов, считавших мир естественным порядком вещей.

    В общем, политика Совета претерпела некоторые изменения, и ее девизом стала фраза: «Живи сам и не мешай жить другим». Черных терпят до тех пор, пока они не выступали против Белых магов, и наоборот. Существует и свод правил под названием «Соглашение» — это своеобразный магический кодекс поведения.

    Поскольку «Соглашение» не делает никаких различий между Белыми и Черными, в нашем сообществе закрепилось ощущение, что противоречия между Светом и Мраком остались в прошлом.

    Прежде я сам считал подобный расклад вполне разумным. Мой личный наставник Ричард Дракх был Черным магом, и я искренне верил в то, что Белые и Черные могут запросто найти общий язык.

    Правда, после ссоры с Ричардом я несколько поумерил свой пыл — и, как выяснилось, слишком поздно. Но именно тогда я и обнаружил, что хотя в «Соглашении» полно всевозможных правил относительно магического взаимодействия, там нет абсолютно ничего относительно того, как маги должны относиться к своим ученикам. Сбежав от наставника, я обратился за помощью к Лайлу и Совету, но меня проигнорировали. Меня бросили на произвол судьбы, предоставив в одиночку противостоять разъяренному Черному колдуну.

    Даже сейчас я, закрыв глаза, отчетливо ощущаю тот чудовищный страх, парализующий тело и душу. Это невозможно понять, не пережив самому, — ужас того, что за тобой охотится крайне жестокий и сильный противник. Мне тогда исполнилось двадцать лет, и я только вступал во взрослую жизнь: я не был готов сразиться со столь могущественным магом, как Ричард Дракх. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что Совет терпеливо выжидал, когда Ричард расправится со мной и тем самым положит конец неприятной истории.

    Но я выстоял и уцелел.

    Наверное, сейчас вы можете понять, почему Совет меня не жалует. И почему у меня нет ни малейшего желания снискать его расположение.

    Я осознавал, что Лайл уже не вернется, однако глазел на канал еще добрых двадцать минут. Я смотрел на отражения домов, колышущиеся в темной воде, и пытался усмирить отвратительные воспоминания. В конце концов я немного пришел в себя, выбросил из головы Лайла и всю магическую свору и медленно побрел обратно.

    У меня уже не было настроения работать, поэтому я запер магазин и отправился в парк.

    Лондон — город старый, и даже приезжие ощущают тысячелетний груз его истории. Но лишь тот, кто способен чувствовать по-настоящему, может испытать кое-что еще — Лондон становится для таких людей живым исполином, пустившим корни в каменистую землю.

    На протяжении столетий в Лондоне сложились своеобразные карманы, уединенные закутки в джунглях зданий — я как раз и направлялся в один из них.

    До парка от моего магазинчика — минут десять пешком по петляющему переулку, которым никто никогда не пользуется. Парк практически не видно за оградой и строительной техникой: формально он закрыт на реконструкцию, но работы по какой-то причине все еще не завершены. В двух шагах располагаются офисные здания, но раскидистые деревья надежно укрывают укромное местечко от любопытных взоров.

    Я сидел на пледе, прислонившись спиной к стволу бука, и вдруг на дороге за оградой послышался слабый шелест покрышек велосипеда. Вскоре между деревьями показалась девушка. Ей приходилось пригибаться, чтобы проехать под низко нависшими ветвями. Я помахал рукой, и она повернула ко мне.

    Беглый взгляд на Лону даст представление о барышне лет двадцати с небольшим. Лона голубоглазая, светлокожая, свои русые волосы она частенько собирает в два хвостика. У нее весьма продуманные движения, она всегда смотрит, куда поставить ногу и положить руку, и нередко складывается впечатление, будто тело ее здесь, а вот сознание витает где-то очень далеко. Лона почти никогда не улыбается, и я никогда не видел, чтобы она смеялась. Впрочем, с ней можно болтать, не замечая ничего странного… по крайней мере, поначалу.

    Лона — одна из тех, кто с рождения оказался в мире магии, по сути дела, не имея выбора. Если адепты и маги могут при желании отказаться от своего могущества и просто-напросто зарыть свой талант, то в отношении Лоны все обстояло по-другому. Несколько столетий назад один из сицилийских предков Лоны совершил роковую ошибку, вызвав недовольство могущественной стреги [Strega — колдунья (итал.).]. Провинциальные ведьмочки славятся своим мерзким характером, но эта особа даже по колдовским меркам считалась особенно злобной и мстительной. Вместо того чтобы убить обидчика, она наложила на беднягу проклятие, которое должно было поразить его младшую дочь, затем его внучку, а потом уже и правнучку… и так далее — через поколения — пока все его потомки по женской линии не умрут или не наступит конец света. (Кто знает, что случится раньше?)

    Не представляю, каким образом той колдунье удалось так прочно привязать проклятие к семейству, однако дело свое она сделала чертовски умело.

    И хотя сама сицилийская ведьма давным-давно превратилась в прах и тлен, ее магия никуда не испарилась. Можно сказать, что Лоне не повезло: еще бы — унаследовать такой «дар»! Одна из причин, почему проклятие столь отвратительное, заключается в том, что обнаружить его практически невозможно. Даже опытный маг не обратит на него внимания, если только не будет знать, что именно искать. Полностью сосредоточившись, я вижу вокруг Лоны некую серебристую дымку, но у меня имеются весьма смутные представления о том, как в принципе работает сицилийское проклятие.

    — Привет! — поздоровалась Лона, слезая с велосипеда и скидывая с плеча лямку рюкзачка.

    Вместо того чтобы сесть на плед, она выбрала место прямо на траве, в нескольких ярдах от меня.

    — Ты в порядке?

    — Разумеется. А почему ты спрашиваешь?

    — По-моему, ты чем-то обеспокоен.

    Похоже, от Лоны никак не укроешься! Я недовольно тряхнул головой. Я-то не сомневался в том, что сумею притвориться и буду выглядеть беззаботным.

    — Нежеланный гость. А ты как, Лона?

    Она замялась.

    — Ты сможешь?..

    — Давай взглянем на то, что ты принесла.

    Лона оживилась. Расстегнув молнию рюкзачка, она достала какой-то предмет, завернутый в хлопчатобумажный платок. Нагнувшись, Лона положила свою находку на край пледа и развернула платок, стараясь держаться как можно дальше от меня. Секунду спустя Лона отпрянула назад, а я с любопытством подался вперед. В складках материи лежал красный — хотя нет, ярко-алый — кристалл кубической формы.

    Загадочный куб имел ребро длиной около трех дюймов. Он смахивал на кусок витражного стекла, но приглядевшись повнимательнее, я понял, что для стекла куб недостаточно прозрачный: я должен был бы видеть сквозь него, но не мог. Зато при ближайшем рассмотрении я различил внутри него мельчайшие белые искорки.

