• ,
    Лента новостей
    Опрос на портале
    Облако тегов
    crop circles (круги на полях) ufo «соотнесенные состояния» АЛЬТЕРНАТИВНАЯ ИСТОРИЯ Альтеверс Альтерверс Альтернативная медицина Англия и Ватикан Атомная энергия Борьба с ИГИЛ Брайс Де Витт ВОВ Великая Отечественная война Военная авиация Вооружение России ГМО Газпром. Прибалтика. Геополитика Гравитационные волны Дизельпанк Ельцин Жизнь с точки зрения науки Информационные войны Историческая миссия России История История оружия Источники энергии Космология Крым Культура. Археология. МН -17 Малороссия Мегалиты Металлы и минералы Мировые финансы Мозг Народная медицина Наука Наука и религия Научная открытия Научные открытия Нибиру Новороссия Опозиция Оппозиция Оружие России Песни нашего века Подлинная история России Политология Природные катастрофы Пространство и Время Раздел Европы Роль России в мире Романовы Российская экономика Россия Россия и Запад СССР США Сирия Сирия. Курды. Старообрядчество Творчество наших читателей Украина Украина - Россия Украина и ЕС Хью Эверетт Церковь и Власть Человек Экономика России Энергоблокада Крыма Юго-восток Украины безопасность босса-нова грядущая война для души информационная безопасность исламизм историософия исторические аборигены история Санкт-Петербурга литература мгновенное перемещение в пространстве многомирие музыка нло нло (ufo) общественное сознание попаданцы приключения саксофон современная литература социальная фантастика фантастика фантастическая литература физика философия христианство черный рыцарь юмор
    Сейчас на сайте
    Шаблоны для DLEторрентом
    Всего на сайте: 67
    Пользователей: 2
    Гостей: 65
    SilkeFabela4 редактор Князь
    Архив новостей
    «    Сентябрь 2022    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     1234
    567891011
    12131415161718
    19202122232425
    2627282930 
    Сентябрь 2022 (1428)
    Август 2022 (1002)
    Июль 2022 (1501)
    Июнь 2022 (853)
    Май 2022 (1801)
    Апрель 2022 (1887)
    Станислав Минин: Камень. Великий князь (фрагмент)

     Станислав Минин

    Пожарский: Камень. Великий князь

    Глава 1

    В гостиной квартиры молодого князя Пожарского разговаривали трое.

    — Леся, послушай меня ещё раз, я тебя очень прошу! — Виталий Борисович Пафнутьев, один из высших чинов Тайной канцелярии, нервно расхаживал перед сидящими на диване Алексией и Прохором Белобородовым. — Алексея точно признают! Да ведь, Прохор?

    — Скорей всего, — кивнул воспитатель молодого князя. — И сядь уже, Виталя, у меня голова от твоего мельтешения кружиться начинает!

    Пафнутьев послушно опустился в кресло и закинул ногу на ногу.

    — Ты слышала Прохора, Леся? — уставился он на девушку и, не дождавшись никакой реакции, продолжил: — Пойми, тебе могут даже детей от Алексея не разрешить иметь! А нам с Прохором прикажут за этим проследить! И, поверь, мы этот приказ выполним! А ещё могут запретить тебе с ним встречаться!

    Алексия подняла на Пафнутьева заплаканные глаза и сказала:

    — Ты не знаешь Алексея, дядя Виталий, он не позволит!

    — Зато я знаю Романовых, Леся! И хочу уберечь тебя, чтобы ты не начала строить замки на песке!

    — Да не строю я ничего! — вскочила с дивана девушка и тут же села обратно. — Если только чуть-чуть…

    Но вы с Прохором должны сами знать, что с Алексеем спать меня никто не заставлял!

    — Да, Леся, не заставлял! — ехидно подтвердил Пафнутьев. — В твою задачу входило постепенное превращение провинциального мальчика в молодого, уверенного в себе светского льва! Соответственно одевающегося, хоть иногда посещающего театры, художественные выставки и концерты классической музыки! А что получилось? — он осуждающе смотрел на опустивших глаза Алексию и Прохора. — Пьянки, гулянки и кабаки с выходками, попадающими в Паутину! А потом ещё и «медовый месяц» в соседней квартире!

    — Ты на Леську-то не наговаривай, Виталя! — усмехнулся Прохор. — Она по обстоятельствам действовала, а я не препятствовал. И Алексей не был провинциальным мальчиком в том смысле, в котором думал Александр Николаевич. Зря он так опасался.

    — Полностью с Прохором согласна, — кивнула Алексия. — А лучший индикатор этого — его пафосные университетские друзья, которые бы не приняли кого угодно в свою компанию, несмотря на знаменитую фамилию!

    — Так! — вскочил с кресла Пафнутьев. — Вы разговор-то в сторону не уводите! Мы про Леську сейчас говорим! Как тебе роман Алексея с Вяземской?

    — И что? — вздохнула девушка. — Я слышала записи их бесед, Алексей меня всё равно любит! О, вот, как раз он звонит! — она заулыбалась, глядя на экран телефона, вскочила, вытирая слёзы на ходу, и быстро ушла в спальню молодого князя.

    — Виталь, ты успокойся! — Прохор с улыбкой смотрел на друга. — Я знаю, что Леська тебе как дочь, но поверь мне, Алексей не позволит её обидеть!

    — Очень на это надеюсь… — тяжело вздохнул Пафнутьев.

    — И ещё, Виталя. Тебе с Леськой надо почаще общаться, — ухмыльнулся воспитатель молодого князя. — Хоть какие-то человеческие эмоции у тебя проявляются!

    — Да ну тебя! — отмахнулся сотрудник Тайной канцелярии.

    * * *

    — Деда, можно Алексия с нами поживёт, пока корпус с произошедшим разбираться будет? — спросил я у главы рода, с которым мы гуляли по дорожкам, проложенным в лесу.

    Ответил он не сразу.

    — Что ты спросил? — дед наконец обратил на меня внимание.

    Я повторил.

    — Конечно. Вернёмся, распорядись подготовить для неё комнату.

    Чуть приотстав от старого князя, я набрал Лесю и поставил её перед фактом проживания в Жуковке в ближайшее время. Робкие попытки девушки отказаться под тем предлогом, что она доставит лишние хлопоты мне и Михаилу Николаевичу, были проигнорированы, ведь речь шла о её безопасности. После этого я набрал Прохора, попросил его позаботиться о Лесе.

    — Лёшка, ты, кстати, завтра в университет свой не едешь, — сообщил дед, дождавшись, когда я закончу разговор с Прохором. — Сам понимаешь…

    — Понимаю! — обрадовался я.

    — Ты не скалься так, внучок! — усмехнулся старик. — Подъём в шесть утра, кросс и ОФП, как в армии! А потом я ещё что-нибудь придумаю для твоего и своего развлечения, — пообещал он мне. — И ещё. Посмотришь меня? А то тут кое-какие дела неотложные появились, нужно быть в форме… — Лицо старого князя чуть потемнело, а прутик, подобранный им на одной из полян, вспыхнул ярким огнём.

    — Конечно, деда, посмотрю! — я с тревогой взглянул на старика. — Ты только успокойся!

    Князь откинул в сторону догорающий прут и сказал:

    — Десять минут. — Он повернулся и быстро зашагал дальше по дорожке.

    А у меня в это время в кармане завибрировал телефон. Звонила Вика Вяземская.

    — Пожарский, что у тебя случилось? — было первое, что я услышал в трубке.

    — Вика, а ты откуда узнала? — удивился я.

    — В сводке по корпусу прошла информация о каком-то нападении рядом с твоим адресом, и Иван Васильевич срочно куда-то уехал, — раздражённо ответила она. — Так что у тебя случилось?

    — Да всё у меня нормально, так, мелкие неприятности… — попытался успокоить я девушку.

    — Ты где? — спросила она меня.

    — В Жуковке, в родовом поместье. Здесь мне точно ничто не угрожает.

    — Выезжаю! — сказала Вика и положила трубку.

    «Этого мне ещё не хватало! — подумал я. — А если они с Лесей пересекутся?»

    — Алексей, я готов! — отвлёк меня от неприятных размышлений голос деда.

    Ментальный доспех его за эти сутки порядком изменился в лучшую сторону. Энергетическая решётка начала приобретать более правильную геометрическую форму, грани выравнивались, в них уже не было больших перекосов как по толщине, так и по размерам. Да и внутренняя решётка уже не напоминала себя прежнюю — усики стали толще и длиннее. Не забыл я глянуть и себя. Мои «снежинки» продолжали исправляться, обещая в скором времени превратиться в полноценную, красивую и целостную структуру.

    — Всё хорошо, деда, — озвучил я ему результат «осмотра», вернувшись в себя. — Доспех выравнивается.

    — Сколько ещё, Лешка? — поинтересовался дед.

    — Думаю, три-четыре дня, не меньше.

    — Ну, ладно… — заметно расстроился он.

    — Извини. Быстрее не умею… — улыбнулся я.

    — Да понимаю я всё, — хлопнул он меня по плечу. — Давай уже в дом пойдём, может, вечерком ещё погуляем, да в баню сходим.

    Через час приехали Прохор с Лесей, которые привезли с собой и мои вещи. Пока прислуга разбиралась с чемоданами, мы сели ужинать.

    — Михаил Николаевич, я прошу прощения, — отвлёк нас от вечерней трапезы начальник охраны поместья, — но на воротах госпожа Вяземская Виктория Львовна, требует Алексея Александровича.

    — Требует? — хмыкнул глава рода. — Значит, дадим ей Алексея Александровича. Встреть её, Миша, и проводи к столу.

    — Будет сделано, Михаил Николаевич! — начальник охраны поместья кивнул и удалился.

    — Накрой ещё на одного гостя, — попросил дед у горничной Натальи, указав на место рядом с Алексией.

    Как же я мог забыть про Вику? И что теперь будет? Скандала между девушками явно не избежать! И я не придумал ничего лучшего, как уставиться в тарелку с салатом, тыкая в него вилкой, и на Лесю не смотреть.

    — Алексей Александрович! Не ёрзайте! — сказал мне дед. — Ведите себя достойно!

    Минут через пять появилась Вика в сопровождении начальника охраны. Дед, Прохор и я встали.

