• ,
    Лента новостей
    Опрос на портале
    Облако тегов
    crop circles (круги на полях) ufo АЛЬТЕРНАТИВНАЯ ИСТОРИЯ Альтеверс Англия и Ватикан Атомная энергия Беженцы. Война на Ближнем Востоке. Борьба с ИГИЛ Вайманы Великая Отечественная война Внешний долг России Военная авиация Война Вооружение России ГМО Газпром. Прибалтика. Геополитика Гравитационные волны Ельцин Жизнь с точки зрения науки Законотворчество Информационные войны Историческая миссия России История История возникновения Санкт-Петербурга История оружия Источники энергии Кризис мировой экономики Крым Культура. Археология. МН -17 Малороссия Мегалиты Металлы и минералы Мировые финансы Мозг Наука Научная открытия Научные открытия Невероятные фото Нибиру Новороссия Опозиция Оппозиция Оружие России Песни нашего века Подлинная история России Политология Президентские выборы в России Президентские выборы в США Природные катастрофы Пространство и Время Птах Роль России в мире Романовы Российская экономика Россия Россия и Запад Россия. Космические разработки. СССР США Сирия Сирия. Курды. Старообрядчество Тартария Творчество наших читателей Украина Украина - Россия Украина и ЕС Церковь и Власть Человек Экономика России Энергоблокада Крыма Юго-восток Украины артефакты Санкт-Петербурга босса-нова джаз для души историософия история Санкт-Петербурга ковид коллективная рефлексия лето мгновенное перемещение в пространстве международные отношенияufo музыка нло нло (ufo) псевдоальтернатива саксофон сказкиПтаха современная литература социальная фантастика удача фантастика фантастическая литература философия черный рыцарь чистая альтернатива юмор
    Сейчас на сайте
    Шаблоны для DLEторрентом
    Всего на сайте: 23
    Пользователей: 1
    Гостей: 22
    HannaHumphery47
    Архив новостей
    «    Ноябрь 2022    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     123456
    78910111213
    14151617181920
    21222324252627
    282930 
    Ноябрь 2022 (1048)
    Октябрь 2022 (1418)
    Сентябрь 2022 (1532)
    Август 2022 (1002)
    Июль 2022 (1501)
    Июнь 2022 (853)
    Андрей Белянин: Вампирея капитана Блада

     Андрей Белянин

    Вампирея капитана Блада

    Посвящается Николаю Смыслову —

    врачу, капитану и человеку…


    Глава 1

    ЗАСЛАНЕЦ

    …Когда вампиры Нового Света, взяв на абордаж очередной корабль Вест-Индской торговой компании, подняли головы и завыли в высокие небеса, повернув морды к холодным вершинам далёких Анд, подавляющее большинство европейцев ещё и близко не могли оценить уровень надвигающейся на них опасности.

    Даже когда жадные солдаты Писсаро и Кортеса в безумных поисках золота срывали печати со старинных замков, взрывали порохом проходы в замурованные пещеры, разбивали тайные могильные плиты, они также не ведали, какое Зло выпустят на свободу. Через пару десятков лет всё побережье Южной Америки заполыхало огнём пожарищ, а страшные человекоподобные твари слизывали, хохоча, горячую кровь с растерзанных жертв.

    Люди довольно быстро вспомнили все проклятия древности, вооружились святой водой, железом и серебром, в неравном бою отстаивая собственные жизни. И на какое-то время им казалось, что вампирская угроза остановлена, но страшные создания ада сумели организоваться, они стали умнее и хитрее, научились обуздывать свой голод, терпеть солнечные лучи, применять все достижения науки и техники начала девятнадцатого века, но самое главное — им удалось заставить людей воевать друг с другом…


    …Тем временем в далёкой Англии Питер Блад, вполне себе самодостаточный бакалавр [Бакалавр — учёная степень в старинных институтах и университетах. Даже у нас кое-где ещё встречаются смешные выпускники в лиловых балахонах и чепчике с плоским квадратом на учёной голове.] медицины, раскурил трубку, полностью сосредоточив внимание на уходе за двумя горшками чеснока. Вопреки врождённому чувству юмора, он даже ни разу не плюнул сверху на бесконечный людской поток, заполнивший узенькую улочку в сонном Бриджуотере.

    Толпы людей, бесцельно толкаясь, шли на площадь перед замком, где сэр Фергюсон, отбитый на всю башку капеллан «Кровавого герцога», читал проповедь, в которой было больше фейков, провокаций и призывов к мятежу, чем обращений к богу. Хотя что мог решить мятеж, если, по слухам, вампиров начали отлавливать уже даже в английских портах. Простой народ жаждал знать, что будет дальше, если власть продолжит бездействовать.

    В нетрезвой толпе воодушевлённых горожан встречались мужчины со старинными мушкетами из разграбленного местного музея и двуручными мечами. Но большинство просто тащили на плечах огромные пики, переделанные из крестьянских кос, жутко страшные на вид, но по факту мало чем пригодные для реального боя. Таких «хероев» голодные вампиры порвали бы на раз, в отличие от закованных в железо испанцев, которые служили единственным щитом Старому Свету, хотя порой и успешно действовали заодно с теми же вампирами.

    Ряды случайных вояк состояли из каменщиков, садовников, сапожников, гончаров, ткачей, пекарей, рыбаков, кузнецов, писателей, музыкантов и представителей других мирных профессий. Под чёрные знамёна незаконнорождённого герцога с половиной вампирской крови в жилах встало практически всё мужское население городка. Ну, разве что исключая последних трусов.

    Однако стройный бакалавр медицины Питер Блад, от роду не знавший, что такое трусость, на участие в мятеже всё равно категорически не подписывался. Способный мастерски владеть шпагой, ланцетом и пистолетом, он в этот тёплый июльский вечер ухаживал за цветущим чесноком и лишь время от времени бросал вслед охваченным мятежной лихорадкой героям слова из своего любимого Горация [Гораций — римский поэт I века до н. э. Любим многими до сих пор, и есть за что!]: «Куда, куда бежите вы, о психи?!»

    Так почему же этот самый Питер Блад не спешил стать под так называемые «знамёна свобод и вольностей», расшитые порочными девственницами Таунтона, воспитанницами массажных интим-салонов мадемуазель Блэйк Старр? Как потом пели в круговых тюремных балладах, эти невинные девицы разорвали свои нижние шёлковые одеяния, чтобы, оставшись голыми, пошить из них знамёна для армии вампира Монмута! Господи, какая псевдопатриотическая пошлость…

    Строки из Горация, обвиняющие восставших в массовом психозе, били точно в цель. Все они казались Питеру полными идиотами и безумцами, радостно спешившими навстречу своей смерти и в упор не видевшими реальной опасности, угрожавшей из-за океана всему цивилизованному миру.