    — Гм, — пробормотал я, выпрямляясь. — Где ты его нашла?

    — Он лежал на чердаке одного из домов в западной части Клэпхэма. Но… — Лона прервалась. — Есть кое-какие странности… Три недели назад я заходила в этот же дом и ничего не обнаружила. Но сегодня кристалл лежал на полке, у всех на виду. А когда я обратилась к владельцу, тот не смог вспомнить, чтобы он кому-то принадлежал. Он отдал его мне даром. — Лона нахмурилась. — Я ломала голову, как могла его пропустить, ведь он практически светится! Но и ты его чувствуешь, да?

    Я молча кивнул. Куб действительно относился к категории магических предметов. Конечно, в данном случае кристалл, если можно так выразиться, удачно «замаскировался», однако артефакт нельзя было упустить из вида столь чувствительному человеку, как Лона.

    — Ты к нему прикасалась?

    Лона кивнула.

    — И что произошло?

    — Он засиял, — сказала Лона. — На одно мгновение и… — Она замялась. — А когда я его положила, сияние прекратилось. После чего я его завернула и приехала сюда.

    Сейчас куб не светился, но я все же решил хорошенько его изучить и потому сконцентрировался на артефакте. Любой колдун в принципе может заглянуть в магический спектр, но у меня, поскольку я прорицатель, это получается гораздо лучше, чем у остальных моих собратьев. Способность мага «видеть» не связана со зрением — скорее, его дар является шестым чувством, однако заниматься интерпретацией объектов надо именно через зрительные образы.

    Короче говоря, такой анализ позволяет получить представление и о самой магии, и о ее непосредственных источниках. А обладая мастерством, можно уловить мысли, из которых была сотворена магия, и почувствовать характер ее автора. При удачном стечении обстоятельств я могу прочитать «биографию» магического предмета, пристально взглянув на него.

    Но сегодня, пожалуй, был не мой день. Я не сумел прочитать ауру куба — я вообще ничегошеньки не смог. А это не поддавалось логическому объяснению, поскольку ауру Лоны я видел превосходно.

    Лона сверкала чистым серебром, облачка прозрачного тумана постоянно отрывались от нее и улетали прочь, и на смену им тотчас же возникали новые. Серебристые частицы прилипали ко всему, к чему Лона прикасалась: ее рюкзачок и платок искрились ровным светом, а трава, на которой она сидела, переливалась самым замечательным образом.

    А куб не излучал ровным счетом ничего. Он был подобен черной дыре.

    Все магические предметы излучают энергию, и чем сильнее артефакт, тем ярче его аура. Вот почему мне пришлось просить Лону принести куб сюда — если бы я попробовал изучить его в магазине, я бы отвлекся на сотни других аур. Парк является природным оазисом, в каком-то смысле защитным кольцом, не пропускающим в себя посторонние энергии, поэтому я мог бы всецело сосредоточиться на артефакте. Можно создать магический предмет и специально сделать его «сигнатуру» минимальной, однако как бы тщательно ни разрабатывался этот самый объект, его аура все равно прорвется за любые границы. Единственный способ полностью скрыть магическую ауру состоит в том, чтобы делать это активно.

    Что ж, куб оказался крепким орешком! Я поднял взгляд на Лону и заявил:

    — Да, ты нашла нечто особенное.

    — А что конкретно? — отозвалась Лона.

    Покачав головой, я задумался.

    — Расскажи поподробней, что случилось после того, как ты к нему прикоснулась?

    — Искры внутри вспыхнули и засияли — но только на одно мгновение. А затем все прекратилось, — Лона хотела еще что-то добавить, но передумала.

    — А было еще что-нибудь?

    — Ну… всякая ерунда.

    — Выкладывай.

    — Мне почудилось, будто куб смотрит на меня. Даже когда я его убрала. Понимаю, звучит глупо.

    Откинувшись на ствол бука, я уставился на кристалл.

    Нет, все это мне совсем не нравилось.

    — Алекс? — испугалась Лона. — Что с тобой?

    — У нас намечаются крупные приятности.

    — Почему?

    Я ответил не сразу. Я уже несколько месяцев обучал Лону магии, но пока старательно избегал говорить о тех, кто ею пользуется. Лона хочет быть официально принята в мир магии, но шансы у нее крайне невелики. Наше сообщество основано на иерархии могущества: чем сильнее твоя магия, тем выше статус. Восприимчивые вроде Лоны в лучшем случае считаются гражданами второго сорта.

    — Послушай, недаром лишь немногие маги заведуют магазинами, — наконец, начал я. — Маги не признают идею «мое — твое». Когда колдун видит магический артефакт, первая его реакция — присвоить предмет себе. Какую-нибудь мелочь можно легко спрятать, а вот серьезную штуковину схоронить нигде не получится. И Черный, и Белый маг, который прознает про кристалл, не поленится потратить время и выследить тебя, чтобы ее забрать. Уверяю тебя, церемониться с тобой он не станет. Одно только обладание могущественным предметом является опасным.

    Лона прикусила губу.

    — Но ты так не поступаешь, — произнесла она после паузы.

    — Ты права, — со вздохом подтвердил я.

    Лона посмотрела на меня и отвернулась: под деревом воцарилась тишина.

    Проклятье Лоны заключается в магии шансов. Данный вид магии воздействует на везение, искривляет вероятность того, что какое-либо уникальное событие случается как раз в нужное — или в ненужное — время. Чары Лоны действуют в обе стороны. Она отгоняет невезение от себя и навлекает его на окружающих.

    Но вообразите себе, что это еще далеко не все! Мне удалось выяснить, что первоначально чары были изобретены Черными магами в качестве защиты, а не проклятия, поскольку они максимально оберегали человека от нежелательных происшествий. Можно в час пик перебежать через оживленную магистраль, залезть в грозу на высокое дерево, расхаживать по полю боя среди рвущихся бомб и снарядов — и все без единой царапины.

    Но несчастные случаи никуда не деваются — они перенаправляются на тех, кто в данный момент оказался рядом. Когда чары действуют постоянно, последствия оказываются поистине ужасающими. Чем больше сближается Лона с кем-нибудь, тем сильнее воздействует на ее свежеиспеченного приятеля ее проклятие. Она ни с кем не может жить в одном доме, ведь не пройдет и месяца, как бедолага угодит в автокатастрофу. Ей нельзя заводить домашних животных, поскольку питомцы сразу же скоропостижно умирают. А что уж тут говорить о друзьях!..

    Если какой-нибудь парень останется рядом с Лоной на длительный срок, то последствия для него будут ужасными. А если Лона проникнется к потенциальному бойфенду искренними и теплыми чувствами, то трагедии точно не миновать! Причиненный ему вред будет смертоносным.