    — Виктория Львовна! — подошёл к девушке дед. — Очень рад познакомиться! Позвольте представить вам Алексию, соседку моего внука. — Леся встала и обозначила лёгкий кивок. — Со всеми остальными, я так понимаю, вы знакомы?

    — Да, Михаил Николаевич, — улыбнулась Вика.

    — Отлично! Прошу к столу. И не вздумайте сказать, что не голодны! — он подвёл девушку к её стулу и помог усесться. — Приятного аппетита!

    Надо было отдать должное главе рода — атмосфера, которую он сумел создать во время трапезы, была очень лёгкой и непринуждённой. Все разговоры крутились вокруг предстоящих гастролей Алексии и выставки картин Хмельницкого, ажиотаж вокруг которой всё не спадал. Дед даже прозрачно намекнул, чтобы я вместе с Алексией сводил Вику в галерею.

    — Виктория Львовна, — обратился старик к девушке в конце ужина, — у нас по планам сейчас прогулка, а потом банька. Так что оставайтесь-ка вы с ночёвкой, дом большой, нечего по темноте в Москву возвращаться.

    — Спасибо за предложение, Михаил Николаевич! — кивнула Вика. — Пожалуй, я воспользуюсь вашим гостеприимством.

    — Отлично, — заулыбался дед. — В комнату вас сейчас проводят и вещи какие-нибудь подберут. Встречаемся в холле через полчаса.

    Забежав к себе и быстро переодевшись, я направился в комнату Леси, которая была напротив моей. Постучавшись и услышав «Войдите!», я открыл дверь и зашёл внутрь. Девушка как раз надевала курточку от своего белого спортивного костюма.

    — Лесь, ты ведь всё поняла? — Она кивнула. — Могу я рассчитывать на твоё прощение?

    — Лёш, скажу прямо, — девушка села на стул. — Вся эта ситуация мне очень неприятна. Оправдывает тебя только одно, клятв верности ты мне не давал. Так что давай не будем ругаться, жизнь всё расставит по местам. Договорились?

    — Договорились, — расстроенно кивнул я и вышел из Лесиной комнаты.

    Когда мы все наконец собрались в холле и вышли на улицу, Вика, в чуть великоватом спортивном костюме, как-то незаметно оказалась рядом, взяла меня под руку и чуть придержала.

    — Рассказывай! — потребовала она.

    Я кратко обрисовал все произошедшее, отметив, что расследованием занимается корпус под надзором Тайной канцелярии.

    — А у тебя самого какие мысли насчёт заказчика? — поинтересовалась она.

    — Единственное, что пришло на ум, это те трое из Измайловского полка, но дед сказал, что за ними приглядывают. Других вариантов не вижу… Врагов пока я себе ещё не успел нажить.

    — Очень странно всё это… — задумчиво прокомментировала она. — Посреди дня, в центре Москвы двое воевод нападают на представителя одного из знатнейших родов империи… И надеются, что их не найдут и не накажут вместе с родичами? Очень странно! И ты бы поберегся какое-то время, мало ли что! Хотя… — Вика смотрела на меня насмешливо. — Ты же у нас «Камень»! Это тебя бояться надо!

    — Вот, и дед мне сказал завтра дома сидеть, — я никак не прореагировал на последние слова девушки.

    — Это он правильно, — серьёзно кивнула Вика. — Пусть корпус разберётся, а потом видно будет. — И ехидно добавила: — Да и скучать в одиночестве нашему Лёшеньке не придётся, с такой-то знаменитой соседкой!

    — И не говори, — согласился я, улыбнувшись.

    Мы догнали деда, важно вышагивающего под ручку с Алексией, и Прохора, идущего за ними. Прогулка длилась ещё минут сорок, за которые неугомонный глава рода успел рассказать девушкам историю фамильного имения.

    — Так! — закончил он. — А теперь в баню!

    Баней это двухэтажное строение можно было назвать лишь условно. На первом этаже располагались две раздевалки, мужская и женская, комната отдыха, полноценная кухня, бассейн с душевыми кабинками и, собственно, парная. А вот на втором этаже имелась большая комната отдыха с баром и бильярдным столом и четыре небольших спальни для любителей вздремнуть после водных процедур. Раздевшись, мы втроём: дед, Прохор и я, — обрядившись в простыни, расположились в парной.

    — Давай, Прохор, как ты умеешь! — скомандовал дед.

    Моего воспитателя долго уговаривать не пришлось — он плеснул на камни кипятком из приготовленной бадейки. Обжигающая волна горячего пара приятно прошлась по моему телу с отключённым доспехом, пользоваться которым тут считалось дурным тоном.

    — Быстрее заходите и дверь прикройте! Весь жар выпускаете! — прикрикнул с верхнего пол ока дед на Лесю и Вику, замотанных, как и мы, в простынки. — Прохор, поддай ещё!

    Первыми устроенного геноцида не выдержали девушки — они как ошпаренные выскочили из парной и, судя по визгам, прыгнули в бассейн, вода в котором не превышала трёх-четырёх градусов. Когда они вернулись, мокрёхонькие и стучащие зубами, Прохор, улыбаясь, поинтересовался:

    — Поддать?

    — Чуть-чуть. — сказала Леся, а Вика просто кивнула. Теперь уже мы: я, Прохор и дед, — не торопясь и с достоинством, покинули парную и попрыгали в бассейн.

    Вышеуказанные процедуры мы повторили ещё несколько раз, но уже с берёзовыми вениками и тщательной помывкой, чтоб поры на коже не забивались. Девушки закончили раньше нас, и я был немало удивлён, застав их за милой беседой в комнате отдыха.

    — Так, молодёжь! — подвёл итог вечера дед. — В баньке попарились, кваску попили, а теперь марш спать! Двенадцатый час ночи уже. А мы с Прохором ещё чутка посидим.

    «Знаю я, как вы посидите! — мысленно улыбнулся я. — Полежите, скорее… Недаром Прохор в холодильник три бутылки вина поставил».

    Когда мы с девушками вышли из бани и направились в дом, они, не говоря ни слова, взяли меня под руки с обеих сторон. Такой поворот в наших взаимоотношениях мне очень понравился, обещал он очень и очень многое. И я не ошибся — так же молча мы зашли в дом, поднялись на третий этаж и оказались в моей комнате.

    — Раздевайся, Пожарский! — глядя на меня с улыбкой, сказала Леся. — Ты был плохим мальчиком! И будешь наказан!

    — Дважды! — поддержала её Вика.

    Сделав вид, что очень напуган, я отступил назад, запнулся и упал на кровать. Одежду, как и предполагал, самому снимать не пришлось…

    * * *

    — Лёшка, Лёшка, просыпайся… — услышал я сквозь сон голос Прохора, а его рука, трясущая меня за плечо, подтверждала, что мне это не снится. — Тихонько вставай, а то девушек разбудишь.

    — Пожарский, давай быстрее вылезай… — сонным голосом сказала Вика, убрав с моей груди руку.

    — И свет не включай, — это была Леся, и не подумавшая убрать с меня ногу. — Мы ещё немного поспим…

    Прохор вышел в освещённый коридор, оставив дверь отрытой, что позволило мне быстро собраться, а не тыкаться по комнате в потёмках.

    — Сколько времени-то? — щурясь от света, поинтересовался я у воспитателя.

    — Шесть. Дед же вчера предупреждал, что встаём рано. Как ночь? — ухмыльнулся Прохор. — Вижу, девушки нашли общий язык?

    — А ваша ночь с дедом? — не остался я в долгу. — Небось, только из бани вернулись? Как банщицы?

    — Ты, Лёшка, лучше молчи! — отмахнулся он. — Это ты родовое поместье в гнездо разврата превратил!

    — А мне, Прохор, кажется, что эти стены и не такое видали!

    Дед нас уже ждал на крыльце, весь лучась довольством.

    — Как ночка, внучок? — ухмыльнулся он. — Мне доложили, что красавицы так до своих комнат и не дошли.

    — Вижу, что и ты, деда, спал не очень много, — поддел я его.

    — Это да… — улыбаясь, протянул старик. — Я очень доволен эффектом от твоего лечения, Лёшка! Прям хоть женись!

    — Обращайтесь! — раскланялся я. — И не забудьте на свадьбу пригласить, ваше высокопревосходительство!

    — Так, лясы потом будем точить! — посерьёзнел дед. — Побежали! Хоть молодость вспомню!

    Маршрут он выбрал самый протяжённый: по лесу вокруг всего немаленького поместья, — но полный круг так и не пробежали, а в самом конце свернули на полигон, на котором нас ждал какой-то высокий мужик в камуфляже и маске. Писк моей чуйки совпал с моментом начала движения на темпе неизвестного нам навстречу. Краем глаза я заметил, что дед с Прохором отходят в сторону.

    «Опять глава рода решил мне устроить какую-нибудь провокацию», — только и успел подумать я, переходя на темп, но сделать ничего не успел — ускорившись ещё больше, неизвестный приблизился и на немыслимой скорости провёл серию ударов руками и ногами, которые я сумел заблокировать с большим трудом, только потом осознав, что этот человек не только не уступает в силе и скорости, но и превосходит меня. И опять комбинация ударов, руки отбиты и болят, по рёбрам вскользь прилетело, а я только защищаюсь и не успеваю ответить сам… Развязка для меня наступила неожиданно — увидев возможность для ответного удара в голову, я пробил… в пустоту, и уже сам получил прямой в грудь, отлетел на пару метров, но на ногах устоял, следя глазами за неизвестным, и приготовился к его новой атаке.

    — Я думаю, достаточно, — услышал я голос деда. — Саша, сними маску.

    Когда неизвестный Саша снял маску, я, к своему немалому удивлению, узнал великого князя Александра Николаевича, наследника престола.

    — Алексей! — продолжил дед. — Познакомься со своим отцом. Мне кажется, ты должен был его узнать.

    — Каким отцом? — не понял я. — Деда, это шутка какая-то?

    — Здравствуй, сынок! — великий князь улыбнулся, сделал ко мне пару шагов и протянул руку. — Мне очень жаль, что всё так получилось… — Он говорил что-то ещё, но я его не слышал, впав в какой-то ступор. — Очень рад, что…

    — Вот мой отец! — я указал великому князю на Прохора, а на глаза от обиды навернулись слёзы. — А это мой дед! — выкрикнул я, переводя взгляд на старика. — Я Пожарский! И вас, ваше императорское высочество, не знаю и знать не хочу!