    — Да просто я отлично знаю этого прощелыгу герцога Монмута и его мамашу, — бормотал доктор, любуясь растущим чесноком. — Бледная, словно потолок, красотка с выдающимися клыками и глазами красными, как у кролика! А вы читали их листовки? «После смерти нашего государя Карла II право на престол Англии, Шотландии, Ирландии, Франции, Испании, Греции, Германии, Австрии, Македонии, Ирландии и на европейскую часть России со всеми её владениями и подвластными территориями переходит к благородному сэру Джеймсу, герцогу Монмутскому, сыну и законному наследнику Карла II. А все, кто против, суть есть оборзевшие враги народа и кАллаборанты, чья кровь должна наполнить желудки избранных!» Какая дешёвка, песок мне в почки…

    Каким же надо быть дубовым кретином, чтобы идти за ним? Более того, как можно поверить, что «нехай упир на трон прийде, в стране порядок наведе»?! Но вот же, нате вам, несколько знатных вигов [Виги — политическая партия в Англии (XVII–XIX вв.), родоначальница английской либеральной партии. Вечный противник партии тори. На карикатурах вигов изображали ослами, а тори — слонами. Видимо, за дело.] легко всколыхнули простодушный народ на праведное восстание.

    — «Куда, куда бежите вы, о психи?!»

    В то время, когда все цивилизованные страны выступали единым фронтом, заключая военные союзы для охраны своих торговых путей в Тихом океане и Карибском бассейне от вампиров, грабящих всех подряд и наводящих ужас на побережье, Великобритания привычно развлекала себя внутриусобными распрями.

    Перерождённые кровососы, уже не первый год слывшие проклятием всего прогрессивного человечества, тем временем сбивались в стаи, захватывали корабли, поднимали красный или чёрный флаг, а порой даже выдвигали политические требования. Говорят, правительства ряда стран не гнушались нанимать их на страшную службу, а служить они умели…

    Тем временем перед замком уже собирались мужчины, их сопровождали матери, жёны, дочери, возлюбленные и сочувствующие. Все они шли широким шагом, твёрдо веря, что защищают закон, свободу, веру и право на пиво. Кровавый Монмут обещал лично руководить «внезапным» нападением на королевскую армию под командованием генерала лорда Февершема.

    Сам лорд стал военным лагерем у Седжмура и был прекрасно осведомлён о намерениях противника. Да кто бы сомневался, когда хвастливые вопли герцога долетали до самого Лондона!

    Питер Блад закрыл ставни, отметив, что из окна противоположного дома за ним следят злобные глаза милых, романтичных сестёр Питт, самых восторженных обожательниц красавчика Монмута. Ну вот почему страстных инфантильных девиц всегда тянет к вампирам?!

    Питер с улыбкой кивнул девушкам, с которыми всегда находился в дружеских отношениях, а одну из них даже лечил от кое-чего неприличного. Все три вещие сестрички дружно плюнули в его сторону. Вежливая улыбка тут же погасла на тонких губах Питера, он с трудом удержался, чтобы не показать в ответ средний палец.

    После того как на горизонте появился чернокудрый Монмут с алыми губами и томным взглядом, вскруживший головы женщинам всех возрастов, надменные сёстры Питт отказывались понимать, как молодой и здоровый человек, прошедший пару войн, обладающий полезным опытом обращения со скальпелем и наведением пушек, ухаживает за какими-то там цветочками, вместо того чтобы пойти и умереть ради зубастого душки, который так хочет взойти на престол, принадлежащий ему по праву! Или не по праву, но ведь герцог всё равно милашка и душка…

    Блад вспомнил, что ещё вчера эти же крали в напудренных кудряшках взашей вытолкали своего племянника моряка Джереми, шкипера торгового судна, с его же корабля, заставив парня с мушкетом наперевес бежать на защиту правого дела. И все, кто не козёл, просто обязаны последовать его примеру! Почему? А потому что!

    Сам же Питер Блад родился на свет в семье тихого, пьющего ирландского врача и пылкой, неуправляемой уроженки Сомерсетширского графства. От матери он унаследовал бурую храбрость, доводящую до безумия, а от отца — нежную любовь к знаниям, получив уже в двадцать три года степень бакалавра медицины. Не слабо так, а?

    Внешность нашего медика была та ещё: высокий, худощавый брюнет, смуглый, как молдавский цыган. Но из-под чёрных бровей смотрели невероятно синие пронизывающие глаза, а черты лица были почти греческими. Блад привычно одевался во всё чёрное, как и подобало профессиональному врачу. Его кам-зол тонкого камлота [Камлот — благородное сукно из шерсти самого неблагородного верблюда.] был обшит серебряным позументом, а манжеты рубашки и жабо украшали дорогущие брабантские кружева. У каждого свои причуды…

    К сожалению, родители его прожили недолго, и молодой медик с горя (?) отправился посмотреть мир. Любовь к морю толкнула его на службу в голландский флот. Печально знаменитый адмирал де Ритер даже произвёл его в офицеры за участие в великой морской битве с вампиро-испанским флотом на Средиземном море.

    Сам Блад прекрасно отдавал себе отчёт, что благосклонностью адмирала он обязан лишь тому, что в его каюте всегда имелся запас чистого медицинского спирта, но чего уж ворошить прошлое. Тем более кто сейчас вообще помнит несчастного де Ритера: парой месяцев позже вампиры загрызли его прямо на капитанском мостике…

    Потом два года Питер отсидел на зоне, в грязной испанской тюрьме, а откинувшись с кичи, уже в составе французской армии в хвост и гриву бил испанцев, оккупировавших Голландию. А почему нет?! Ведь общеизвестно, что именно жадность конквистадоров Кортеса разбудила то страшное Зло, что дремало в затерянных городах Анд, а изголодавшиеся вампиры вновь обнажили клыки…

    Но в возрасте тридцати двух лет Питер оставил море, решив вернуться к профессии врача. Искренне считая, что идиотское сражение за клыкастого герцога Монмута не имеет лично к нему никакого отношения, Блад выпил две (или три, он не считал) бутылки портвейна и пораньше лег спать. Доктор спокойно дрых, когда Монмут во главе повстанцев с песнями и музыкой двинулся на королевскую армию, которой по сюжету также полагалось ночью спать.

    Но солдаты не спали (вот это сюрприз!) и встретили мятежников залпами картечи в упор. Так что в четыре утра, когда над раздолбанным полем битвы начинало подниматься солнце, мирный сон Питера Блада был нарушен самым безжалостным образом.

    В дверь его дома били головой или прикладом, что-то громко крича. Полагая, что в городе кто-то срочно рожает тройню, Блад накинул ночной халат, сунул ноги в тапки и выбежал из комнаты. На улице в золотых солнечных лучах стоял молодой человек в изодранной одежде, покрытой грязью, пылью и почему-то опилками. Стоявшая рядом с ним лошадь, держась за сердце, тяжело переводила дыхание.

    Блад не сразу узнал молодого шкипера Джереми Питта, племянника тех самых вредных девиц, живших в доме напротив. В разбуженных шумом домах открывались двери, распахивались окна, из которых выглядывали недовольные физиономии невыспавшихся соседей.

    — Спокойствие, только спокойствие, дамы и господа, — громко объявил Блад. — Где вампиры? Кто рожает? Почему, припарки еловые, сразу ко мне?!

    Пыльный юноша недоумённо переглянулся с лошадью и пожал плечами.