    Однажды Лона призналась мне, что первый парень, с которым она поцеловалась, впал в кому.

    Я долго изучал проклятье Лоны, пытаясь найти способ его взломать, но ничего не добился. Возможно, у меня бы хоть что-то получилось, если бы я обследовал ее более тщательно, но у нее и без того нелегкая жизнь. Не хватает еще, чтобы к ней относились как к подопытному кролику! Но…

    — Лона!

    — А?

    — Есть кое-что…

    Нечто едва уловимо прикоснулось к моей ауре, и я умолк. Я заглянул в будущее, и у меня внутри похолодело.

    Лона озадаченно наблюдала за мной. Несомненно, она поняла — случилось что-то неладное, но не могла сказать, что именно.

    — Алекс?

    Я вскочил на ноги.

    — Уходи!

    Лона недоуменно встала.

    — Куда?

    — Нет времени! — Я был в отчаянии — у нас оставались считаные секунды. — Прячься за дерево! Быстро!

    Лона помедлила, но через секунду юркнула за ствол.

    — Не шевелись, — сказал я тихим настойчивым тоном. — Не издавай ни звука!

    Я обернулся как раз в тот момент, когда из зарослей вышел мужчина.

    Он был крепкого телосложения, с толстой шеей и здоровенными ручищами — сквозь складки его черного пальто проступали бугры накачанных мышц. Его можно было принять за вышибалу или за добродушного телохранителя — если только не всматриваться слишком пристально в его глаза.

    — Верус, правильно? — произнес Черный маг, пристально глядя на меня. — Кажется, мы незнакомы.

    Глава 2

    Мы застыли на парковой лужайке. Ветер стих, птицы умолкли, почуяв опасность. Я придал своему лицу непроницаемое выражение, запретив себе выказывать даже намек на то тошнотворное чувство, которое накатывает, когда ты совершаешь по-настоящему серьезную ошибку.

    Я ушел из магазина без магического оружия. Раньше я и подумать не мог о том, чтобы шагнуть за дверь без защиты, но долгие месяцы безопасности усыпили мою бдительность. Я напрочь забыл про осторожность.

    А теперь мне предстояло заплатить за собственное легкомыслие.

    Я стоял перед Черным магом, и если ему вздумается на меня напасть, от меня останется лишь уголек — в буквальном смысле. Пауза затянулась. Я лихорадочно старался заглянуть в будущее и увидеть то, что произойдет.

    — Полагаю, нас не представили друг другу, — наконец промолвил я, стараясь говорить ровным тоном.

    — Можешь называть меня Пепел.

    Я выгнул брови.

    — Тонко подмечено.

    — Хочешь сострить?

    — А тебе смешно?

    Черный маг ухмыльнулся.

    — Умник!

    Я ничего не ответил, но, сканируя варианты будущего, ветвящиеся во временном потоке, я ощутил холодную дрожь. Наш диалог мог развиваться тысячью разных путей, в основном ведущих к тому, что Пепел набросится на меня, жестоко и без предупреждения.

    И причиной схватки станет кристалл.

    Я знал, что нельзя ни в коем случае выдавать свою тревогу. Красный куб мирно лежал на пледе в двух шагах позади меня. Когда Пепел заметит артефакт, он сделает все возможное, чтобы меня убить, а я понятия не имел почему.

    Прямо сейчас все внимание Пепла было приковано ко мне, но спустя пару мгновений он переключится на кристалл. Мгновенно приняв решение, я неторопливо повернулся к Пеплу спиной, опустился на корточки и начал складывать плед.

    — Я считаю… — начал Пепел и грубо окликнул меня: — Эй!

    — Что случилось? — спросил я не оборачиваясь.

    — Я с тобой разговариваю!

    Я завернул куб в плед, спрятав его под толстой тканью.

    — И?..

    Взяв рюкзачок, я убрал в него плед. Я позвоночником ощущал растерянность Пепла. Только сумасшедший может повернуться спиной к Черному магу — или же этот человек замыслил нечто нехорошее.

    Я почувствовал, как позади меня нарастает заряд магии. По моему затылку побежали неприятные мурашки, и я оглянулся.

    — Прекрати! — миролюбиво произнес я.

    Пепел гневно сверкнул глазами.

    — Наверное, ты не в курсе, кто я такой.

    Закинув рюкзачок на плечо, я уставился на мага в упор. Скрывать свои эмоции я научился еще в молодости, что теперь мне очень пригодилось. Вместо того чтобы затормаживать меня, страх обострял мои чувства, заставлял сосредоточиться. Пепел прищурился — он был одновременно разъярен и сбит с толку. Обстановка на лужайке накалилась: напряжение нарастало с каждой секундой.

    То, что я повернулся к нему спиной, являлось неслыханным оскорблением, и сейчас Пепел тщательно изучал меня, стараясь определить, кто я: могущественный противник или же городской дурень.

    Лона прижалась к буку — мышонок, прячущийся от грозного ястреба.

    — Меня не интересует твоя персона, — заявил я. — Ты здесь потому, что тебе что-то нужно. Переходи к делу.

    Пепел смерил меня злобным взглядом. Сделав усилие, он совладал со вскипающей у него в груди яростью.

    — Ты встречался с Лайлом, — сказал он.

    — И?..

    — Он хотел тебя нанять, — добавил Пепел.

    — Продолжай.

    — Ты ему помогаешь?

    Я ответил не сразу. В настоящий момент взгляд в будущее мне не помогал — чересчур много разветвлений. Я не хотел отвечать, но сообразил, что если я промолчу, Пепел предположит, что я согласился.

    И это может привести к катастрофе…

    — Я не работаю на Лайла, — проговорил я.

    Пробурчав что-то невнятное, Пепел внезапно расслабился.

    — Умный ход. Кстати, мы платим лучше.

    Я не сразу осознал смысл его слов и недоуменно заморгал.

    — Вы предлагаете мне работу?

    — Нужен прорицатель. Могли бы получить других. Но лучше взять тебя.

    — Что мне сулит сотрудничество с Черными магами?

    — То же, что и остальным. Доля стоимости.

    — Что за доля стоимости?

    — А?..

    — Значит, вы собираетесь все честно разделить между собой?

    — Ты прорицатель, — презрительно фыркнул Пепел. — Вот и пораскинь мозгами.

    — Очень смешно.

    Ухмылка Пепла угасла. Он пристально посмотрел на меня.

    — Я не шутил.

    Если я соглашусь, Пепел потребует, чтобы я пошел вместе с ним, а если заупрямлюсь, он воспримет мое поведение как слабость.

    — Нет, спасибо. Я не работаю в долг.

    — Ты получишь свою долю.

    — Вы думаете, что будет доля, — я покачал головой. — Вернешься, когда у вас будет нечто более конкретное.

    Лицо Пепла потемнело, и я почувствовал, как будущее меняет свой ход.