    * * *

    Глядя, как убегает с полигона Алексей, Александр повернулся к князю Пожарскому и сказал:

    — Хреново прошло…

    — А ты как хотел, Саша? — вздохнул тот. — Чтоб он с визгом от переизбытка сыновних чувств бросился к тебе на шею и облобызал вновь обретённого папашу? Дай ему время, отойдёт. Согласен, Прохор?

    — Согласен, — кивнул воспитатель молодого князя, старательно пряча глаза. Он до сих пор находился под впечатлением от слов воспитанника. — И давить на него не надо. Не поможет.

    — А вот с этим могут возникнуть проблемы… — кинул Александр.

    — Николай? — понятливо спросил Пожарский.

    — Да Отец с дядькой Владимиром срочно собирают совет рода, признание Алексея — чистая формальность, как вы понимаете.

    — Понимаем, — кивнул Пожарский. — Что с Гагариным?

    Лицо наследника престола перекосилось.

    — Отец сказал, что ничего! — буквально выплюнул он. — Начал мне про Катьку говорить, про дочерей, атмосферу в семье… Сдаёт старик! — Александр поднял глаза на старого князя и буквально впился в него взглядом. — Михаил Николаевич, ты готов вместе со мной эту мразь наказать, и весь его род заодно?

    — Да, — не раздумывая, согласился князь.

    — А ты, Прохор?

    — Предлагаю и Лёшку с собой взять, — просто ответил тот. — Такие вещи сближают, знаете ли… Когда?

    — Вся информация по расследованию с поимённым перечнем лиц, замешанных в покушении на жизнь Романова, будет у меня сегодня вечером — завтра утром. Сообщу.

    — Мы пока здесь будем, Саша. — кивнул Пожарский. — Ждём звонка.

    * * *

    В рабочем кабинете императора, на удобном диване расположились двое: собственно, сам Николай III и его младший брат — великий князь Владимир Николаевич.

    — Как тебе? — поинтересовался мнением брата о просмотренной видеозаписи из поместья Пожарских император.

    — Слышал, что племянник сказал? Сдаёшь, братец, сдаёшь… — усмехнулся Владимир.

    — Это да… — остался серьёзным хозяин кабинета. — Ты сделал, что я просил?

    — Да, — кивнул великий князь. — С Нарышкиным переговорил, главы региональных канцелярий пакеты получили. Вскроют после условленного сигнала.

    — Хорошо. Ждём только действий Александра. — Николай встал и прошёлся по кабинету. — Что думаешь насчёт Алексея?

    — Я бы прислушался к словам Михаила, да и мнение Прохора следует учитывать. Он лучше всех своего воспитанника знает. Нам полноценный Романов нужен, будущий глава рода, а не комплексующий по поводу своего тяжёлого детства подросток!

    — Он и так Романов! И будущий наследник престола! — на великого князя Владимира немигающе смотрел истинный император. — Со всеми своими комплексами и недостатками! Мы сами его таким сделали! А если у кого-то, включая семью, будут возникать сомнения… Ты меня понял, братец?

    — Понял, государь! — вскочил с дивана побледневший великий князь.

    * * *

    Когда бежал, старался не думать. Но не получалось! Мысли вновь и вновь возвращались к этим словам: «Здравствуй, сынок! Мне очень жаль, что всё так получилось…»

    Где он был все эти годы? Почему не пришёл, не обнял, не приободрил, когда было трудно? Почему не забирал меня из лицея, как делали родители других ребят? Почему не делал подарки на дни рождения? Почему не ездил со мной в цирк, в театр, да просто не ходил со мной в парк? А теперь… Спустя столько лет, когда я слышу от сверстников, что родители им только жить мешают, он вдруг появляется…

    «Здравствуй, сынок! Мне очень жаль, что всё так получилось…»

    Когда оказался в столовой, сам не помня как, заорал:

    — Водки! Быстро!

    — Лёша! Что случилось? — я только сейчас заметил завтракающих девушек.

    И действительно. А что случилось? Именно этот простой вопрос и привёл меня в чувство. Что случилось-то? Никто не умер, в роду всё хорошо. При взгляде на двух красавиц, смотревших на меня с тревогой, сразу начали вспоминаться интересные подробности сегодняшней ночи. Ну, познакомился я с папочкой, и что? Обязательств я перед ним никаких не имею, дружить с ним меня всё равно не заставят. Жизнь продолжается!

    — Ничего не произошло. Просто с родственником познакомился… — попытался улыбнуться я и присел за стол к девушкам.

    — Что за родственник? — поинтересовалась Вика.

    — Да… — махнул я рукой. — Очень дальний. Ты на службу не опоздаешь?

    — Уже бегу. — Вяземская вытерла губы салфеткой, встала, поцеловала меня в щёку. — Пока! Созвонимся! — сказала она нам с Лесей и вышла из столовой.

    А передо мной на стол горничная выставила графин с водкой, стопку и закуску — тарелку с маленькими бутербродами с чёрной икрой.

    — Лёш, что бы ни случилось, но водка в восемь утра — это точно лишнее, — серьёзно сказала Леся.

    — Наташа, забери это, — я указал горничной на графин и стопку, а сам сунул в рот бутерброд.

    — Мне на студию ехать надо. Тебя можно оставить без присмотра? — спросила девушка, дождавшись, когда горничная уйдёт.

    — Угу, — кивнул я, прожёвывая очередной бутерброд.

    — Тогда я пошла собираться.

    — Юру с «Волгой» возьми, так проще будет.

    — Спасибо, Лёшенька! — Леся, так же, как и Вика, подошла и чмокнула меня в щёку. — До вечера!

    Только спустя минут пять, после того как остался один, я начал чувствовать вкус бутербродов, боль в руках и ушибленной груди. Сколько ещё просидел, тупо пялясь в стену, не знаю, пока напротив не сели дед с Прохором.

    — Как ты? — спросил глава рода.

    — Нормально, — кивнул я.

    — Спросить ничего не хочешь?

    — Хочу. Почему вы всё это от меня скрывали столько лет?

    — В целях твоей же безопасности, — ответил дед. — Твои родители любили друг друга, но император уже сговорился с родом Гагариных о свадьбе Александра и Екатерины и данное слово забирать назад не стал. А Лизонька, мать твоя покойная, была уже беременна тобой. Вот и решили мы с Николаем Николаевичем отправить её на Смоленщину, подальше от лишних глаз и ушей, а отец твой к ней часто тайно приезжал. Потом ты родился, а Лизонька скоропостижно… — дед вытер слёзы, выступившие на глазах. — Александр, когда ты маленький был, частенько к тебе приезжал, но ты, наверное, этого не помнишь. — Я кивнул. — Да и потом отец бывал в имении, просто наблюдал со стороны. Прохор может подтвердить, — старый князь посмотрел на моего воспитателя.

    — Да, — кивнул тот. — Кроме того, Лёшка, я постоянно отчитывался перед Александром Николаевичем о твоих успехах и получал инструкции по проведению тренировок.

    — Так что, хоть ты и воспитывался в роду Пожарских, — продолжил дед, — фамилия твоя Романов. И являешься ты членом императорского рода, всегда являлся и будешь являться! Никто тебя не бросал, и ещё раз повторю — всё это было сделано ради твоей же безопасности, что и подтвердил вчерашний инцидент…

    — Ты знаешь, кто на меня напал? — поднял я на деда глаза.

    — Кто на тебя напал, пока не знаю, — дед потемнел лицом, — но по чьему заказу действовали эти двое, знаю почти наверняка. Гагарины, — эту фамилию он буквально выплюнул.

    — Почему Гагарины? Я даже ни с кем из них не знаком.

    — Власть, Алексей, власть… И влияние, — грустно ответил дед. — Жена твоего отца, Екатерина, урождённая княжна Гагарина, родила трёх девочек, твоих сводных сестёр, и сейчас беременна четвёртой. У Александра ты единственный сын, да ещё с таким потенциалом… Князь Гагарин всё надеялся, что Катька родит мальчика, тогда тебя можно было не опасаться, а оно вона как вышло…

    — Деда, в чём опасаться? Я ничего не понял!

    — Если бы в семье Александра родился мальчик, он бы и стал будущим наследником престола, и тебя можно было бы не брать в расчёт. Стал бы ты к совершеннолетию, как и планировал Николай, великим князем Алексеем Александровичем Романовым, просто внуком императора и незаконнорождённым сыном наследника престола. Жил бы спокойно и в очереди престолонаследия был одним из последних. Но мальчика так и не родилось… Вот и решил Гагарин тебя убить, повышая шансы своей внучки Марии на наследование престола, а своей дочки Екатерины на влияние в империи, потому что вас, — дед сделал знак Прохору, они встали и поклонились, — ваше императорское высочество, императорский род фактически признал сыном наследника престола, о чём мне не более получаса назад сообщил ваш глубокоуважаемый отец, а значит, вы, ваше императорское высочество, второй в очереди на трон Российской империи.

    — А если я не захочу? — спросил я, с ужасом представив всю эту ситуацию. — И сядьте уже, хватит кривляться!

    — Боюсь, Лёшка, у тебя нет выхода, — грустно улыбнулся дед, присаживаясь обратно за стол, как и Прохор, который просто кивнул.

    — И что они мне сделают? — с весёлой злостью поинтересовался я.

    — Не знаю, — развёл руками князь Пожарский. — Но я тебя, внук, очень прошу, не наделай глупостей! И помни, что Романовы — твоя семья, как и Пожарские! И ещё. Твой отец сказал, что весь расклад по вчерашнему нападению у него будет или сегодня вечером, или завтра утром, и он будет разбираться с родом Гагариных. Мы с Прохором вызвались ему помочь. Ты с нами, Алексей?

    — Да, деда! — кивнул я, а кулаки сжались сами собой.

    После того как всё мне рассказал, старый князь заметно расслабился и попросил Наталью накрыть для него и Прохора завтрак, а мне принести свежего чая.

    — Так, молодёжь, — встал из-за стола дед, — нечего в доме сидеть. Идите на улицу, вам явно есть что обсудить.

    Последовав этому совету, мы с Прохором вышли и направились в беседку.

    — И чего я ещё не знаю, Прохор? — спросил я у воспитателя.