    — Так, ещё раз, берём всего себя в руки и отвечаем на вопрос: чего? кому? от меня? надо, а?

    Шмыгая носом и задыхаясь, молодой человек наконец заговорил:

    — Наш командир лорд Гилдой тяжело ранен в… он сейчас в усадьбе Оглторп… меня послали за вами… Скорее к нему… скорей! У него пуля в таком месте…

    Он кинулся к Бладу, надеясь поймать его за полы ночного халата, но доктор ловко увернулся, шутливо стукнув юношу по лбу домашним тапком.

    — Можно я не поеду? — попробовал отвязаться он. — Укуси меня вампир, ну не в такую же рань и не в таком наряде!

    — Но лорд Гилдой такой хороший…

    — Не аргумент.

    — Он один из горячих соратников герцога Монмута!

    — Это вообще не аргумент!

    — Так вы не поедете? — удивился молодой человек, доставая кремнёвый пистолет.

    — Сказал же, поеду, — подтвердил Блад, прекрасно понимая, что, откажи он, соседи-патриоты сию же минуту разорвут его на месте, — но прежде всего мне нужно переодеться, принять ванну, выпить кофе и захватить с собой кое-какие медицинские инструменты. Клизму, например.

    — Мы теряем время! Мы его теряем!

    — Посидите в доме, молодой человек. Быть может, хотите слабительного чаю со сливками?

    Но нетерпеливый Питт замахал руками:

    — А если лошадь свистнут? Ради бога, поспешите!

    Блад бегом метнулся наверх. Переодеваясь, он дал несколько поручений домохозяйке, распорядившись заодно и насчёт роскошного обеда, который в результате даже не попробовал. Увы и ах…

    Когда наконец доктор вышел на улицу, то застал молодого шкипера уже осаждённым толпой напуганных полуодетых горожанок. Понятно, какие именно «весёлые новости» сообщил им Питт, поскольку раннее утро резко наполнилось плачем, нытьём и стенаниями.

    При виде Блада молодой моряк стряхнул с себя рыдающих тётушек и вскочил в седло.

    — Поехали уже! Садитесь позади меня!

    Доктор Блад обошёл лужи слёз и вспрыгнул на круп лошади, властно обняв за талию своего спутника.

    Вот так и началась его вампирея. Шкипер Джереми Питт, которого Блад ошибочно счёл лишь засланцем раненого мятежника, на деле оказался посланцем самой Судьбы!

    Глава 2

    Драконы Кирка

    Пробираясь по сельской дороге в дымах и запахе пороха к серому приземистому дому в стиле Тюдоров, Блад не мог поверить, что его старая добрая Англия полыхает сейчас в кровавой междоусобице. Но вампиры часто использовали давнюю европейскую политику стравливания людей, и коварный Монмут отнюдь не был исключением…

    На каменном мосту из Бриджуотера им встретились самые шустрые дезертиры с поля боя. Разрозненные отряды повстанцев бросали оружие и разбегались в страхе, что вот-вот появятся красные мундиры королевских драгун и покажут всем кузькину мать. Что это такое, доподлинно не знал никто, а потому боялись до икоты…

    Но всё равно Питт и его спутник каким-то чудом добрались до старой усадьбы, где был расположен штаб мятежников. Во дворе им навстречу бросился бледный, как рисовый пудинг, хозяин дома сэр Бэйнс.

    Доктору наконец продемонстрировали и лорда Гилдоя — высокого мужчину с мясистым носом, напоминающим красный болгарский перец, лежащего на кушетке у окна. Мятежный командир тяжело дышал и слабенько стонал на выдохе. Вокруг высокопоставленного раненого суетились жена Бэйнса и его весьма миловидная дочь.

    — Хм, позвольте представиться — Блад. Питер Блад. А что вы делаете сегодня вечером?

    — Доктор, а вы кого-то ждёте? — не поняла его девушка. — Скорая должна приехать?!

    Вздохнув, Блад склонился над его светлостью и приступил к своим профессиональным обязанностям. Сначала он в клочья разорвал его камзол, приспустил нижнее бельё, обнажив пробитый пулей филей молодого лорда, затем посвистел в потолок и велел принести выпить чего-нибудь покрепче.

    — Но разве вам не нужны горячая вода, бинты, корпия и всё такое?

    Питер подумал и неуверенно кивнул:

    — Но бренди вперёд!

    Полчаса спустя, когда победоносные королевские драгуны влетели в усадьбу, Блад ещё бинтовал раненого. Его очень трудно было хоть чем-то отвлечь, если он поглощён своей работой и хорошей выпивкой.

    Однако носатый лорд, придя в себя, проявил серьёзную озабоченность отсутствием штанов, а Джереми Питт, весь вид которого выдавал в нём махрового повстанца, полез прятаться в бельевой шкаф, между скатертями и простынями. Хозяин усадьбы перепугался до смерти, его жена и дочь тоже дрожали от страха.

    — Ну и чего вы боитесь? — спеша всех успокоить, не очень трезво рассмеялся Блад. — Ведь мы живём в культурной Англии, в правовом государстве, а только вампиры расправляются с ранеными и с теми, кто их приютил.

    Видимо, на тот период Питер Блад ещё питал какие-то иллюзии в отношении и культуры, и англичан, и английского судопроизводства. Затем он дал раненому отхлебнуть крепкого британского алкоголя, меланхолично допил остатки и покачал в пальцах пустой стакан.

    — Спокойно, лорд Гилдой, а синька ещё есть?

    В это мгновение в комнату с грохотом и бряцанием ворвалось человек двенадцать драгун Танжерского полка в мундирах цвета варёного карибского омара. Ими командовал туповатый, надменный толстяк в камзоле, богато расшитом золотым позументом.

    Не знающий куда приткнуться, Бэйнс остался стоять на месте, а его жена и дочь вжались спинами в стену. Блад, сидевший на табурете возле раненого, обернулся, укоризненно шикнув на солдат, икнул и приложил палец к губам.

    Офицер приказал остановиться, а затем, позвякивая шпорами и придерживая эфес своей сабли, на цыпочках осторожно прошёл вперёд.

    — Я — капитан Гобарт из драгун полковника Кирка, — прошептал он негромко, обращаясь к хозяину дома. — Вы тут покрываете мятежников?

    — О нет, сэр… я не покрываю… этих, как их… я только с женой, — пролепетал дрожащим голосом Бэйнс, — но, сэр, этот джентльмен ранен…

    — Ха, и даже нет нужды спрашивать где! — фыркнул капитан и подошёл к кушетке. Мрачно нахмурясь, он наклонился над лордом и принюхался, всматриваясь в серо-землистое лицо раненого. — Пил? Ага, взять проклятого алкоголика, ребята!

    Но тут Блад отважно загородил собою раненого.

    — Во имя человечности, сэр! — возмутился он. — Мы ведь живём в культурной Англии! В колыбели закона! Хватать тяжелораненого человека нельзя, это опасно для его жизни. Вы сами ни разу не пили, что ли?

    Заступничество доктора неслабо развеселило капитана:

    — Ах-ха, так мы ещё должны заботиться о здоровье мятежников?! Чёрт побери!