    Неожиданно возможные варианты стали выглядеть гораздо хуже.

    — Тебе есть еще что сказать?

    — Пепел, меня бесполезно запугивать, — беззаботно произнес я.

    Пепел продолжал буравить меня сердитым взглядом. Он еще не задействовал свою магию, но я чувствовал, что он готов сделать «первый выстрел».

    — Мне кажется, — сказал Пепел, — что я расправлюсь с тобой тогда, когда захочу.

    — Попробуй, — пожал плечами я.

    Однако меня охватила паника. У меня не было оружия, куб лежал в рюкзачке, и вдобавок за деревом пряталась Лона. Если начнется схватка, беды не миновать. Я видел перед собой извилистые варианты будущего, определяемые тем, посчитает Пепел мой ответ блефом или нет.

    Пепел колебался, затем опять усмехнулся, и будущее тотчас преобразилось.

    — По-моему, у тебя ничего нет.

    Проклятие! Вероятные варианты будущего, которые я теперь видел, вели к полномасштабной битве. Я лихорадочно перебирал их, стараясь не потерять самообладание.

    — Не угадал.

    — Неужто? — Пепел радушно развел руками. — Давай, валяй!

    Двадцать секунд. Каким-то чудом я углядел пучок вариантов, свободных от опасности. Я отчаянно всмотрелся в них. В чем разница, что я должен сделать? Десять секунд. Воздух вокруг Пепла как будто сгустился, солнечные лучи стали кроваво-красными.

    Имя.

    Я мысленно повторил его, а потом произнес вслух:

    — Морден.

    Пепел был ошеломлен. Его магия рассеялась, и лужайка перестала выглядеть зловещей.

    — Что?

    Я промолчал.

    — Ты на него работаешь? — осведомился Пепел.

    — А ты как думаешь?

    Пепел нерешительно замялся, секунды тянулись одна за другой. Мне даже показалось, он испугался.

    — Почему ты ничего не?..

    — Ты не спрашивал.

    Лицо Черного мага окаменело.

    — Передай старику, наше предложение серьезное. Он нам не хозяин. — Пепел по-прежнему пытался угрожать, но нападать на меня он явно не собирался. — Если Морден умен, он останется в стороне. И ты тоже.

    — Я что, твой посыльный? Сам передай ему весточку.

    Пепел стиснул зубы, однако отступил назад и скрылся за деревьями. Я ощутил заряд магии, и он исчез.

    Я простоял неподвижно еще несколько мгновений, изучая будущее и определяя, вернется ли Пепел. Когда я абсолютно убедился в том, что он убрался восвояси, у меня подкосились ноги, и я рухнул на землю. Сердце бешено колотилось.

    — Господи… — пробормотал я.

    — Алекс! — позвала меня Лона.

    — Он ушел, — с трудом выдавил я.

    Я попробовал встать и обнаружил, что не могу. У меня тряслись руки. Я беспомощно сидел на траве. Из-за бука выглянула Лона и незамедлительно бросилась ко мне. Птицы, умолкнувшие при появлении Пепла, громко, заливисто запели. Казалось, что никакого Черного мага здесь никогда и не было.

    Лона опустилась на корточки рядом со мной — ближе, чем обычно.

    — Ты в порядке?

    — Все просто замечательно, — заявил я и вцепился в прядь собственных волос, чтобы унять дрожь.

    Лона потянулась ко мне, но быстро опомнилась и отдернула руку, отодвигаясь на безопасное расстояние. Однако в ее голубых глазах появилось участливое выражение, и почему-то мне сразу стало легче.

    — Что случилось?

    Я вздохнул, вспоминая, что Лона неспособна предвидеть будущее. Во время разговора с Пеплом я видел, что все могло бы закончиться выжженным дымящимся пятном на лужайке, но Лона только слышала голоса.

    — Это был твой первый Черный маг.

    — Они опасные?

    — Ты выразилась крайне мягко.

    Мое дыхание постепенно приходило в норму. Поднявшись на ноги, я похлопал по рюкзаку, убеждаясь, что куб в целости и сохранности.

    — Ничего не понимаю, — произнесла Лона. — Кто такой Морден?

    — Конечная станция на Северной ветке метро.

    Лона недоуменно посмотрела на меня.

    — Понятия не имею, — признался я. — Зато только это и могло спасти меня от Пепла.

    — Но почему?

    — Пепел вообразил, будто я работаю на Мордена, и не захотел связываться с большой шишкой. Но теперь Пепел начнет наводить справки, и когда он узнает, что я блефовал, он вернется. Я накликал на себя крупные неприятности.

    — Ты блефовал?

    Я направился к выходу из парка.

    — Давай уйдем отсюда, пока Пепел собирает информацию.

    Моя квартира находится прямо над магазином, на втором этаже. В ней есть подобие кухни, но мебели у меня — совсем немного: я могу похвастаться лишь диваном, креслом, столом и несколькими стульями — последние предназначены для потенциальных гостей. На стенах висят три акварели, доставшиеся в наследство от предыдущего владельца, а из окон открывается вид на лондонские крыши. Солнце уже клонилось к горизонту, в городе начинали зажигаться огни, расцвечивая здания желтыми и оранжевыми красками. На противоположном берегу канала за мостами стоят жилые дома, и иногда я вечером ложусь на диван и наблюдаю за тем, как зажигается и гаснет свет в окнах, гадая, что это может означать.

    Лона свернулась клубком в углу дивана, а я развалился в своем любимом кресле.

    — Итак, — сказал я, со вздохом поставив стакан на пол, — теперь тебе известна одна из причин, по которой я предпочитаю не общаться с другими магами.

    Лона бросила на меня вопросительный взгляд, и я покачал головой, чтобы успокоить — скорее не ее, а себя самого.

    — Но дело сделано, и мы благополучно выбрались из передряги. Могло быть и хуже. Ты хорошая девочка, Лона, — спряталась по первому моему слову.

    — Не называй меня так. Ты не намного меня старше.

    — Не спорь, пожалуйста. Будь хорошей девочкой.

    Лона одарила меня одной из своих редких улыбок, но сразу же посерьезнела.

    — Алекс… Ты внушал ужас. У тебя был леденящий душу голос! Честно!.. Мне показалось, ты собираешься…

    — …сделать что? — договорил я за Лону.

    Лона ответила не сразу.

    — Ты блефовал?

    — Пепел искал мои слабые места.

    — Ты видел его впервые?

    — Да. Но не надо быть прорицателем, чтобы понимать ужимки Черных магов, — уклончиво сказал я и принялся перебирать в памяти воспоминания.

    — Можно было подумать, что вы знакомы, — после долгой паузы заявила Лона.

    Я хмыкнул.

    — А почему ты общался с подобными людьми? — Убедившись в том, что я по-прежнему не собираюсь отвечать, Лона продолжала: — Это связано с тем, что произошло десять лет назад, да, Алекс?