    — Много чего, — ответил тот. — Например, что я состоял и состою в императорском роду, в род Пожарских меня Михаил Николаевич принял только для вида, по просьбе императора и твоего отца. Ещё я сотрудник Тайной канцелярии и дворянин.

    Я ошалело смотрел на воспитателя:

    — Дворянин?

    — Да, — кивнул он. — Личное дворянство мне ещё в конце войны даровали, по совокупности заслуг, но про это знает очень ограниченный круг лиц.

    — А граф Орлов? — мне уже везде стали мерещиться заговоры.

    — Не знает. Он же из другого ведомства. А познакомились мы с ним, когда я роль денщика при Михаиле Николаевиче играл, а на самом деле обеспечивал безопасность твоего отца.

    — Что ещё?

    — Всё твоё обучение воинскому искусству, как уже говорил Михаил Николаевич, было под постоянным контролем императора и твоего отца. Правда, со стихиями у тебя не пошло… Пришлось вносить корректировки. Но Александр Николаевич и правда приезжал смотреть на твои тренировки. Помнишь Фёдора Кузьмича?

    — Да, — кивнул я, вспоминая своего инструктора по «казацкому спасу».

    — Он, как и я, из канцелярии. Твоего отца тоже он в рукопашке в своё время натаскивал. Продолжать?

    — Да.

    — Университет. Как вашу группу называют?

    — Княжеской.

    — А какова политика университета по отношению к студентам из разных социальных слоёв?

    — Полное равноправие.

    — А раз такая политика, как могло так получиться, что сразу четыре студента из знатнейших родов империи оказались в одной группе, а не в разных? — Прохор смотрел на меня с улыбкой. — Ректору позвонили из Кремля и намекнули, что в данном конкретном случае на традиции надо закрыть глаза. А почему?

    — Почему?

    — Чтобы некий студент Пожарский, прибывший из Смоленска, с гарантией продолжил общаться с Долгорукими и Юсуповыми, да ещё и с Шереметьевыми, как оказалось. Чтобы ты, Лёшка, врастал в это высшее общество не только по праву рождения, но и благодаря своим человеческим качествам. В любом случае ты для этих должен стать своим.

    — А с корпусом тоже Романовы подсуетились?

    — Нет, Лёшка, — усмехнулся Прохор. — Простое стечение обстоятельств после того нападения в банке. Но до военки в университете тебя всё равно не допустили бы, а тренироваться мы с тобой ездили бы, скорее всего, сюда.

    — Понятно… А кто из Пожарских знает, что я… Романов?

    — Только Михаил Николаевич. Но, думаю, что дядьки твои, Григорий и Константин, догадываются. Отношения твоей матери с Александром Николаевичем для них тайной не были.

    — Прохор… Скажи мне честно! А Леся?

    — Леська тебя любит. И этого должно быть достаточно.

    Я задумался на минуту и опять представил всю эту ситуацию.

    — И что мне теперь делать? — Ощущение того, что моей жизнью полностью распоряжаются фактически незнакомые люди, вызывало лёгкую панику.

    — Дальше жить. И не делать глупостей, как правильно отметил твой дед. А там посмотрим…

    — Но ты-то меня не бросишь? — спросил я воспитателя.

    — Нет, конечно! — улыбнулся он. — Куда ж ты без меня?!

    * * *

    — Прохор, звони Алексии, пусть пораньше возвращается, — инструктировал князь Пожарский Белобородова в своём рабочем кабинете. — И с Вяземской свяжись, пусть тоже приедет. И Сашку Петрова, художника нашего, зови, а то Лёшка совсем хмурый ходит.

    — Сделаю, Михаил Николаевич, — кивнул тот.

    * * *

    В районе обеда мне позвонила Инга Юсупова и строгим голосом поинтересовалась:

    — Студент Пожарский, почему вы сегодня не явились в университет? И не предупредили старосту группы о своём отсутствии?

    — Приболел, госпожа староста! Виноват! — ответил я.

    В трубке раздались какие-то непонятные звуки.

    — Лёха, что случилось? — это был уже голос Долгорукого. — Ещё вчера вечером отец деду говорил, что недалеко от университета какая-то ерунда случилась, полиция по всему городу на ушах стояла. Я думал, сегодня в универе у тебя спросить, а ты вообще не появился. Это… происшествие с тобой никак не связано?

    — Да нет… — осторожно ответил я. — Просто действительно неважно себя чувствую.

    — Ну, ладно тогда… В выходные увидимся?

    — Вряд ли, Андрей. Я к деду в Жуковку до воскресенья поеду. Увидимся в понедельник. Девушкам привет передавай. Пока!

    — Пока!

    * * *

    — Я же говорил, что у Пожарского что-то случилось! — Андрей Долгорукий показывал Инге, Ане и своей сестре на огороженный участок дороги с работающей техникой и копошащимися рабочими. — Инга, это точно его дом?

    — Да. Вон в том ресторане мы с Алексеем и сидели, — она указала рукой на вывеску «Русская изба», под которой как раз в окна вставляли стёкла.

    — Не вздумайте Алексею звонить и писать, — строго сказал Долгорукий. — Он обещался в понедельник на учёбе быть. Захочет — сам всё расскажет.

    * * *

    В районе четырёх часов неожиданно в сопровождении охраны, приставленной дедом, в поместье приехал Сашка Петров.

    — А мне Прохор позвонил и сказал, что Михаил Николаевич меня на выходные к вам в Жуковку приглашает! — сообщил он, после того как мы обнялись. — Покажешь?.. — он обвёл рукой дом и территорию вокруг.

    — Конечно! Но сначала пойдём, с дедом поздороваешься.

    Понятно, что я догадался, зачем Прохор с дедом позвали в имение моего школьного друга. Но это нисколько не умаляло того факта, что настроение моё улучшилось — я действительно был рад видеть Сашку.

    — Александр! Добро пожаловать! — Главу рода мы, после долгих поисков, обнаружили в винном погребе. — Давно здесь не был, решил заглянуть. Пойдём, пойдём, Александр, сейчас я тебе всё покажу!

    Я с улыбкой наблюдал за тем, как дед, на которого опять напали «бегунки», сначала провёл для молодого художника экскурсию по дому, не забыв выделить тому одну из комнат, а потом потащил Петрова на улицу, любоваться территорией. Там к нам присоединилась и приехавшая Леся, прослушавшая историю поместья по второму разу. Когда появилась ещё и Вика Вяземская, я от наплыва чувств пообещал себе, что найду способ и отблагодарю деда с Прохором за заботу так, чтобы они помнили до конца своих дней.

    Перед началом ужина глава рода проследил, чтобы у всех были наполнены бокалы, и начал произносить тост:

    — Уважаемые гости! Этот бокал я хочу поднять за своего внука и вашего друга Алексея Пожарского! Именно благодаря ему… — у деда зазвонил телефон. — Секундочку… Да. Понял. Распоряжусь. Выезжаем. — Он оглядел всех присутствующих за столом невидящим взглядом. — Прошу прощения, но нам с Алексеем и Прохором необходимо отъехать. Будем поздно. Дом в вашем полном распоряжении, — натянуто улыбнулся он Александру и девушкам, после чего выпил вино и поставил бокал на стол. Мы все последовали его примеру. — Пошли, — сказал дед нам с Прохором.

    Когда мы разместились в «Чайке», он снова схватил телефон и кому-то позвонил:

    — Это я. Слушай и не перебивай! Сейчас в особняк прибудут машины Тайной канцелярии. Должен прибыть и великий князь Александр Николаевич. Разместите машины во дворе, наследника престола с сопровождающими без лишней помпы проводите в дом. Я еду. Всё понял? — дед выслушал ответ и нажал кнопку отбоя. — Наш особняк решено использовать в качестве базы для захвата особняка Гагариных, он расположен недалеко, — пояснил мне дед, — на Остоженке, пять минут пешком.

    У особняка Пожарских в Пречистенском переулке мы были чуть больше чем через сорок минут. «Чайку» дед приказал водителю припарковать недалеко от ворот. Когда мы через калитку зашли во двор, я, в отличие от главы рода и Прохора, несколько потерялся — вокруг пяти микроавтобусов «Газель» ходило больше сорока вооружённых бойцов в чёрной форме и в масках. Заметив нас, они быстро построились и молча отдали деду честь. Тот остановился, кивнул и махнул рукой, отдавая команду «вольно». Так же, не говоря ни слова, мы прошли в гостевой дом. На втором этаже нас ждал великий князь Александр Николаевич, которого я даже мысленно пока не мог назвать отцом, и таинственный Виталий Борисович, сотрудник Тайной канцелярии. Поздоровавшись за руку с дедом и Прохором, великий князь протянул ладонь и мне. Сделав над собой усилие, я пожал её.

    — Виталий Борисович, начинай! — приказал наследник престола.

    Тот, дождавшись, когда мы усядемся, вставил в плазменную панель флешку и начал отчитываться:

    — Установлено, что перед самым нападением на князя Пожарского… — он запнулся и посмотрел на меня. — Прошу прощения, ваше императорское высочество, на великого князя Алексея Александровича…

    — Виталий Борисович, голубчик, — хмыкнул князь Пожарский, — великий князь Алексей Александрович ещё сам не привык к новому титулованию, так что не извиняйтесь.

    — Хорошо, Михаил Николаевич, — кивнул сотрудник Тайной канцелярии и глянул на наследника престола, который сделал ему знак продолжать. — Установлено, что перед самым нападением на Алексея Александровича во всём квартале сотрудниками службы безопасности рода Гагариных были выведены из строя камеры видеонаблюдения. Нападавшими были двое: Руслан Хисматуллин и Фёдор Печорский, оба ветераны боевых действий в ранге «воеводы», жители города Мытищи. — Он вывел на панель фотографии двух мужчин в военной форме. — Как установили жандармы, и подтвердили наши сотрудники, служба безопасности Гагариных просто взяла в заложники семьи этих воевод, после чего им, под угрозой расправы над родными, было приказано устранить Алексея Александровича. Когда Руслан Хисматуллин с трупом своего друга вернулся в Мытищи, его заставили выпить яд, пообещав отпустить как его родичей, так и родичей Печорского. Обещание своё СБ Гагариных не выполнило. — Виталий Борисович начал переключать фотографии на плазменной панели в подтверждение своих слов.