    — Вообще-то, я думал, что да, — уже не так уверенно ответил Блад.

    — Может, мне его ещё и лечить прикажете? Вдоль всей дороги от Вестона до Бриджуотера расставлены виселицы, и полковник Кирк проучит этих бунтовщиков так, что об этом будут помнить их дети, внуки и правнуки!

    — Вешать людей без суда?! — возмущённо всплеснул руками Блад. — Я, наверное, ошибся. Мы сейчас не в Англии, а в вампирском Танжере, где когда-то повеселился ваш полк.

    — Можно не так орать?! — капитан Гобарт взглядом указал на раненого и продолжил полушёпотом: — А что вы сразу с козырей? Танжер, Танжер… Можно подумать, мы одни там стояли!

    Он внимательно уставился на доктора и, кажется, начал кое-что припоминать.

    — Кто вы такой, рогатый дьявол вас побери?

    — Блад, Питер Блад. К вашим услугам.

    — А… ага… Припоминаю вашу фамилию. Вы прислуживали французам, не так ли?

    Если Блад и был удивлён, то не показал этого:

    — Вообще-то, я работал за зарплату. Это не запрещено.

    — Клянусь небом, полковник будет рад задушить вас собственноручно! — капитан громко и крайне противненько рассмеялся. — Зачем вы сюда припёрлись?

    — Я врач и прибыл для оказания помощи раненому.

    — Вы что, ещё и доктор?

    — Medicinae baccalaureus, — лаконично ответил Блад латинским термином, означавшим в переводе «бакалавр медицины».

    — Все слышали, как он послал меня матом по-французски?! — свирепо закричал капитан. — А ну, собака, говорите по-английски!

    Улыбка Блада реально раздражала и бесила всех, даже хозяев дома, логично полагающих, что не стоит так уж откровенно троллить победителей.

    — Я типа врач, практикующий в городе Бриджуотере.

    Гобарт насмешливо фыркнул:

    — А в город вы приехали из Лаймского залива [Лаймский залив — место высадки зубастого Монмута.], сопровождая своего приблудного герцога? Быть может, даже провезли пару-тройку вампиров в трюме корабля?!

    Холодная улыбка мелькнула на губах Блада:

    — Если бы ваши мозги обладали мощью вашего голоса, вы давно уже были бы целым маршалом, а не жалким капитанишкой…

    Командир драгун потерял дар речи, его лицо залилось густым румянцем.

    — Мой чин достаточно велик, чтобы вас повесить! — пропищал он, пытаясь совладать с голосом.

    — Не пыжьтесь, я вам верю, — спокойно ответил Блад, дружески хлопая его по плечу. — У вас манеры и физиономия настоящего палача. Но если вы только тронете моего пациента, то тем самым завяжете пеньковый галстук и на своей свиной шее. Этот человек отнюдь не тот, кого вы привыкли вздёргивать без вопросов. Он имеет право требовать пэрского суда [По британским законам, лорда (пэра) могут судить только те же лица — лорды (пэры) верхней палаты английского парламента. Ну, примерно, как у нас бы депутата Государственной думы судили исключительно сами думцы. Результат вы себе представляете…].

    — Чего, чего, чего?

    — Я имел в виду — суда пэров.

    Капитан был заметно озадачен последними словами, подчёркнутыми Бладом.

    — Да, любой человек, если он не идиот или не вампир, прежде чем кого-нибудь вешать, спросил бы у этого кого-нибудь его фамилию. Вы спросили?

    — Нет. И что, теперь я идиот или вампир?!

    — Я склоняюсь к первому, но не передёргивайте, просто спросите! Этот человек — лорд Гилдой.

    Тут раненый пошевелил филеем и слабым голосом произнёс:

    — Я не скрываю своей личной связи с милым герцогом Монмутским, не подумайте чего плохого! И я готов за всё ответить. Однако, с вашего разрешения или без него, я буду отвечать перед судом пэров, как правильно заметил доктор. И пошли вы… это… на или в…

    Он утомлённо смолк, а в комнате воцарилось громкое молчание. Как и многие хамоватые хвастуны, по натуре Гобарт был отчаянным трусом, и сообщение о высоком титуле раненого испугало его не на шутку. Будучи раболепствующим выскочкой, он в полуприседе благоговел перед титулами. Но и своего начальства капитан боялся тоже, поскольку полковник Перси Кирк никому не прощал ошибок, был тяжёл на руку и бил своих, чтоб чужие боялись.

    А разогретый ромом Питер Блад тут же добавил ещё один аргумент в топку для дополнительных размышлений:

    — Отметьте, что лорд Гилдой имеет в лагере тори [Тори — политическая партия из о-очень крупных представителей земельной аристократии и высшего духовенства. В общем-то, понятно, почему «слоны».] друзей и родственников, которые не преминут вмазать по мордасам полковнику Кирку, если с его светлостью обойдутся как с банальным уголовником. Укуси меня вампир, капитан, а уж что противоестественное с вами сделает после этого сам полковник… у-у… Трёхлитровая клизма русской расторопши покажется вам раем!

    Командир королевских драгун храбро отмахнулся от этого предупреждения, но на самом деле быстренько учёл его.

    — Берите матрас, — приказал он, — и тащите на нём арестованного в Бриджуотерскую тюрьму!

    — Не, не, не! — запротестовал Блад. — Его вообще нельзя сейчас трогать. Он ранен в…

    — Да тьфу ему на это место! Моё дело — арестовывать мятежников и пособников вампиров, — капитан кивком головы подтвердил приказ.

    Четверо драгун угрюмо цапнули матрас с четырёх углов и волоком потащили раненого к двери. Гилдой изобразил слабую попытку помахать рукой Бладу.

    — Отныне я ваш должник, доктор, — просигналил он, — и если выживу, то постараюсь заплатить этот долг. Не то чтобы я так уж обещаю, я вообще редко держу слово, но вдруг…

    Как только толстоносого лорда унесли, капитан вновь повернулся к Бэйнсу:

    — И кого ещё из страшных мятежников вы укрываете?

    — Больше никого, сэр. Только его светлость, раненного в…

    — Да я знаю, знаю куда! Мне это уже четыре раза показали! Мы разберёмся с его светлостью. А вами займёмся, как только обыщем дом, и клянусь богом, если вы мне лжёте…

    Трое драгун тут же ломанулись в соседнюю комнату, топоча сапогами и переворачивая мебель. Питер Блад скромно встал, развернувшись на выход.

    — А вот вас, Блад, я попрошу остаться! — резко бросил Гобарт.

    Доктор пожал плечами и сел.

    — Вы скучный и некрасивый, — вздохнул он, — удивляюсь, как вас ещё терпит ваш полковник.

    Но капитан не ответил, поскольку приметил потрёпанную и запылённую морскую треуголку с прикреплённой к ней парой дубовых листьев — символом дубового единения всех форм жизни и толерантного отношения к вампирам. Шляпа валялась у бельевого шкафа, где прятался бледный, но недалёкий шкипер Джереми.

    С коварной улыбкой Гобарт широко распахнул створки и, схватив за воротник молодого человека в лифчиках и платочках, вытащил его наружу.