    — Лона… — в моем голосе прозвучали предостерегающие нотки.

    Лона умолкла. Но когда я посмотрел на нее, она не отвела взгляда и не смутилась.

    — Тебе лучше держаться от Черных магов подальше, — посоветовал я Лоне. — Не стоит навлекать на себя беду. Пепел и ему подобные типы… с ними точно хлопот не оберешься.

    Лона невесело усмехнулась.

    — Разве меня этим испугаешь?

    Я замялся. Маги придерживаются правила не обсуждать свои дела с посторонними. Совет не обрадуется, узнав, что я открылся Лоне. Хотя ладно — Совет все равно меня не любит…

    Кроме того, я никогда не разделял мнение, что людей надо держать в неведении ради их собственного блага. Правда может причинить боль, но неизвестность может убить.

    — Хорошо, — сказал я наконец. — Что ты слышала о Черных магах?

    Лона подобрала под себя ноги. Ее тонкие пальцы стиснули кружку с чаем, над которой клубилось облачко пара.

    — Я думала, это маги, ставшие плохими.

    — Нет. Я попробую тебе объяснить. Пожалуй, они исповедуют философское течение, которое можно назвать «Истинный путь». Его адепты утверждают, что добро и зло в том виде, в каком мы его воспринимаем, являются условностями. Наше представление о мироздании происходит от обычаев и религий, призванных поддерживать власть имущих. Черные маги считают, что следование правилам превращает человека в барана. Например, сегодня ты попросила у хозяина куба отдать его тебе. Черный маг мог сказать, что тебе следовало просто его забрать.

    — Или попросту украсть?

    — Черный маг постарался бы убедить тебя в обратном. По его мнению, ты считаешь воровство плохим поступком только потому, что тебя так воспитали родители. Плохое и хорошее — глупые условности, подобно тому, по какой стороне дороги ехать.

    Выслушав меня, Лона нахмурилась.

    — Но хозяин вызвал бы полицию.

    — Верно, — кивнул я. — Поэтому Черные маги иногда кое-что принимают во внимание. От нарушения закона людей останавливает угроза наказания, однако колдуны пойдут на попятный лишь в том случае, когда они действительно чуют опасность. Для такого мага сила и власть являются реальностью. Чем ты сильнее, тем больше ты способен изменить окружающий мир. Хитрость, влияние, вот что они любят. А слабость они терпеть не могут. Они считают слабость грехом, чем-то постыдным. Если ты не сумела взять себе то, что ты хочешь, винить тебе следует только себя.

    Лона вытаращила глаза.

    — Ого!

    — Ты поняла?

    — Пожалуй, — Лона задумалась. — Мне уже доводилось слышать нечто подобное. Наверное, в этом есть смысл.

    — Суть в другом. Черные маги не говорят так. Они так живут.

    Лона заморгала. Похоже, она не совсем меня поняла.

    — Давай обсудим Пепла, — продолжал я. — Что бы он сделал, если бы обнаружил тебя за деревом?

    Лону охватило беспокойство.

    — Ну… я…

    — Он бы мог сотворить любую пакость, — добавил я. — Однако есть небольшая вероятность, что он бы тебя не трогал. Возможно, он бы расхохотался и ушел прочь. А может, изнасиловал бы и оставил лежать на земле, истекающую кровью. Или забрал бы к себе домой в качестве рабыни. И он бы сделал это, вообще ни о чем не задумываясь.

    Лона вжалась в кресло.

    — И еще кое-что, — произнес я. — Любой Черный маг поведет себя точно таким же образом. Если ты не сумеешь его остановить, это твоя проблема.

    Лона широко распахнула глаза, и я решил, что до нее наконец дошло.

    — А ты знаком с некоторыми из них?

    — Да.

    Лона начала что-то говорить, но я замотал головой.

    — Не спрашивай меня про них. Только не сейчас.

    Лона умолкла. Затянувшееся молчание стало неуютным.

    — Мне пора, — пробормотала Лона.

    Кивнув, я встал.

    Я проводил Лону до двери. Как всегда, она держалась от меня на расстоянии вытянутой руки, но присутствовало и еще некое отчуждение, которого не было прежде. За последние месяцы Лона стала постепенно раскрываться передо мной. Но сейчас — по какой-то причине — она снова полностью замкнулась.

    Я со вздохом запер за Лоной дверь. Я попытался запугать ее, что мне прекрасно удалось. Мне не хотелось показывать Лоне темную сторону магического мира, но я понимал, что пока ей следует держаться от меня подальше, по крайней мере до тех пор, пока не уладится дело с Пеплом. Но меня не покидало предчувствие, что пройдет еще много-много дней, прежде чем Лона обратится ко мне за советом.

    Почему-то эта мысль подействовала на меня угнетающе. Я прогнал ее прочь. Сентиментальные тюфяки никому не нравятся.

    Достав красный куб, я спрятал его в тайник и направился в спальню. Я собирался навести о нем справки, но стычка с Пеплом остудила мой пыл. Если даже одного взгляда на артефакт хватило бы для того, чтобы у Пепла возникло желание меня уничтожить, я решил не распространяться о том, что кристалл у меня. Лучше я сохраню все в секрете. Пусть шумиха вокруг куба чуть-чуть уляжется, а я тем временем прослежу за тем, чтобы кристалл досконально исследовал знаток магических предметов… а именно, я своей собственной персоной.

    Но сначала мне требовалось выяснить кое-что о найденной реликвии Предтечи, которая весьма заинтересовала Лайла и Пепла. И на сей раз я не собирался выходить из дома с пустыми руками.

    Быть ясновидящим — значит быть готовым. Именно поэтому я так испугался, когда Пепел застал меня врасплох. Прорицатели не склонны к эффектным жестам, которые обожают простые маги. Мы не летаем, не извергаем огонь и не разрушаем кирпичные стены на расстоянии. Мы ничуть не крепче и не сильнее остальных людей, и наша магия не дает нам никакой власти над миром физических вещей. Однако у нас есть знания, которые могут быть очень мощным оружием в умелых руках.

    Но я должен был соблюдать осторожность. Я — прорицатель, а дар предвидения надо использовать умело и рационально. Надев теплую рубашку и джинсы, я натянул кроссовки и уставился на вещицы, разбросанные на письменном столе. В первую очередь я взял хрустальную сферу размером с теннисный мяч, внутри которой клубилось крохотное облачко тумана. Я бросил шар в правый карман пиджака, убедился в том, что могу быстро его достать, после чего проделал то же самое со стеклянной указкой, спрятав ее в кармане слева. Далее последовал последний пакетик с магической пыльцой — надо будет раздобыть еще. Остроконечный хрустальный жезл длиной около восьми дюймов был пристегнут к пиджаку изнутри, после чего я наполнил остальные карманы всякой всячиной: баночка с заживляющей мазью, горсть дешевых серебряных украшений и две ампулы с бледно-голубой жидкостью.