    Меня чуть не вывернуло наизнанку от увиденного: везде кровища, трупы женщин, детей и стариков вповалку, все с перерезанными глотками, неестественно вывернутыми конечностями, вспоротыми животами, с кишками, вывалившимися наружу…

    — Мясники! — охарактеризовал всё это дед. — Дальше!

    — Кроме того, достоверно установлено, что именно поручик Гагарин распространял слухи о молодом князе Пожарском в Измайловском полку. Подводя итог, с уверенностью можно сказать, что основных фигурантов трое: сам князь Гагарин, наследник и его старший сын, тот самый поручик. В СБ Гагариных — начальник и около десятка подчинённых. Сейчас все находятся под наблюдением в фамильном особняке Гагариных. И если мне будет позволено высказать своё скромное мнение, они смирились со своей участью и ждут, когда за ними придут…

    — Ты не ошибаешься, Виталий? — впился в него глазами дед, а мой отец лишь усмехнулся.

    — Думаю, что нет, ваше высокопревосходительство! — вытянулся тот.

    — И что мы тогда здесь сидим? Надо наконец подать к крыльцу особняка Гагариных чёрную решётчатую карету! Как в старые добрые времена! Сашка, — дед наклонился к наследнику престола, — а давай он сопротивление при задержании окажет или там при попытке к бегству…

    — Экий вы, Михаил Николаевич, милосердный! — оскалился великий князь. — Этой мрази так быстро соскочить не получится! Уж я-то об этом позабочусь! — он глянул на меня. — Сдохнет как собака! Особенно после тех картинок из Мытищ, — он указал на плазменную панель, а меня снова замутило. — По коням!

    Когда все вышли во двор, мой отец просто махнул рукой. Этого оказалось достаточно, чтобы «чёрные» загрузились в «Газели» и выехали из двора.

    — Каждый знает свой манёвр… — прокомментировал он происходящее деду.

    — Кто бы сомневался… — не остался в долгу князь Пожарский. — Я тебя, Александр, на совесть учил. А мы пешком пройдёмся. Вперёд! — он показал пример и вышел в переулок, повернув налево, в сторону Остоженки.

    И действительно, шли мы не больше пяти минут, в конце концов оказавшись перед литыми воротами с гербами Гагариных. Ещё на подходе я настроил себя на некое подобие темпа и был готов к любым неожиданностям. Сам особняк Гагариных мной ощущался как некое единое целое, окружённое вкраплением каверн чужого внимания, но я это списал на рассредоточившихся по всему периметру сотрудников Тайной канцелярии. Однако с северной стороны, с Волхонки, приближался источник серьёзного беспокойства.

    — Стоим! — глухо сказал я и указал на безлюдную улицу. — Мы не одни!

    Краем глаза я заметил, как переглянулись дед с отцом и Прохор с Виталием, но все замерли. Секунд через тридцать показалась обычная «Газель», которая встала посреди улицы, перегородив проезд, и из неё начали выходить мужчины в строгих деловых костюмах и при галстуках. Первыми появились великие князья Николай Владимирович, Александр Владимирович и Константин Владимирович. За ними — их отец, великий князь Владимир Николаевич, брат императора. Следующим покинул машину великий князь Николай Николаевич, младший брат отца. Последним на брусчатку вступил сам император, Николай Третий.

    — Доклад! Быстро! — рявкнул он отцу.

    Надо отдать должное Александру Николаевичу, к императору он подошёл, блюдя чувство собственного достоинства.

    — Лица, покушавшиеся на Романова, государь, установлены. Проводится операция по их задержанию. Разрешите продолжить? — картинно вытянулся он.

    — Не имею ничего против, Александр Николаевич! — усмехнулся император. — Продолжайте!

    — К нам кто-то идёт! К воротам, — сообщил я, оставаясь в этом своём состоянии.

    Великие князья переглянулись между собой и на темпе разбежались по всему периметру внешней стороны особняка Гагариных, выходящей на Остоженку. Но беспокоились они напрасно — открылась калитка, и вышли трое, сразу упавшие на колени.

    — Государь! — завопил один из них, с седой головой и бородкой. — Бес попутал! Родичей пощади!

    — А ты, Витька, родичей пощадил этих двух воевод? — вылез вперёд мой дед, вокруг которого опять начал формироваться огненный столб.

    Да и у меня перед глазами встали эти фотографии из Мытищ. В голове что-то щёлкнуло…

    — Лёшка! Лёшка! — кто-то орал мне в ухо. — Очнись! Лёшка! Лёшка!

    Придя в себя, первым, кого я заметил, был Прохор. Маячили лица отца, деда, императора, великих князей…

    — Посмотри на меня! — орал в лицо Прохор.

    — Смотрю, — попытался кивнуть я.

    — Как меня зовут?

    — П-прохор…

    — А ты кто?

    — Князь Пожарский.

    — Ну, слава богу, в себя пришёл… — Прохор уступил место другим.

    — Лёшка, ты как? — дед смотрел на меня с тревогой.

    — Уже нормально, — я попытался встать. — Что случилось?

    — Это был «Царский гнев», внучок! — на меня с улыбкой смотрел император. — О котором многие, к сожалению, стали забывать. Можешь удостовериться, — он указал в направлении ворот особняка Гагариных.

    Там валялись три тела.

    — Я их убил?

    — Нет, Алексей, — хмыкнул Николай Третий. — Только младшего, который бунт в Измайловском полку хотел устроить. Князь Гагарин и наследник просто сильно контужены. С ними мы разберёмся. Не переживай.

    — И что теперь? — я тупо уставился на него.

    — А теперь Михаил Николаевич нас в своём доме угостит чаем. Да, Михаил Николаевич?

    — Да, государь, — кивнул дед.

    — Тогда идите потихоньку в особняк Пожарских, мы вас догоним. И, кстати, Алексей, всё имущество Гагариных теперь твоё. Мы проследим.

    Когда мы уже подходили к воротам особняка, дед решил нарушить молчание:

    — Да, Лёшка, теперь имущество Гагариных твоё… — хмыкнул он, повторяя слова другого моего деда. — Богат, как Крёз!

    — И что изменилось? — поинтересовался Прохор. — Он и до этого был не беден…

    — Это да… — князь Пожарский и не подумал убрать с лица ухмылку. — А сейчас так вообще!..

    * * *

    — И как вам? — поинтересовался в «Газели» император у своих родичей, фактически являвшихся на сегодняшний день советом рода.

    — Так нас всех зацепило! — высказался великий князь Владимир с плохо скрываемым восторгом, а все остальные закивали. — Самый настоящий «Царский гнев»! У кого-то будут вопросы, сомнения? — брат императора посмотрел на своих сыновей и обоих племянников. — Вопросов нет. Когда будем решать вопрос официально, государь?

    — Завтра, утром, — ответил Николай Третий. — А сейчас к Пожарским в особняк едем, уважение надо проявить за воспитание достойного Романова! Сын, — обратился император к наследнику престола, — серьёзный разговор у нас тобой впереди. Будем обсуждать подготовку и итоги сегодняшних мероприятий. А сейчас будь аккуратнее! Алексей парень непростой! Это и вас касается, племяши!

    Глава 2

    Когда мы зашли во двор, дед развил бурную деятельность:

    — Быстро всё проверь! — приказал он Владимиру, начальнику охраны особняка. — Здесь император и остальная семья через пять минут будут. Передай в дом, пусть большую гостиную готовят! И чтоб ни пылинки и соринки!

    Потом дед приказал поставить все машины в гараж, даже свою «Чайку». После чего очередь дошла до домика охраны на воротах и внешнего вида самих охранников.

    — Так. Заново заправились и застегнули все пуговицы! — Команда была незамедлительно выполнена под суровым взглядом главы рода. — Нормально. Теперь он указал на домик, — трое к воротам, греческие статуи изображать будете.

    — Деда, а что за «Царский гнев»? — спросил я, когда он немного расслабился.

    — А это тебе, Лёшка, пусть Романовы сами рассказывают, — усмехнулся дед. — Это способности вашего рода. И тебе, Прохор, на эту тему с его императорским высочеством разговаривать запрещаю! — он посмотрел на моего воспитателя. — Пусть сам у отца и царственного деда спрашивает. — Прохор кивнул. — А ты, Алексей Александрович Романов, не вздумай меня и Прохора позорить недостойным поведением перед остальными Романовыми. Скажут ещё, что зря тебя на воспитание в род Пожарских отдали. Ты меня услышал, Алексей? — дед был очень серьёзен.

    — Услышал, — кивнул я.

    А про себя подумал: «Видимо, придётся свои обиды засунуть куда подальше… О какой благодарности деду и Прохору вообще может идти речь, если я элементарно не смогу выполнить их просьбу и подведу этим самым недостойным поведением».

    В это время во двор как раз заехала знакомая «Газель», которую в том же порядке, как и у особняка Гагариных, покинули мои новые родичи.

    — Государь! Ваши императорские высочества! Прошу в дом! — князь Пожарский сделал приглашающий жест и зашагал к особняку.

    Романовы пошли за ним, мы с Прохором пристроились в конце.

    Большая гостиная представляла собой помещение, заставленное по периметру диванами и креслами, с журнальными столиками между ними. Именно здесь собирались члены рода Пожарских по торжественным поводам. Вдоль стены выстроились три поварёнка со стеклянными глазами, вырядившиеся в красные косоворотки, чёрные штаны и короткие сапоги, ребята, видимо, должны были играть роль официантов. За старшего у них был дед Семён, старый денщик главы рода, последнее время негласно исполняющий обязанности управляющего особняком.

    — Семён! Давно тебя не видел! — воскликнул император.

    — Лет пятнадцать, ваше императорское величество! — низко поклонился тот, а поварята опустили макушки ещё ниже.

    — Время летит, не остановишь… — протянул Николай Третий. — Рад видеть тебя в добром здравии!

    — И я вас, ваше императорское величество! И всех ваших родичей! — выпрямившись, кивнул Семён.

    — Государь! Ваши императорские высочества! Располагайтесь! — сказал князь Пожарский. — Что будете?

    — Водку. — Император оглядел родичей, те, соглашаясь с выбором, кивнули.

    — Семён, проследи, — кинул дед, тот поклонился и вышел вместе с поварятами.