    — А это что за комик на букву «г»? — выкрикнул он. — Вампир?! Или ещё какой-нибудь вельможа?

    Воображение Блада немедленно нарисовало грозную виселицу, на которой болтается юный моряк, и он в один миг придумал Питту не только титул, но и целую знатную семью.

    — О да, бинго! Вы угадали с первого раза, капитан! Этот тип — виконт де Питт, двоюродный брат зятя сэра Томаса Вернона, женатого третьим браком на красотке Молли Кирк, в девичестве Шмырк, родной сестре вашего полковника. Вам должно быть известно, что она была фрейлиной второй жены короля Якова. Сечёте, цыпа?!

    И капитан, и его пленник чуть не задохнулись от удивления. Но если один догадался помалкивать, то второй сначала громко выругался неприличным английским матом! Хотя какой там мат, суесловие одно, увы и ах…

    — Он ведь нам всё врёт, не правда ли, моя прелесть? — с надеждой протянул Гобарт, тряся юношу, как грушу. — Клянусь богом, он же издевается над нами.

    — Если вы в этом уверены, — притворно равнодушно вздохнул Блад, — так вы повесьте его, и посмотрим, что с вами сделают! Вешайте, вешайте! Чего стоим, чего мнёмся?

    Капитан драгун обиженно уставился на доктора, а затем на своего не менее обалдевшего от такого предложения пленника.

    — Мать вашу йоркширскую за ногу… Взять его! — приказал он, толкнув Питта в руки своих людей. — Свяжите и этого тоже, — капитан указал пальцем на Бэйнса, — я вам тут покажу, как укрывать повстанцев!

    Хозяин дома бурно протестовал, вроде как он и так это отлично знает, но кто бы его слушал? Перепуганная жена Бэйнса кричала от страха, а его златовласая дочь с нежными голубыми очами едва не плакала. Меж тем глаза капитана похотливо вспыхнули, и, приподняв девушку за подбородок, так что та едва касалась носками ног пола, он слюняво присосался к её губам, отчего бедняжку чуть не стошнило.

    — Это только аванс, — мрачно ухмыльнувшись, сказал Гобард, — как только я разделаюсь с этими мошенниками, то покажу тебе кое-что большое, моя маленькая мятежница! Тебе понравится, всем девушкам нравятся военные…

    Его драгуны дружно расхохотались в ожидании своей очереди.

    — Я ненадолго здесь задержусь. — Его масляные глаза оценили съёжившуюся от страха девушку, потом, небрежно указав на Блада, негодяй буркнул: — Этого хитро выделанного типа тоже прихватите с собой! Он нам может пригодиться…

    Питер Блад изумлённо вылупился на командира драгун. В эту минуту он думал лишь о том, что в его сумке с инструментами лежал скальпель, с помощью которого можно было бы немножечко зарезать капитана Гобарта, что было бы весьма полезно для человечества в целом.

    — Но лично я собирался идти домой!

    — А вот лично вам придётся идти… ха-ха… не домой, а в тюрьму.

    — Вы, конечно, шутите! Я же врач.

    — У нас найдётся виселица и для врачей!

    Грубые руки драгун схватили Блада, а его замечательный скальпель остался в медицинской сумке, лежавшей на столе.

    — В тюрьму его! — приказал Гобарт и, повернувшись к своим драгунам, распорядился: — Обыскать весь этот дом от чердака до подвала. Я же пока повеселюсь здесь…

    Терпение Питера Блада кончилось. Будучи сильным и гибким, он легко вырвался из рук солдат и в одном дичайшем прыжке с истинно хирургической точностью пнул ногой капитана в единственное нужное место. Тот с противным крысиным писком рухнул навзничь, а на доктора набросились превосходящими силами, отпинали сапогами по рёбрам и, связав ему руки за спиной, взашей вытолкали из дома.

    Да, сегодня люди короля были владыками на Западе [Имеется в виду юго-западная часть Англии, за каким-то хреном поддержавшая восстание.], где они вели себя, как в завоёванной стране, и простой кавалерийский капитан играл роль властелина жизни (увы, теперь бесполого!) и смерти простых людей.

    Блад и его товарищи по несчастью стояли, привязанные к стременам. По команде корнета, поскольку капитан более и рта не мог раскрыть, отряд быстренько собрался и на рысях отправился в Бриджуотер. Из дома слышался треск ломаемых табуреток, грохот переворачиваемой мебели, крики и смех солдат, упивающихся грабежом и виски.

    Когда в это чудесное июльское утро Питера Блада волоком тащили между яблоневыми деревьями, он напряжённо думал, что человек не венец природы, а её отвратительнейшее создание, и только круглый идиот мог избрать себе профессию исцелителя этих моральных уродов, которые заслуживали исключительно уничтожения. Полного, физического уничтожения, если кто не понял!

    И если Всевышний не пошлёт второй Потоп, то доктор считал себя вправе обратиться за помощью даже к вампирам…

    Глава 3

    Верхосвинствующий судья

    …Два месяца спустя (если кому уж очень надо знать точную дату, то это было 19 сентября 1685 года) Питер Блад предстал в суде по обвинению в государственной измене. За время, проведённое в тюрьме в самых скотских условиях, бакалавр медицины успел страстно возненавидеть и короля Якова, и всех его сторонников оптом!

    Всего лишь только за одну неделю, прошедшую после Седжмурской битвы за владычество вампирского герцога над британскими островами, Кирк и Гобард самовольно казнили свыше ста человек. Победителям требовались жертвы, да и что, в конце концов, стоила жизнь какого-то левого англичанина?! Ничто. Впрочем, как и всегда.

    Палачи работали не покладая рук, орудуя верёвками, топорами и котлами с кипящей смолой, но нам позволено избавить вас от описания всех деталей этих отвратительных зрелищ. И самое страшное, что их творила высокоцивилизованная Англия, до сих пор мнящая себя венцом культуры мира…

    Но, увы, Питер был не один. Джереми Питт, который и являлся первопричиной его несчастий, старался всё время тереться поближе к доктору; и хотя бакалавр медицины пытался отстраниться подальше от него, но перед судом их всё равно сковали общими кандалами. Это не улучшило и без того паршивого настроения Блада:

    — А ты в курсе, что лорд Гилдой, активный участник мятежа, которому я лично выковыривал пулю из филея, купил себе полное прощение за сорок тысяч фунтов стерлингов?

    Питт изумлённо обернулся:

    — Не может быть! Сёстры так хорошо о нём отзывались…

    — Ещё бы! Ну и где теперь истинные виновники этого дурацкого восстания?!

    — В соседней камере с удобствами?

    — Господи, Джереми, не тупи! Они все давно откупились от любого суда. Виселица ждёт только тех, кто имел глупость следовать за аристократами, а сами аристократы, конечно же, никогда ни в чём не виноваты! Продать бы рифму Овидию, а?

    Он горько засмеялся и с чувством глубочайшего презрения к самому себе вошёл в Таунтонский замок на суд неправедный. Вместе с ним были доставлены Питт и Бэйнс, ибо все они проходили по одному и тому же бесчестному делу.