    После чего я перешел к более обыденным вещам. Многие маги презирают современные технологии, но я предпочитаю пользоваться преимуществами цивилизации. Мощный портативный фонарик отправился за ремень вместе с кое-какими инструментами и ножом с узким лезвием, надежно спрятанным в ножны. Я протянул руку к ящику письменного стола, в котором лежал пистолет, но помедлил и решил оставить его. Вероятно, проблем от огнестрельного оружия будет больше, чем пользы.

    Затем я открыл гардероб и достал свой плащ-туман. Это не самая мощная вещь в моем арсенале, но я доверяю ей на сто процентов. Плащ представляет собой вроде бы банальный отрез темно-серой ткани, тонкой, легкой и мягкой на ощупь. Но если смотреть на него долго, цвета начнут плавно перемещаться из поля зрения, причем настолько незаметно, что человек подумает, что ему все привиделось. Плащи-туманы ткутся из лунных лучей и паутины снежных пауков, они встречаются редко и о них мало кто наслышан. В общем, это — универсальная вещь. Я накинул плащ на плечи, цвета быстро пробежали рябью и успокоились. Любовно погладив ткань, я посмотрел на себя в зеркало.

    Я увидел высокую фигуру, угловатые линии, смягченные серыми тенями. Из-под капюшона на меня смотрело бледное лицо, настороженное и внимательное — карие глаза в обрамлении жестких черных волос. Некоторое время я изучал себя, после чего направился к двери.

    Надо приниматься за работу.

    Когда я поднялся по стремянке на крышу, солнце уже закатилось за горизонт. В небе тускло сияли звезды — их свет практически полностью терялся в желтоватом зареве огней Лондона. Повсюду виднелись крыши, печные трубы и телевизионные антенны — неясные тени в сгущающейся темноте, а снизу доносился шум города. В воздухе висел запах выхлопных газов и гудрона.

    Магам нравится воображать, будто магия ставит их выше прочих смертных. Пожалуй, отчасти так оно и есть. Но если добраться до сердцевины, выяснится, маги тоже люди — такие же, как и все остальные. Поэтому неудивительно, что они любят посплетничать.

    Лайл считал, что реликвия Предтечи является тайной за семью печатями, однако я не сомневался, что слухи про артефакт уже разлетелись по Лондону.

    А если новость вырвалась на свободу, то тем лучше для меня. Кое-кто должен быть в курсе мельчайших подробностей.

    Крыша моей квартиры имеет площадь около двадцати квадратных футов и огорожена невысоким парапетом, а с одного края торчит закопченная печная труба. Ловкий и сильный человек может без труда перебраться на соседние здания, чем я нередко и занимаюсь. Выпрямившись во весь рост, я достал из кармана стеклянную палку и пропустил сквозь нее тонкую энергетическую нить, нашептывая:

    — Звездный Ветерок, танцующая в воздухе, подруга облаков, ты, кому известны тайны горных вершин и всего, что есть между землей и небом! Я, Александр Верус, взываю к тебе! Приди ко мне, повелительница ветров!

    Вихрь подхватил мои слова и унес их прочь, на север. Я повторил то же самое, поворачиваясь на юг, запад и восток, после чего заглянул в будущее.

    Хорошо, что Звездный Ветерок скоро будет тут как тут. Но, к сожалению, убийца, выслеживающий меня, тоже не дремлет…

    Застать врасплох прорицателя, который начеку, практически невозможно. Именно так нам удается выжить в мире, полном всяческих гадостей и опасностей. Я засек охотящегося на меня человека еще до того, как покинул свою квартиру. Единственный вопрос заключался в том, что мне теперь делать.

    Я редко принимаю участие в потасовках. Если предугадываешь будущее, нетрудно вовремя ускользнуть от потенциального противника, а у драчунов полно других врагов. Гораздо проще отступить и дождаться, чтобы с ними разобрался кто-нибудь еще. Однако в данном случае, если я уклонюсь от встречи с магом, он первым делом попробует проникнуть в мои владения. Что, если он обнаружит куб?

    Поэтому лучше мне разобраться с ним самому.

    Разумеется, это вовсе не означало, что я намереваюсь драться честно. Я перепрыгнул на крышу соседнего здания, а потом — следующего. В конце концов я добрался до небольшого коттеджа, расположенного в пяти зданиях к югу от моего жилища. Лет десять назад здесь сделали капитальный ремонт, и на крыше красовались выходы для кондиционера, хотя у края по-прежнему высились печные трубы. Сочетание нового и старого, столь привычное для Лондона, сразу мне приглянулось: на крыше было тесновато, зато тут можно было легко спрятаться. Я изучил обстановку, убеждаясь в том, что у меня есть фора, прислонился к кондиционеру, закрыл глаза и стал ждать.

    Свет фонарей почти не достигал моего пристанища, чего нельзя было сказать о звуках. Со всех сторон доносились приглушенные голоса прохожих, которые смешивались с гулом машин, развозящих своих хозяев по домам. Лондонцы предвкушали выходные. Я вдыхал ароматы индийской и итальянской кухни — в ресторанах начиналось вечернее оживление. В общем, внизу царила оживленная суета, а наверху, где находился ваш покорный слуга, было тихо и спокойно. Меня мог побеспокоить лишь шорох голубиных крыльев: похоже, нахальные птицы устроились на насест на чердаке здания напротив.

    Я навострил уши, и вдруг шелест затих.

    Пора!

    — Ты промахнешься, — произнес я вслух и открыл глаза.

    Черная молния вспорола воздух, поразив то место, где я только что находился, но я успел увернуться. Шипящие заряды энергии были иссиня-черные, различимые лишь как сгустки непроницаемого мрака на фоне чуть более светлого ночного неба. Прижимаясь спиной к кондиционеру, я завершил разворот — и на меня буквально обрушилась тишина.

    Я осторожно высунулся из-за угла кондиционера.

    — Я же тебе говорил.

    Маг, напавший на меня, находился на крыше соседнего здания. Я сразу различил его четкий силуэт — противник присел на корточки возле печной трубы. Заглянув в обозримые варианты будущего, я понял, что недоброжелателем является тощий и вертлявый человечек в неприметной одежде и маске, скрывающей лицо.

    Он всматривался в мою сторону, подняв руку, чтобы защититься или, наоборот, нанести удар.

    — Иди сюда, ясновидящий! — с вызовом крикнул человечек и мотнул головой. В его хриплом голосе прозвучал какой-то слабый акцент.

    — Почему бы тебе не подойти ближе, чтобы я смог лучше тебя разглядеть?

    Я почувствовал, что его рот скривился в усмешке.