    Так получилось, что князь Пожарский сел в кресло по центру гостиной, Романовы расположились от него по левую руку, я занял место рядом с дедом справа, а Прохор направился на выход.

    — Прохор, вернись, — остановил моего воспитателя император и указал ему на место рядом со мной.

    На минуту повисла неловкая пауза, во время которой всё внимание моих новых родичей было устремлено на меня. Если отец с дедом-императором и его братом смотрели с улыбкой, то вот взгляды великих князей были изучающими. Мне, откровенно говоря, стало от этого не по себе…

    — Ну что, Алексей, давай знакомиться! — усмехнулся Николай Третий. — Меня ты должен знать, по всей империи портреты развешаны… — Я кивнул. — Так получилось, что я твой дед. Именно так меня и называй в неформальной обстановке, такой, например, как сейчас. Во всех остальных случаях обращение «государь» вполне сгодится. Это мой сын, Александр, твой отец. Вы уже знакомы, как и с твоим двоюродным дедом Владимиром. — Великий князь встал и кивнул. Его примеру последовали и все остальные великие князья. Встали и мы с Прохором. — Дядька твой, Николай. — Родной брат отца тоже кивнул. — Двоюродные дядьки Николай, Александр и Константин. Присаживайтесь. — Император махнул рукой, и мы все опустились в кресла. — Формально совет рода состоится только завтра, на повестке будет один вопрос — признание Алексея Александровича Романова сыном цесаревича Александра без приставки незаконнорождённый, со всеми вытекающими из этого последствиями. Думаю, тебе, Алексей, не надо объяснять эти самые последствия? — император смотрел на меня вопросительно.

    — Не надо, государь, — кивнул я. — Дед с Прохором мне всё объяснили.

    — Хорошо, Алексей. — Император улыбнулся. — Совет состоится завтра в десять утра, в Жуковке. Не опаздывай. Михаил Николаевич, нашего внука доставишь лично. Прохор, будь тоже.

    — Будем, государь, — заверил князь Пожарский.

    — И ещё, Алексей, — второй мой дед опять смотрел на меня. — Решение о том, что ты будешь воспитываться в роду Пожарских, принимал я. Фактически единолично. Твой отец возражал, как и твоя бабка, императрица Мария Фёдоровна. Все свои обиды и претензии можешь высказывать мне. Александр виноват лишь в том, что очень сильно любил твою покойную мать. В своё оправдание могу сказать лишь одно — действовал я так только для блага рода. Возникла бы сейчас такая же ситуация — поступил бы аналогичным образом. Станешь постарше, Алексей, может, и поймёшь…

    Наш разговор прервался с появлением поварят, возглавляемых Семёном. Шустро выставив на столы графины с водкой и закуску, они, по знаку хозяина дома, покинули гостиную.

    Эта маленькая пауза в разговоре позволила мне чуть по-другому взглянуть на отца, ведь император фактически подтвердил слова деда и Прохора о том, что цесаревич всегда был рядом.

    Первый тост был за главу рода Пожарских, в котором император выразил благодарность славному семейству за моё достойное воспитание. Следующим, ответным, тостом князь Пожарский поблагодарил род Романовых за оказанное доверие и дал понять, что с моим воспитанием не было особых проблем по причине хорошей наследственности. Сказал он это, многозначительно посмотрев на Николая Третьего и цесаревича. Выпили и за это. Отдельного тоста удостоился и Прохор, которому пообещали, что его деятельность в качестве воспитателя скоро не закончится, по крайней мере, точно продлится до моего совершеннолетия. Напряжение за столом постепенно развеялось, и присутствующие как-то незаметно разделились на две группы: князь Пожарский с императором и великим князем Владимиром Николаевичем и мы с отцом, Прохором и остальными великими князьями.

    — Давай, Алексей, рассказывай про свою жизнь, — попросил меня Николай Николаевич, брат отца, когда все великие князья переместились на «нашу» с Прохором половину. — Про учёбу, про корпус, про друзей. А то с нами Александр не сильно многим делился, — он укоризненно посмотрел на цесаревича, а другие мои дядья подтверждающе загудели.

    Пришлось рассказывать.

    — Вот племяннику повезло! — усмехнулся он, когда я закончил. — Хоть иногда в корпусе душу отводит! — Все остальные завистливо переглянулись.

    — В каком смысле, Николай Николаевич? — не понял я.

    — Во-первых, не Николай Николаевич, а дядька Николай! — назидательно сказал он. — Во-вторых, мы все закончили Московское Высшее Командное училище, только разные факультеты. И нам во время учёбы дозволялось пользоваться силой в строго определённых случаях, в отличие от других курсантов. А тренировались мы только в Жуковке, на фамильном полигоне, и то только между собой.

    — Почему? — опять не понял я.

    — Отец тебе всё объяснит, — шутливо отмахнулся от меня великий князь. — А ты в свои семнадцать лет уже и тех вояк в банке взял, и шпиона этого… Вот я и говорю, что тебе повезло! Мы-то в этом возрасте только к казарме привыкали и о подвигах мечтали! По стопам отца пошёл, это он у нас жандармский факультет закончил.

    Дальше разговор коснулся Прохора, которого, как оказалось, все прекрасно знали. Отец сообщил великим князьям, что мой воспитатель достиг ранга «абсолют». Из поздравлений я понял, что никто и не сомневался в его талантах.

    — Прохор, мне кажется, или ты помолодел? Просто давно тебя не видел… — спросил мой самый молодой дядька, Константин Владимирович.

    Воспитатель кинул взгляд на отца, который и ответил двоюродному брату:

    — Помнишь, что мог Александр Первый? — Тот кивнул. — Алексей может то же самое. Но до конца мы с отцом не уверены.

    Надо было видеть лица великих князей, которые уставились на меня в изумлении. А отец продолжил:

    — К Михаилу Николаевичу приглядитесь.

    Теперь уже все смотрели на князя Пожарского, который в этот момент как раз разливал водку по рюмкам — старшим Романовым и себе. Первым не выдержал дядька Николай, как я понял, он был самым непоседливым из великих князей.

    — Михаил Николаевич, я прошу прощения, а как вы себя чувствуете?

    — В смысле? — опешил князь Пожарский.

    — Николай, ты разве не видишь, что мы разговариваем? — нахмурился император, указывая на уже практически пустой графин с водкой.

    — Отец, просто Сашка сказал про прадеда Александра Первого… — чуть замялся великий князь. — Вот я и…

    — Понятно, — протянул Николай Третий. — У Прохора спросите, а нас, молодёжь, оставьте в покое! — Они отвернулись и продолжили негромко о чём-то разговаривать.

    Теперь Прохору было не отвертеться, и пришлось ему в подробностях рассказать о своём «лечении». Потом наступила моя очередь. В двух словах я описал всё, что видел, чувствовал и исправлял, заметив, как к нам тихонько присоединяются все три присутствующих здесь моих деда.

    — Алексей, я готов! — заявил дядька Константин, когда я закончил. — Хоть этих наконец побью! — он указал на старших Владимировичей. — И этих! — имелись в виду Николаевичи.

    — Цыц, молодёжь! — вмешался император. — Всему своё время! Давайте-ка уже по домам, завтра трудный день. А мы посидим ещё втроём, по-стариковски… Александр, довези сына с Прохором до Жуковки.

    Всю дорогу мы молчали, только в конце, когда обычная «Нива» заехала на территорию поместья Пожарских, отец поинтересовался:

    — Обижаешься на меня, Алексей?

    Я, сделав над собой усилие, ответил:

    — Дай мне время. Слишком всё неожиданно…

    — Хорошо, — кивнул он и протянул руку, пожав которую, я вышел из машины.

    Уже когда мы с Прохором поднялись на крыльцо, воспитатель похвалил:

    — Молодец, Лёшка! Вёл себя достойно! Вот и дальше постарайся действовать так же. Будь достоин фамилии Романовых и Пожарских!

    Ещё на входе мы услышали громкий женский смех, несмотря на то, что был уже двенадцатый час ночи. Когда же зашли в гостиную, поняли его причину — пьяненькие Леся с Викой вышагивали перед сидящим на диване Сашкой Петровым в нарядах пятидесятых-шестидесятых годов. Если Леся сделала себе высокую причёску и была одета в чёрное платье с пышной, летящей юбкой, которое оставляло открытыми плечи, то вот Вика щеголяла в безразмерной яркой рубашке, частично заправленной в шорты из обрезанных джинсов, огромных очках и бандане.

    — Мальчики вернулись! — увидела нас Вика. — У вас всё нормально? А где Михаил Николаевич?

    — Да, мы вернулись. У нас всё хорошо. Михаил Николаевич задержится в городе, — по порядку ответил Прохор. — А вы чем занимаетесь?

    — Нам Наталья вещи из старого гардероба принесла, — заявила Леся. — У нас костюмированная вечеринка! Посмотрите! — она указала на стол, который был усыпан набросками женских нарядов.

    — Еле за ними успеваю! — указал пьяненький Петров на рисунки. — Вика уговорила написать её портрет, сейчас выбираем образ…

    Твою же мать… Я мысленно схватился за голову. Сашка ещё портрет деда не написал, Юсупова, Долгорукая и Шереметьева в очереди стоят, я ещё молчу про мою, как оказалось, сестру, Марию Романову…. А тут его уже, по тихой грусти, взяли в оборот! И куда, спрашивается, смотрела Леся?

    — Слышал, Лёшка? — гордо выпрямилась Вика. — Образ выбираем! Может, в камуфляже и с автоматом? Как настоящая валькирия? — Огромные очки мешали мне понять, шутит девушка или нет…

    — А что, мне нравится! — подал с дивана голос Петров. — Вика в униформе, с автоматом… В этом определённо что-то есть!

    Я уже собрался сказать всё, что думаю по этому поводу, но Прохор меня опередил:

    — Леся, опиши Вике все перипетии нелёгкой судьбы нашего художника в последнее время.

    Через пять минут расстроенная Вика спросила у меня:

    — Лёшенька, но можно же что-нибудь сделать?

    — Не уверен, — ответил я, кровожадно смотря на опустившего глаза друга. — Разве что Александру бросить учёбу и плотно заняться выполнением данных обещаний… И переодевайтесь давайте, гулять пойдём. Свежий воздух вам явно не будет лишним.