    Огромный зал, наполненный зрителями, был украшен британскими флагами и красной материей. Это называлось эффектной выдумкой верховного судьи, тощего барона Джефрейса, вечно жаждавшего крови. Он восседал в председательском кресле. Пониже сутулились четверо запуганных судей в пурпурных мантиях и мрачных чёрных париках. А ещё ниже сидели двенадцать окончательно забитых присяжных заседателей.

    Стража ввела очередную партию заключённых. Судебный пристав громко потребовал полной тишины, угрожая нарушителям тюрьмой, каторгой и плахой. Шум в зале стих, и Блад бросил взгляд на присяжных заседателей, которые якобы дали клятву быть «милостивыми и справедливыми».

    Но куда там! Каждый из этих запуганных бедолаг стоял перед очевидным выбором: делай, как сказал судья, или тебя объявят очередным пособником мятежников.

    Затем Блад присмотрелся к председателю суда, тщедушному лорду Джефрейсу, о маниакальной жестокости которого ходила жуткая слава. Говорили, что последние четыре-пять месяцев он выносил исключительно смертные приговоры, и никак иначе!

    Это был высокий худой человек, возрастом далеко за полтинник, с вытянутой некрасивой физиономией. Набрякшие веки подчёркивали безумный блеск его глаз. На мертвенно-бледном лице резко выделялись яркие полные губы, а на впалых щеках горели два пятна нездорового румянца.

    Верховный судья страдал, как первоначально показалось Бладу, от мучительной, скоротечной чахотки, которая вела его к могиле самым малоприятным путём.

    — Гражданин Питер Блад, поднимите руку!

    Он повиновался, а клерк монотонным голосом начал бубнить длиннющее обвинительное заключение: доктору Бладу вменяли измену своему верховному и законному владыке Якову II, божьей милостью королю Англии, Шотландии, Франции и Ирландии (не спрашивайте, почему в этом списке ещё и суверенная Франция), злонамеренное нарушение мира и спокойствия в королевстве, поддерживание пособников вампиров, разжигание национальной розни, терроризм, антисемитизм и организацию мятежа с преступной целью лишить своего короля головы, короны, титула, чести и наследства. В заключение доктору предлагалось ответить, виновен он или невиновен.

    — Да вы офонарели с такими предъявами! Конечно, я ни в чём не виновен!

    Блад хотел бы сказать ещё многое — с языка рвалось, как вы понимаете, — но верховный судья прервал его мягким, даже жалобным голосом:

    — Молодой человек, соблюдайте судебные нормы ЕСПЧ. Как я вижу, вы не знакомы с судебной процедурой?

    Блад скрипнул зубами и кивнул, выражая согласие, чтобы его «судили бог и страна» [Стандартная формула английского судопроизводства. Типа ничего личного.]. Вслед за этим вызвали Эндрью Бэйнса, также назвавшего себя невиновным; клерк перешёл к Питту, и тот вдруг смело признал свою вину. Верховный судья заметно оживился:

    — Ну вот, другое дело! Смысл всем упрямиться, как эти закоренелые бунтовщики, по-любому заслуживающие казни, — и он указал на Блада и Бэйнса. — Сейчас быстренько их повесим — и ужинать! Но процедура превыше всего…

    По факту единственным свидетелем обвинения против Питера Блада был тот самый капитан Гобарт. Фальцетом, заслоняя ладонями, видимо, до сих пор больное место, он признал, что арестовал ещё трёх подсудимых вместе с лордом Гилдоем. Согласно приказу своего полковника капитан обязан был повесить молодого шкипера Питта, но в этом ему помешал доктор, который нагло соврал, что Питт является пэром и чьим-то зятем и вообще каким-то там высоким родственником.

    Злобный лорд Джефрейс, прикрывая рукавом рот, победно хохотнул:

    — Суду всё ясно, и не фиг тянуть кота… хм… Поскольку факт подлой измены этих негодяев установлен, говорить больше не о чем. Казнить всех! Прямо сейчас, у меня на глазах!

    В ответ прозвучал твёрдый и насмешливый голос Питера Блада:

    — Я бы хотел, чтобы присяжные заседатели выслушали всё, что я скажу в свою защиту.

    — Ну что же… Посмеёмся напоследок. А, ха-х?..

    Резкий голос верховного судьи вдруг сорвался и стал глухим. Белой рукой с набухшими синими венами он прижал к губам носовой платок. Питер Блад вдруг невольно поймал себя на мысли, что это может быть связано не только с болезнью.

    — Капитан Гобарт не сказал, что я был там лишь для того, чтобы врачевать раненую задни… филейную часть тела лорда Гилдоя.

    — Ты хочешь сказать нам, что ты доктор?

    — Ёксель бинт, дошло! Да, я окончил медицинский Тринити-колледж в Дублине.

    Подняв изящную, словно у вампира, белую руку, сжимающую носовой платок, судья Джефрейс спросил:

    — Так почему же тебя захватили вместе с бунтовщиками?

    Питер Блад в неслабом шоке взглянул на судью:

    — Так я уже вам сказал, нет?! Меня вызвали к раненому лорду Гилдою. Моим профессиональным долгом было оказать ему помощь.

    — Профессиональным долгом?! — с трудом овладев собой, Джефрейс глубоко втянул воздух трепещущими ноздрями и неожиданно с прежней мягкостью произнёс: — Ну нельзя же так испытывать наше ангельское терпение. Скажи, кто тебя вызывал?

    — Да вот этот самый Джереми Питт! Вы можете опросить об этом кучу жителей Бриджуотера, которые видели, как он увёз меня на крупе своей лошади. Кстати, она может подтвердить, что Питт угрожал мне пистолетом!

    — Скажи нам только одно: знал ли ты, что лорд Гилдой был сторонником Монмута?

    — Да, но святой долг врача обязывал меня оказать помощь раненому.

    — Ты называешь это святым долгом, о нехороший человек?! — в полный голос возопил судья. — Твой святой долг, скотина ты эдакая, служить королю и Богу!

    На мгновение охреневший Питер Блад реально потерял терпение:

    — Меня, шунтирование вам отвёрткой в левое ухо, занимали его раны, а не политические взгляды!

    На галереях и даже среди присяжных заседателей пронёсся одобрительный шёпот, что лишь усилило ярость верховного судьи. Но в целом идея с отвёрткой народу явно понравилась.

    — Ответь, подсудимый, — Джефрейс повернул ястребиный профиль к членам суда, — зачем ты забивал мозги капитана Гобарта враньём о высоком сане изменника Питта?

    — У него есть мозги?! Ваша честь, вас жестоко обманули…

    — Что?

    — Там максимум спинной мозг, и то я не совсем уверен.

    — Поязви мне тут ещё!

    — Хорошо, я всего лишь хотел спасти парня от казни без суда.

    — Молча-а-ать!

    Убедившись, что все в зале испуганно припухли, судья вдруг заговорил мягче, даже нежнее:

    — Вы видите, что все мои усилия, всё моё сострадание и милосердие бесполезны перед лицом этого бесстыжего негодяя, — и, повернувшись к членам суда, добавил: — Как представитель закона напоминаю, что если кто-то сознательно лечит, укрывает и поддерживает мятежника, то этот гад ползучий также является изменником родины! Вопросы?!