    — А я и так тебя вижу… прямо сейчас!

    Когда маг произнес последнее слово, из его руки вырвалась очередная энергетическая молния.

    Черная молния — это магия смерти, заряд отрицательной энергии, который убивает, поражая жизненно важные системы организма, в первую очередь мозг и сердце. Магия смерти невероятно быстрая и стремительная, как молния, которую она и напоминает. И как будто этого еще недостаточно, данная атака усиливалась кинетической энергией, придававшей ей и механический импульс. Защититься от подобной мерзости было бы очень непросто, даже если бы я умел делать щиты, чего я не умею.

    Но самая бешеная скорость оказывается бесполезной, если цели нет на месте. В тот момент, когда маг сотворил свое заклятие, я юркнул за кондиционер, и молния ударила в угол железного кожуха, туда, где только что виднелась моя голова. От сильного толчка металл задрожал, выполняя функцию громоотвода. Человечек невнятно выругался.

    — Но я ждал Пепла, — равнодушным тоном произнес я. — Он что, занят?

    — Пепел дурак! — прорычал маг.

    Я почувствовал, что он взбешен — он не привык мазать.

    — Пепел не пытался подраться со мной, — возразил я, улыбаясь. — Я бы сказал, это свидетельствует о том, что он поумнее тебя… Хазад.

    Маг — Хазад — застыл от изумления.

    — Откуда ты узнал, как меня зовут?

    — Что стряслось, Хазад? — спросил я. — Ты откусил кусок не по зубам?

    После непродолжительного молчания Хазад выпрямился и вышел из-за трубы. Вокруг него закружилась сгущающаяся тьма — он сплетал энергетический щит.

    — В отличие от Пепла, меня никому не запугать! — процедил маг, направляясь ко мне.

    Я решил, что стоит решить дело миром.

    — Значит, ты столь невежливым образом приглашаешь меня присоединиться к вашей команде? — спросил я, наблюдая за Хазадом. — Но должен тебе сказать, что ты не умеешь рекламировать свой товар.

    — Ты можешь нам помочь или ты умрешь! — пробурчал Хазад и рассмеялся. — Но лично мне плевать, что ты выберешь.

    Хазад подошел к парапету, отделяющему одну крышу от другой, и стал медленно перелезать через него, придерживаясь за перила правой рукой. Он не отрывал взгляд от кондиционера. Воспользовавшись появившимся шансом, я отступил назад в тень печных труб. Теперь кондиционер надежно заслонял меня от Хазада.

    Через минуту маг очутился на крыше коттеджа и скрестил руки на груди.

    — Уже убегаешь? — насмешливо поинтересовался он.

    — Похоже, я смекнул, почему вы наживаете себе таких врагов, как Морден, — сказал я. — Ваша братия совершенно не умеет общаться с людьми.

    — Ты не работаешь на Мордена, — заявил Хазад. — Ты — вольный стрелок. Никому не будет никакого дела, если сейчас ты умрешь.

    Он обогнул кондиционер, но я также продолжал двигаться, и теперь между нами возвышалась печная труба. Я неспроста предпочел сразиться с Хазадом именно на крыше. Магия смерти — страшное оружие, однако для его использования необходима прямая видимость цели. Маг огня вроде Пепла сжег бы крышу дотла, но Хазаду требовалось хорошо видеть своего противника. Я изменил направление, смещаясь влево к краю крыши.

    — Чисто из любопытства, как моя смерть поможет вам получить реликвию?

    — Кто говорит, что я должен тебя убить? — возразил Хазад. Его голос прозвучал уверенно: маг думал, что загоняет меня в ловушку. Отлично. — Ты должен сделать то, что я скажу.

    Пятясь, я уткнулся в тупик. Труба, за которой я прятался, заканчивалась у края крыши. Бросив взгляд вниз, я увидел балконы и переулок, загроможденный мусорным баком. Хазад находился менее чем в тридцати шагах от меня — и шагал прямиком к моему убежищу.

    Большинству из нас требуется использовать свой дар, чтобы отыскать человека. Маги огня улавливают тепло человеческого тела, колдуны воздуха ощущают дыхание, а маги жизни и рассудка буквально способны распробовать любую чужую мысль на вкус.

    У магов смерти вроде Хазада все обстоит несколько иначе: они воспринимают живое существо как некую пустоту, заполненную энергией, куда сами они, правда, проникнуть не в состоянии. Зато они могут обнаружить свою мишень в темноте, что и сделал Хазад, преследующий меня.

    Выудив из кармана хрустальный жезл, я сконцентрировался, направляя через него магическую силу. Простой человек ничего бы не заметил, но я сразу различил, как жезл начал светиться, а потом и сиять в полную мощь. Жезл — самое примитивное орудие из колдовского арсенала. Это своеобразный аккумулятор, который накапливает магию, в том числе и энергию своего хозяина. Иными словами, он ничего не производит, зато является весьма полезным предметом и может пригодиться в любой момент.

    По краю крыши проходил водосток, и я положил в него жезл.

    — Сначала ты должен будешь меня найти, — заявил я, накидывая на голову капюшон плаща-тумана.

    Быстро отступив на три шага назад, я прижался к печной трубе и слился с ней. Позвольте рассказать вам кое-что о плащах-туманах. Они прямо-таки излучают волшебную силу. Их главная функция состоит в том, чтобы воспринимать окружающие предметы и менять свой цвет, подстраиваясь под них, тем самым маскируя владельца, где бы тот ни находился. Сейчас мой плащ-туман принял окраску кирпичей, позволив мне уподобиться хамелеону. Пока я не стану двигаться, иллюзия будет абсолютной.

    Но у плащей-туманов есть и вторая функция, о которой известно немногим: они отражают заклинания обнаружения. Магические органы чувств вообще не воспринимают человека в таком плаще — он словно выпадает из реальности.

    С точки зрения Хазада, сперва он меня чувствовал, а затем ощутил дуновение магии, исходящее от края крыши, где я стоял еще секунду назад. Если бы Хазад был более наблюдательным, он бы заметил мельтешение различных энергетических вихрей. Но у Черного мага не было никаких оснований думать, что я переместился в другое место. Поравнявшись со мной, он даже не замедлил шаг.

    — Найти тебя? — повторил Хазад и усмехнулся. — Я уже…

    Завернув за угол, Хазад оторопел.

    Крыша заканчивалась, на улице тускло горели фонари. Я стоял справа от него на расстоянии вытянутой руки и продолжал прижиматься к трубе. Теперь я смог убедиться в том, что Хазад — очень вертлявый и щуплый тип, а его кожа была смуглой, оттенка кофе с молоком.

    Он уставился на желоб, где я спрятал жезл. Пока он его не увидел.

    Маги склонны переоценивать свои способности. Такова природа человека: если у тебя есть нечто, работающее в девяноста девяти процентах, ты незамедлительно забываешь про возможные неудачи.