    Когда девушки ушли в соседнюю комнату, Сашка подал голос:

    — Лёха, извини! Опять за языком не слежу. Но Вика так просила! Я не устоял! И где ты их таких милых только находишь?! — На что мы с Прохором только усмехнулись, лишний раз убедившись в том, что решение о выборе рода Пожарских в качестве агента молодого художника было верным.

    Прогулка на свежем воздухе оказала благотворное воздействие на обеих девушек и моего друга, и когда мы через полчаса вернулись домой, они все чувствовали себя весьма неплохо. Проводив Сашку до его комнаты, мы втроём направились в мою.

    — У тебя кровать мягче, — пояснила Вика.

    — А я уже привыкла с тобой засыпать… — зевая, сказала Леся.

    * * *

    Когда «молодёжь» разъехалась, а Семён принёс ещё один графин с водкой, император спросил у брата:

    — Володя, как думаешь, стоит ли прямо сейчас объявлять про Алексея?

    Тот задумался и посмотрел на князя Пожарского, давая понять, что отвечать придётся ему.

    — Хорошо, — вздохнул Николай. — Что ты, Миша, думаешь по этому поводу?

    — Думаю, Коля, что надо повременить с официальным объявлением, — ответил князь. — У внука только жизнь в столице начала налаживаться, друзья появились, служба в корпусе пошла. Ну, объявишь ты на весь мир, что у Александра сын есть, которого все эти годы тщательно скрывали. И у него даже происхождение очень достойное, на зависть многим, — мать — княжна Пожарская. Да никто и слова не скажет! Подданные и все главные рода империи только радоваться будут, узнав, что есть кому в будущем императором стать, да девок своих подсовывать! Кого в жёны, а кого и в любовницы! А сам Алексей? У него же никого вокруг не останется после этого! Никаких друзей и просто хороших знакомых! Все, конечно, станут относиться к нему с должным уважением, пытаться набиться в друзья и приятели с прицелом на будущее, но ты готов поручиться за искренность их чувств? — князь пристально смотрел на императора.

    — Нет, Миша… — помотал головой Николай.

    — Коля, сколько мы с тобой друг друга знаем? — продолжил Пожарский. — Лет семьдесят, если не больше! С Володькой столько же. — Великий князь кивнул. — Мы с детства знакомы, тогда на деньги и власть было наплевать! Наши сыновья друг с другом хорошо ладят, в лицее учились вместе. Все друг другу свои. Вот и надо Алексея делать своим для общества, с друзьями, недругами, общими дурными выходками и шалостями! Как у нас с вами двумя было. Чтобы были общие воспоминания. Необходимо, чтобы Алексей хотя бы для общества ещё какое-то время побыл князем Пожарским. Я всё сказал.

    — Вова? — Николай посмотрел на брата.

    — Я согласен с Мишей, — кивнул великий князь. — Он дело говорит. Но решать тебе, Коля.

    Император взял графин и разлил водку по рюмкам. Но этого времени на размышления ему не хватило, и он подцепил вилкой кусок колбасы.

    — Хорошо. — Император бросил вилку и взял рюмку. — Будь по-вашему! За молодого князя Пожарского! — Они чокнулись и выпили. — Но каков был «Царский гнев»? А ведь Алексей ещё в полную силу не вошёл! Что же будет дальше?

    — Ты, Коля, не загадывай! — хмыкнул великий князь. — Главное, чтоб он с тобой, Сашкой и сёстрами общаться нормально начал.

    — После Колиной речи о том, что все претензии как к главе рода предъявлять надо к нему, будет всё нормально, — заверил Пожарский. — У Лёшки на лице облегчение было написано. Я заметил. Это ты, величество, вовремя сказал! Уважаю!

    — Нет ничего проще, твоё сиятельство, чем говорить правду! — с важным видом сказал император и разлил из графина водку по рюмкам. — Давно так душевно не сидел. За правду!

    Только в третьем часу ночи князь Пожарский загрузился вместе с обоими Романовыми в свою «Чайку», и они поехали в Жуковку.

    * * *

    Пробуждение было просто отличным — в окно пробивались лучики солнца, я выспался, а по бокам тихонько сопели две красавицы. Аккуратно покинув кровать, направился в душ. Когда вернулся, девушки уже не спали.

    — Пожарский, сколько время? — абсолютно обнажённая Вика встала с кровати и потянулась.

    Отвечать я не спешил, а решил насладиться открывшимся зрелищем.

    — Ты сильно-то не засматривайся, Лёшка! — голая Леся слезла с другой стороны кровати. — А то ревновать буду! — и она, виляя бёдрами, пошла в ванную комнату.

    Так и не дождавшись моего ответа, Вика нагнулась и подняла с пола телефон.

    — Половина восьмого, лишние полчаса поспала, — сказала она, бросила аппарат на кровать и подскочила ко мне, быстро нанося удары маленькими кулачками.

    Да… Что-то в этом есть, когда обнажённая рыжая Ведьма прямо с утра использует тебя в качестве мешка с песком.

    — Зарядка сделана! — заявила она с улыбкой, после того как обозначила мне удар ногой в голову, продемонстрировав и хорошую растяжку, и всё остальное. — Я в душ! Не скучай, Пожарский!

    На завтрак мы попали только после восьми, одновременно из своей спальни вышел и дед.

    — Всем доброго утречка! — поприветствовал он нас. — Как спалось?

    — Отлично, Михаил Николаевич! — за всех ответила Вяземская.

    — Вот и хорошо, — кивнул старик. — Мы с Алексеем и Прохором через часик вас покинем, так что займёте себя сами, девушки. Имение опять в вашем полном распоряжении. А где наше молодое художественное дарование?

    — Ещё не появлялся, — ответил я.

    — Ну, пусть спит, — дед уселся за стол, а Наталья поставила перед ним тарелку с домашним творогом. — Молодое дело, оно такое…

    Сашка появился минут через пятнадцать.

    — Прошу прощения! Проспал! — он виновато улыбнулся. — Не удержался вчера… Девушек в нарядах рисовал.

    — Ага, — кивнул дед. — Мне Наталья уже доложила, что вчера вам весь этот старый хлам достала. Александр, ты помнишь про своё обещание?

    — Конечно, Михаил Николаевич! Первый портрет ваш! — заверил тот, а я многозначительно посмотрел на Вику, которая только улыбнулась.

    — Так, Алексей! — дед вытер губы салфеткой. — Через пятнадцать минут жду тебя при параде на крыльце. Прохор уже готов.

    Когда я вышел на крыльцо, надев костюм и галстук, то чуть не рассмеялся — внизу стоял белый четырёхместный электромобиль для гольфа с гербами Пожарских, за рулём которого сидел Прохор, одетый, как и я, в строгий деловой костюм.

    — Прокати нас, Петруша, на тракторе! — начал петь я. — До околицы нас прокати!

    — Садись уже, певун! — усмехнулся он. — Тачка — огонь! Скоро оценишь.

    — Всё, погнали! — это был уже дед, который выскочил из дома, быстро спустился по ступеням и залез на заднее сиденье гольф-кара, я пристроился рядом. — Теперь, Лёшка, слушай меня внимательно, — сказал он, в то время как Прохор выруливал на аллею, ведущую в сторону поместья Романовых. — Я сегодня ночью с дедом твоим другим и братом его Владимиром поговорил. Предварительное решение таково — Романовы тебя признают полноправным сыном цесаревича, но официально об этом объявлять не будут. Побудешь пока князем Пожарским какое-то время, пообтешешься, врастёшь в светское общество, расширишь круг знакомств, люди к тебе привыкнут…

    Это устраивало меня в полной мере! Не хватало ещё, чтоб люди при моём появлении в ступор верноподданнический впадали и в ноги кидались. Да и в университете всяко спокойнее будет! Не скрывая своей радости, я задал деду самый главный вопрос:

    — Деда, а жить я там же буду? С Прохором?

    — Думаю, что да, — кивнул он. — Там сейчас как раз срочно ремонт доделывают силами императорского рода. Но моей охраны там больше не будет. Верно, Прохор?

    — Да, Михаил Николаевич, — обернулся на секунду воспитатель. — Если утвердят такой вариант, однозначно будет выделена специальная группа дворцовой полиции.

    — Да на кой она мне? — попытался заранее отказаться я. — Чем при нападении Гагариных помогли те твои ребята, деда? Только мешали…

    — Прохор, объясни отроку…

    — Чтоб все эти нападения предотвращать на стадии подготовки, Лёшка, — хмыкнул тот. — Так что привыкай, твоё императорское высочество.

    — А ещё они на меня стучать будут отцу с дедом, — заметил я.

    — Ну, а как ты хотел, внучок, — теперь ухмылялся старик. — Всё для твоей же пользы. Своих детей заведёшь, ещё и Тайную канцелярию подключишь…

    Вскоре на границе имений Романовых и Пожарских показались ворота, которые при нашем приближении открылись, а два крепких мужика в форме дворцовой полиции вытянулись и отдали деду честь.

    * * *

    В гостиной императрицы Марии Фёдоровны в кресле сидела и ревела жена цесаревича, Екатерина Викторовна.

    — Хватит ныть! Соберись! — прикрикнула на сноху хозяйка покоев. — Твой отец сам посмел поднять руку на Романова, моего родного внука. За это полагается… Сама знаешь, что за это полагается! И он вместе с твоим братом будет казнён!

    — Но можно же хоть что-то сделать… Как-то заменить на более мягкое наказание! А Александр и государь со мной вообще не разговаривают! — опять заревела Екатерина.

    — Да я сама с тобой разговаривать не хотела, — хмыкнула Мария Фёдоровна. — Мне важно, чтобы девочки на совете рода были в нормальном состоянии, и ты выглядела прилично. Что родичи-то подумают? — И жёстко добавила: — Вопрос с Алексеем решён и будет сегодня озвучен. А если ты, Катька, попробуешь хоть что-нибудь вякнуть, или там внучек моих против брата настроить, или ещё как-нибудь Алексею навредить, я тебя лично со свету сживу. Обещаю! Веришь мне?

    — Да, — пискнула сжавшаяся в кресле Екатерина Викторовна.

    — А теперь марш к себе! И приведи себя в порядок!