    После чего он, обессиленный, не опустился, а скорее упал в своё кресло и несколько минут сидел молча, вытирая платком губы. Возможно, он слишком часто прикрывал рот…

    Как вы догадались, послушный суд тут же вынес приговор: все трое признавались виновными!

    Питер Блад обвёл рассеянным взглядом зал, казалось, сотни бледных лиц поплыли перед ним. До него наконец дошло! Он резко рассмеялся, и смех этот странно и одиноко прозвучал в мёртвой тишине…

    Правосудие в лице больного маньяка в алой мантии было сплошным издевательством. Да и сам верховный судья — грязный инструмент жестокого, продажного и по-бабски мстительного короля — был далеко не тем, кем казался…

    — Ты смеёшься на пороге вечных мук, стоя с верёвкой на шее? — презрительно фыркнул судья Джефрейс.

    И вот здесь Блад использовал свой последний шанс:

    — Я выполнял свой долг врача. За это вы, трипонема в судейском парике, приговорили меня к смерти. Но смерть ничто в сравнении с тем, к чему вас приговорил Господь Бог! А я, пожалуй, ему немного помогу…

    Никто даже пискнуть не успел, как тихий доктор выхватил из ножен сидевшего рядом капитана Гобарта его драгунскую саблю и одним неуловимым мощным движением швырнул её в судью! На мгновенье повисла полная тишина…

    — Боже, что это?!

    Крик, вырвавшийся из уст толпы, относился отнюдь не к поступку Блада, а к его последствию.

    Бледный, с судорожно дёргающимися губами, верховный судья неподвижным взглядом уставился на тяжёлый клинок, насквозь пришпиливший его к креслу. Рот Джефрейса непроизвольно распахнулся, демонстрируя всему залу страшные вампирские клыки!

    Под потолок взлетел истошный женский вопль…

    Перепуганные люди орали, вскакивали с мест, переворачивали скамьи, давя друг дружку и пытаясь вырваться из зала суда. С мёртвого лица судьи крошками стали отламываться пудра и румяна. Прокурора вырвало на клерка. Клерк пытался удержать удирающих присяжных. Никто и на миг не мог представить, что вампиры так далеко шагнули в наш мир…

    Побледневшая стража быстро увела заключённых. Насмешка над английским правосудием рассыпа́лась на глазах, на кровавый пурпур судейской мантии падали хлопья серого пепла, и ни один человек на свете не знал, что будет дальше…

    Глава 4

    Покупатели людей

    Если хоть кто-то из вас надеялся, что за раскрытие и убийство вампира Питера Блада как-то наградили, отметили, погладили по головке, помиловали, изменили наказание, скостили срок, сказали спасибо или даже даровали свободу, то увы…

    Приговор доктору с товарищами оставили без изменений. Продажная английская Фемида держалась чёткого мнения о том, что суд состоялся ДО того, как выяснилось, что Джефрейс — вампир. Следовательно, нет никаких причин отменять его решение. Логика, ау?!

    И Блад непременно был бы повешен, но утром следующего дня в Таунтон прибыл курьер из Лондона от лорда Сэндерленда. Он сообщил, что король Яков дарует осуждённым невероятную монаршую милость, позволяя тысяче бунтовщиков умереть в рабстве на Ямайке, Барбадосе и на прочих Подветренных островах.

    Не подумайте, что он сделал это от большой гуманности. Просто массовые казни бездарно уничтожали ту физическую силу, которую можно было легко продать с максимальной выгодой для короны. В британских колониях всегда не хватало рабов для повальной работы на плантациях, и любые мятежники сейчас были в цене, просто на вес мышц.

    Всех их приказывали немедленно отправить в южные владения короля, где им была обещана мнимая свобода за каторжный труд в течение десяти лет. Мало кого волновало, что в рабстве на плантациях сахарного тростника белые люди не выживали и года. Не говоря уж о том, что набеги вампиров или пиратов порой выкашивали целые города…

    Но только поэтому доктор Питер Блад, эсквайр Эндрью Бэйнс и шкипер Джереми Питт вместо повешения отправились пешкодралом вместе с другими заключёнными в Бристоль, а там были пересажены в грязный трюм корабля «Ямайский скупец». От жутких условий, протухшей еды и гнилой воды среди осуждённых вспыхнула эпидемия, после чего в океан было выброшено аж одиннадцать трупов. Несчастный бедолага Бэйнс оказался в числе умерших.

    …Повальную смертность среди заключённых остановил тот же Питер Блад, уговоривший капитана «Ямайского скупца» дать ему доступ к ящику с лекарствами. Как вы понимаете, здоровье каторжан никого особо не волновало, но ушлый капитан Гарднер быстро сообразил, что ему могут дать по шапке за слишком большие потери «живого товара», не говоря уже о том, что болезнь могла запросто перекинуться и на весь экипаж судна. Оно нам надо? Неть…

    …Когда корабль бросил якорь в Карлайлской бухте, на залитый солнцем берег вышли всего сорок два оставшихся в живых повстанца. Тощих, худых, грязных, мало похожих на людей.

    Несчастных вывели на набережную довольно приличного городка с домами европейской архитектуры, где над черепичными крышами возвышался эффектный шпиль церкви. Вход в бухту защищали тяжёлые стены форта, из амбразур которого торчали грозные стволы чугунных пушек. В самом центре, на склоне холма, стоял большой губернаторский дом.

    На мощёной набережной выстроился вооружённый отряд милиции, состоявший из местных жителей, а для осмотра доставленных каторжан прибыл сам губернатор Стид, невысокий толстячок с красной мордой, одетый в камзол из голубого сукна, обильно расшитый золотом. За губернатором следовал высокий, дородный мужчина в форме полковника барбадосской милиции. На его плоском загорелом лице застыло вечное брезгливое недовольство, замешанное на буром высокомерии.

    Рядом с ним шла милая стройная девушка в атласном костюме для верховой езды. Широкополая серая шляпа, украшенная страусиными перьями, прикрывала её прелестное лицо, покрытое нежнейшим золотистым загаром. Блестящие каштановые локоны падали на плечи. В её глубоких карих глазах читалось искреннее сострадание. Она была словно не от мира сего…

    — Типичная дурочка, — пробормотал Питер Блад, неожиданно поймав себя на том, что он не сводит взгляда с очаровательной красотки. (Напомним, доктор до сих пор был не женат.)

    Девушка столь же явно выделила мятежного каторжанина, с изумлением и жалостью всматриваясь в его черты. Затем она дёрнула за рукав полковника и что-то горячо зашептала ему на ухо.

    Но, прерывая её, к ним тут же обернулся губернатор:

    — Успокойтесь, дорогой полковник Бишоп! Разумеется, вы вправе выбрать любого из этих грязных бродяг по бросовой цене. Остальных мы продадим с общих торгов, хоть на корм вампирам…

    — Не надо ля-ля, ваше превосходительство! Клянусь честью, мне нужны рабочие руки, а не ходячие трупы. Какой толк будет от этой грязной швали на плантациях?