    Похоже, Хазад думал, что перед ним ничего нет, однако магия утверждала, что это не так. Увы, в итоге Хазад доверился магии. Он двинулся вперед. Его движения были быстрыми и резкими, как у птицы, энергетический щит на мгновение заслонил свет. Приблизившись к краю крыши, Хазад посмотрел на жезл, лежащий в водосточном желобе.

    Неслышно шагнув к Хазаду, я с силой толкнул его в спину. Щит больно обжег мне руки, принимая на себя удар. Ничего страшного — хотя кинетический щит и способен рассредоточить энергию удара, он не может ее остановить. Издав крик, Хазад полетел вниз. Раздался глухой стук от падения тела на балкон, за которым последовал хруст, доставивший мне истинное удовлетворение.

    Подобрав жезл, я сунул его в карман и направился прочь, мурлыча себе под нос. Я не стал проверять, насколько сильно разбился Хазад, преследовать меня он сейчас не будет, а больше мне ничего и не требовалось. Вернувшись на свою крышу, я сел и стал ждать.

    Через пару минут что-то пощекотало мне ухо. Обернувшись, я увидел полупрозрачное личико с широко распахнутыми глазами.

    — Гав!..

    Взгляд обычного человека вообще не воспринимает присутствие Звездного Ветерка, зато маг замечает нечто вроде наброска, выполненного штрихами светящегося пара. Тело Ветерка соткано из завихрений воздуха, облик меняется день ото дня в зависимости от ее настроения.

    Сегодня она предстала передо мной в одном из своих излюбленных обличий: девушка-фея с короткими волосами, выразительными глазами и торчащими ушками.

    — Я тебя напугала!

    Ее полное имя растянется на полстраницы. Оно ласкает слух, в нем звучит шум нарастающего ветра над заснеженными горами, несущего аромат приближающейся весны, и чувствуются высыпавшие на ночном небе звезды. Когда я познакомился с ней, то я честно старался его запомнить, но затем обнаружил, что она меняет его всякий раз, когда у нее спрашивают. И я стал называть ее Звездным Ветерком, как и все остальные. Она — элементаль, сущность воздуха, дух ветра. Она летает, где ей вздумается, и меняет свою форму с такой же легкостью, с какой мы ходим по земле. Звездный Ветерок способна улавливать трепет крыльев бабочки на противоположном конце поля, слышать шепот, звучащий в другом конце земного шара. Она — древняя и одновременно вечная. Я не знаю, сколько ей лет, но, полагаю, она вполне могла родиться в момент сотворения мира.

    И еще Звездный Ветерок глупа, как мешок с булыжниками.

    — Привет!

    — А ты другой, — прочирикала она и просияла. — Миленький плащ!

    Звездный Ветерок нырнула мне за пазуху и превратилась в мощный вихревой поток, отчего плащ на мне раздулся. Потом она стала решительно натягивать его мне на голову.

    — Нет! — взмолился я, стаскивая плащ.

    — Дай примерить! — окликнула Звездный Ветерок, и ее голосок донесся откуда-то у меня из-за спины.

    Я крепче стиснул плащ-туман.

    — Нет. Ты его потеряешь.

    Она вновь материализовалась прямо передо мной.

    — Не потеряю! — обиженно надула губки Звездный Ветерок.

    — Ты его где-нибудь непременно забудешь.

    — Не забуду.

    — А что сталось с моим предыдущим подарком?

    Она растерянно наморщила лоб.

    — Я забыла, — через какое-то мгновение она мелодично рассмеялась. — Воздушный камень!

    Я вздохнул. Звездный Ветерок уже раз десять видела мой плащ, и он неизменно вылетает у нее из головы сразу же после того, как она со мной расстается. Наверное, мне нужно радоваться тому, что она еще помнит имена «Алекс»… и «Звездный Ветерок». Сунув руку в карман, я достал серебряную безделушку: брошку в виде бабочки с расправленными крыльями.

    Звездный Ветерок затрепыхалась и подалась вперед.

    — Ух, ты!

    — Нравится?

    Взметнувшись вверх, Звездный Ветерок сделала крутое пике и зависла в воздухе вниз головой. Какое-то мгновение она не шевелилась, обхватив подбородок руками, в нескольких дюймах над брошью и жадно уставившись на украшение.

    Наконец она страстно кивнула.

    Я зажал брошку в кулак и опустил руку.

    Мордашка Звездного Ветерка затуманилась.

    — Отдай!

    — Я тебе ее подарю, — сказал я. — Но сперва ты должна кое-что мне сказать.

    — Хорошо!

    Звездный Ветерок никогда не отдыхает и не спит. Она запросто расслышит любой звук во вселенной. Это делало бы ее идеальным шпионом, но, к сожалению, вся информация влетает у нее в одно ухо и вылетает в другое.

    — Я ищу реликвию Предтечи.

    — Что такое реликвия? — полюбопытствовала Звездный Ветерок.

    — Сильный магический предмет. Эту реликвию нашли неделю или две назад.

    — Что такое неделя?

    — Реликвию должен был изучать Совет. Он должен ее охранять, возможно, были созваны исследователи.

    — Что такое совет?

    Я набрался терпения.

    — Что интересного в городе? Есть что-нибудь, связанное с магией?

    — О! — воскликнула Звездный Ветерок. — Люди сгрудились возле очень старой штуковины и попытались ее открыть. — Она хихикнула. — А потом к ним присоединился человек с молнией. Мне было так смешно!

    — Какие люди? — нахмурился я.

    — Смертные, — пожала плечами Звездный Ветерок.

    — Где они собрались?

    — В каком-то синем круглом месте.

    — В Лондоне есть еще какое-нибудь место, где люди делали что-то магическое со старым предметом?

    — Нет, нет, нет! — Звездный Ветерок вихрем метнулась вокруг моей головы, обдувая меня со всех сторон. — Давай прогуляемся!

    Я погрузился в размышления. Если Звездный Ветерок отведет меня в «синее круглое место», я смогу определить, на правильном ли я пути. Единственная опасность заключалась в том, что она могла на полдороге забыть, куда направлялась, и бросить меня неизвестно где. В прошлый раз, к примеру, я оказался в Пуэрто-Рико. Если прежде вы недоумевали, почему, собираясь в дорогу, я ношу с собой изрядный магический багаж, то теперь вам должно быть все ясно.

    Что ж, время поджимало, а у меня пока была единственная ниточка.

    Я кивнул.

    — За дело!

    Звездный Ветерок стремительно закружилась вокруг меня. На долю секунды воздушный вихрь затуманил мне взор, затем по моей спине пробежали мурашки, и я снова обрел зрение...

    Источник - knizhnik.org .

    Комментарии:
    Информация!
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
    Наверх Вниз