    * * *

    Побывать в поместье Романовых в Жуковке мечтали очень многие. Это было знаком особого отношения, этим гордились, об этом рассказывали с придыханием и плохо скрываемой гордостью. А всё потому, что поместье традиционно использовалось императорским родом для отдыха, в отличие от того же Кремля, более официального и доступного. Вот и я невольно начал проникаться атмосферой этого места, являвшегося «дачей» для очень многих и многих, как оказалось, моих предков. Особую остроту добавили детские воспоминания — очень мне маленькому хотелось попасть за высокий кирпичный забор на загадочную территорию императорской семьи, а дед только хмыкал и обещал, переглядываясь с Прохором:

    — Обязательно, Лёшка, попадёшь! И не через забор, а через ворота!

    Вот и сбылись дедовские обещания…

    Проехав по дорожке, проложенной в лесу, мы оказались на открытом пространстве с островками леса, большим прудом, беседками и мощёными аллейками, по которым прогуливалась охрана с собаками. На нас, впрочем, они не обращали никакого внимания. Вскоре из-за холма показался и комплекс зданий с настоящим четырёхэтажным дворцом. Именно к нему и направил гольфмобиль Прохор. Дед достал телефон и кого-то набрал.

    — Встречай. Подъезжаем.

    Когда дед убрал телефон, я спросил:

    — А это нормально, что мы вот так подъедем? На этой таратайке?..

    — Нормально, — усмехнулся дед. — Это означает, что мы к императору заглянули по-соседски. Понял? — Я кивнул. — Особенно мне первый раз так понравилось приехать. Не помню уж, по какому поводу Романовы устроили приём, но я заявился через лес как раз на этой, как ты выразился, таратайке! Чуть припозднился, понятно, все уже успели собраться вон на той лужайке, — он указам на большую поляну с неработающими фонтанами перед дворцом. — И тут, значит, появляюсь я… Посмеялся, конечно, народ, а в глазах зависть — Пожарские де даже не утруждают себя через главные ворота к Романовым ездить, напрямую через лес заявляются! — дед довольно улыбнулся. — Да и Романовы потом, бывало, так же к нам в гости приезжали. Кстати, помимо тех ворот, через которые мы проехали, есть ещё несколько — в разных местах.

    — Деда, да знаю я. В детстве же всё здесь облазил, — напомнил я ему.

    Вблизи дворец производил ещё более величественное впечатление — колонны, огромные окна, лепнина по светлому фасаду с двуглавым орлом в центре, статуи орлов рядом с крыльцом, на котором нас ждал отец.

    — Добро пожаловать! — спустился он к нам по ступеням и пожал руки. Подскочивший слуга в ливрее сел за руль гольфмобиля и отъехал. — Все собрались, ждём только вас! Прошу за мной.

    Оказавшись внутри дворца, я был поражён обилием картин, антикварных даже на первый взгляд, ваз, статуэток, предметов мебели. Везде, куда бы я ни посмотрел, сверкала позолота.

     
    — Традиции… Ничего не поделаешь… — заметив мои взгляды, бросаемые по сторонам, сказал отец, когда мы поднимались по мраморной лестнице. — Иначе уважать перестанут. В личных покоях всё гораздо скромнее. Нам сюда, — он указал на одну из дверей на втором этаже, которую охраняли двое полицейских, а на одном из диванов сидели три женщины в одинаковых светлых костюмах.

    При появлении цесаревича они встали, кивнули и спокойно уселись обратно. «Видимо, валькирии», — подумал я.

    — Михаил Николаевич, Прохор, вам придётся обождать здесь. Сами понимаете… — отец указал на другой диван. Подождав, когда дед с Прохором расположатся, цесаревич сказал мне: — А теперь слушай меня внимательно, Алексей. Когда твой дед скажет фразу: «Добро пожаловать обратно в семью!», ты должен будешь громко произнести следующее: «Здравствуйте, родичи!» — и поклониться. Запомнил?

    — Запомнил, — кивнул я.

    — Отлично. Пойдём, совет рода ждёт. — Он открыл дверь и пропустил меня вперёд.

    Зал, в котором я оказался, напоминал художественный музей: на стенах были развешаны портреты царей и императоров из рода Романовых. Между ними и в углах висели и крепились на стойках мечи, сабли, копья, щиты и богато украшенные доспехи. В центре зала выделялся старинный монументальный стол с не менее монументальными и старинными стульями. Вокруг, разбившись на отдельные группы, стояли Романовы, все, как и я, одетые в деловые костюмы. В противоположном углу комнаты я заметил императрицу, Марию Фёдоровну, с женой отца, Екатериной Викторовной, и моими единокровными сёстрами: Марией, Варварой и Елизаветой. Цесаревич взял меня под локоток и повёл именно к ним. Добраться быстро до женщин рода Романовых нам не удалось — пришлось по дороге поздороваться с Владимировичами и Николаем Николаевичем, родным дядькой. Дальше отец представил меня двум двоюродным братьям деда, Павлу Александровичу и Александру Александровичу, ещё крепким старикам за семьдесят, и их сыновьям, Виктору и Дмитрию Павловичам, и Александру с Владимиром Александровичам.

     
    — Похож на Сашку! — вынес вердикт улыбающийся Александр Александрович. — Добро пожаловать обратно в семью! — он хлопнул меня по плечу.

    Императрица, когда мы до неё наконец добрались, на разговоры размениваться не стала, а молча обняла и крепко прижала к себе. Я же ничего поделать с собой не мог и просто позволял себя тискать, испытывая при этом не очень приятные ощущения — люди вокруг, по сути, были для меня пока чужими, к новой семье предстояло привыкнуть. Наконец, отпустив меня, Мария Фёдоровна указала на жену отца:

    — Екатерина Викторовна, твоя… мачеха, — холодно произнесла императрица, а я с трудом кивнул урождённой Гагариной.

    Лицо мачехи напоминало восковую маску со следами недавней истерики. Никак на меня не прореагировав, она продолжала пялиться прямо перед собой.

    — Твои младшие сёстры, Алексей, — продолжила Мария Фёдоровна, перестав обращать внимание на Екатерину Викторовну. Слово «младшие» императрица выделила особо. — Мария, Варвара и Елизавета. — Девочки одновременно сделали книксен и выпрямились.

    — Очень приятно познакомиться, девушки! — кивнул я с улыбкой.

    — А хочешь я тебе дом покажу, Алексей? — шагнула вперёд самая младшая, Лиза, наряженная в красивый сарафанчик голубого цвета. — Я здесь всё знаю! Меня даже к деду-иператору в кабинет пускают! Я тебя проведу!

    — Не иператору, а императору, Лиза, — поправила восьмилетнюю сестру Мария. — Ты ещё успеешь показать братику дворец. — К моему удивлению, малышка кивнула с важным видом и сделала шаг назад.

    — Действительно, ещё успеете тут нагуляться. — Цесаревич присел и поцеловал в лобик Лизу. — Обещаешь не капризничать? — Та кивнула. — Варя, займи чем-нибудь сестру, пока дед не пришёл. — Моя средняя тринадцатилетняя сестра тоже кивнула. — Мама, Маша, посадите Алексея между собой, пока тут официальная часть длиться будет.

    — Иди уже, мы всё знаем, — шутливо отмахнулась от него императрица.

    Не успел отец отойти, как двери уже с этой стороны открылись, и в зал зашёл император в сопровождении своего младшего брата Владимира. Отыскав взглядом меня, он направился навстречу.

    — Доброе утро, Алексей! — улыбаясь, протянул мне руку.

    — Доброе утро… деда, — я пожал её.

    С великим князем Владимиром мы поручкались молча.

    — Так, родичи, приступим, — громко сказал Николай. — Прошу присаживаться.

    В то время как мужчины рода Романовых, входящие в совет, занимали места за столом, императрица, мачеха, мои сестры и я сели на специально приготовленные стулья у одной из стен.

    — Вопросов на повестке дня два, — продолжил император, дождавшись, когда все займут места. — Со вторым разберёмся чуть позже. Первый вопрос — признание Алексея Александровича Романова полноправным сыном Александра Николаевича Романова, наследника престола, со всеми вытекающими отсюда последствиями, о которых, надеюсь, напоминать никому не надо, — он обвёл взглядом сидящих за столом. — С ситуацией вы все знакомы много лет, с самого рождения Алексея, дополнительные сведения получили перед советом. Ставлю вопрос на голосование. Родичи, кто за то, чтобы признать Алексея Александровича Романова полноправным сыном Александра Николаевича Романова? Прошу поднять руки. Единогласно. — Император повернулся ко мне. — Алексей Александрович, подойдите. — Я встал и на негнущихся ногах направился к столу, а дед в это время сказал отцу: — Александр, позови Пожарского с Белобородовым.

    Вошедшие в зал князь Пожарский и мой воспитатель поклонились присутствующим и, ведомые цесаревичем, встали рядом с моими сёстрами.

    — Итак, родичи! — поднялся со стула император. — Представляю вам великого князя Алексея Александровича Романова! Добро пожаловать обратно в семью!

    — Здравствуйте, родичи! — громко сказал я и поклонился, как и учил отец.

    Великие князья за столом одобрительно зашумели. Дождавшись, когда гомон чуть уляжется, император продолжил:

    — Так. С формальностями покончили. Теперь хотелось бы отдельно поблагодарить князя Пожарского и члена нашего рода, теперь уже потомственного дворянина Белобородова, за воспитание Алексея Александровича. — Николай подошёл к ним и по очереди обнял под хлопки остальных Романовых.

    Когда император вернулся к своему стулу, он сделал мне знак оставаться на месте и продолжил:

    — Осталось, родичи, решить второй вопрос, о котором вам сегодня утром говорилось тоже. Предлагаю отложить официальное объявление о новом статусе Алексея на неопределённый срок по озвученным причинам. Титуловаться он будет, как и прежде, князем Пожарским. Кто «за»? Единогласно. Тогда ко всем огромная просьба: об итогах сегодняшнего совета рода не распространяться. — Одобрительный гул подтвердил, что все всё поняли и согласны. — Вас это касается особенно. — Николай с улыбкой смотрел на внучек, которые встали, сделали книксен и в один голос сказали:

    — Да, государь!

    Чем вызвали улыбки и добрый смех родственников.

    — Совет рода закончен, — подвёл итог император. — Всех прошу пройти в столовую на торжественный обед.

    Источник - knizhnik.org .

    Комментарии:
    Информация!
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
    Наверх Вниз