    Презрительно щуря кабаньи глазки, он подозвал к себе капитана «Ямайского скупца», некого Гарднера (не путайте с известным русским производителем фарфора!), для осмотра всех каторжан.

    В первую очередь полковник остановился напротив молодого шкипера Питта. Потыкав толстым пальцем в грудные мышцы юноши, в живот, в пах, он приказал ему открыть рот, посмотрел на зубы; развернул, оценил всё что можно сзади, сплюнул и, не поворачиваясь, буркнул стоявшему рядом Гарднеру:

    — За этого циркового уродца дам пятнадцать фунтов.

    — Пятнадцать фунтов?! За такого молодого, крепкого, выносливого мятежника?! Э-э, дорогой, это несерьёзно…

    — Это вдвое больше того, что я был намерен заплатить.

    — Ай-я, посмотрите ещё раз: какой торс, какой рельеф, какие ресницы; уверен, он ещё и танцует у шеста, да! Тридцать фунтов — и то слишком дёшево, ваша честь.

    — За такие деньги мне проще купить негра. Эти белые крысы быстро дохнут в нашем гнилом климате, а жизни чёрных важны. Вы забыли?

    Впечатлительный Питт всё это время стоял молча, держа язык за зубами. Кандалы и тюремная камера кого угодно научат не высовываться. Но Питера Блада буквально передёргивало от этой гнусной торговли людьми. А кареглазая красавица меж тем прогуливалась, болтая с губернатором, который прыгал около неё, глупо хихикая и рисуясь. Девушка, видимо, не совсем понимала, какая мерзость здесь творится. Но может быть, подумал Блад, ей было абсолютно на всё начхать?

    Меж тем полковник Бишоп повернулся на каблуках, собираясь уходить.

    — Двадцать фунтов — и ни копья больше. Это окончательная цена. Будете спорить с полковником милиции?!

    Капитан Гарднер, поняв по его тону, что дальнейший спор действительно связан с серьёзным репутационным риском, мысленно обозвал ментов козлами, тяжело вздохнул и вынужденно согласился. Довольный собой, Бишоп двинулся дальше вдоль шеренги заключённых. Его выбор пал на одноглазого сорокалетнего мужчину гигантского телосложения по имени Волверстон, зачем-то потерявшего глаз в сражении при Седжмуре.

    — Семнадцать фунтов за сутулого инвалида!

    — Без ножа режешь, дорогой полковник, э-э?!

    Постыдная торговля людьми началась снова.

    Питер Блад в ожидании своей очереди всей грудью вдыхал незнакомый душистый воздух, насыщенный ароматами моря, песка, кампешевого дерева [Дерево из семейства бобовых, встречается в Центральной и Южной Америке. Экстракт из его древесины применяется как в медицинских целях, так и для окрашивания тканей. Кстати, и ещё много для чего. Гугл вам в помощь…], ямайского перца, бананов, рома, интима и душистого кедра. Душа доктора парила в неземных высях…

    Медленно двигаясь вдоль шеренги мятежников, плантатор поравнялся с Бладом и прошёл бы мимо, если бы девушка не коснулась своим хлыстом плеча доктора.

    — Вот тот человек, которого я хотела, — уверенно сказала она.

    — Этот бледный дрыщ?!

    Полковник было развернулся, но тут вмешался капитан Гарднер:

    — Не факт, дорогой, не факт! Он, может быть, и тощ, но зато вынослив. Когда половина арестантов валялась, притворяясь больными, этот ара ходил на своих двоих и ещё лечил каторжников за мой счёт. Пятнадцать фунтов давай за него, полковник! Мамой клянусь, дешево отдаю!

    — Купите его всего, — продолжала давить красавица.

    Губернатор Стид счёл своим долгом «тонко» пошутить:

    — Уступите же вашей племяннице, полковник. Женщина с первого взгляда определяет для себя настоящего мужчину! Как можно отказать ей в её хотении?

    Он от души рассмеялся, весьма довольный своим ослоумием. Но смеялся он один. На лице красавицы было написано: «Господи, какой дебил…», а Бишоп был слишком занят торгами, чтобы обращать внимание на туповатый юмор губернатора. Он кусал губы и скрёб ногтями небритый подбородок.

    — Хотите десять фунтов? — выдавил наконец сдавшийся полковник. — Но я требую скидку за опт!

    Питер Блад молил небеса об инсульте. Мысль о том, что он станет собственностью этого потного тупорылого животного, вызывала у него величайшее желание вытошниться прямо сейчас на сапоги покупателя. Но, увы, не во власти раба выбирать свою судьбу.

    Так высокообразованный бакалавр медицины Питер Блад был продан хамоватому полковнику местной милиции за смешную сумму в десять фунтов стерлингов. И нечего тут выдумывать всякое…

    Глава 5

    Арабелла и дядя Бишоп

    — Я не позволю вам тыкать в меня своей клистирной трубкой.

    — Даже в медицинских целях?

    …Солнечным утром, спустя, наверное, месяц после описываемых событий, мисс Арабелла Бишоп каталась верхом на лошадке. На почтительном расстоянии за ней бежали трусцой два негра-охранника. С тех пор как вампиров стали принимать в команды пиратских кораблей и они поочерёдно грабили все острова Карибского бассейна, личная охрана становилась жизненной необходимостью. Красавица Арабелла собиралась навестить жену губернатора: бедняжка в последнее время неустанно жаловалась на скуку, сплин, отсутствие хороших книг и беспрестанную зевоту.

    На этом пути как раз и произошла очередная судьбоносная встреча тощего доктора и чернокудрой плантаторши. Она попридержала лошадь, а навстречу ей неспешным прогулочным шагом шёл смутно знакомый тип. Поравнявшись с девушкой, он почтительно снял широкополую шляпу и почесал было дальше, но…

    — Стоять, бояться! Я откуда-то вас знаю?

    Голос у девушки был трубный, но она искренне считала, что весь этот мир принадлежит ей, а потому не парилась по поводу приличий и условностей. Возможно, этим пофигизмом объяснялось то обстоятельство, что в свои двадцать пять Арабелла Бишоп не вышла замуж.

    С мужчинами любого возраста она обращалась снисходительно, как с младшими братьями, что исключало любые намёки на полноценный интим. А может, её уже просто считали старой?

    Увы, такие времена, апофеоз мужского шовинизма, ибо феминистки ещё не начали сжигать лифчики. Кстати, вроде и самих лифчиков ещё не было…

    — Конечно, знаете. Любая хозяйка должна знать своё имущество, — низко поклонился мужчина.

    — Вы — моё имущество? Блин, интересный поворот…

    — Позвольте представиться: меня зовут Блад. Питер Блад, и я раб.

    — Привет, Питер, — заученно, как на собраниях алкоголиков, откликнулась Арабелла.

    — Моя цена — ровно десять фунтов, каковые ваш мерзопакостный дядюшка уплатил за меня как за раба для плантаций. Хотя, вообще-то, я врач.

    — Ух ты, что, правда?

    — Конечно!

    — Без балды?

    — Слово чести!

    — Не может быть!

    — Чётко, конкретно!

    — Звездите!

    — Нет, не звездю!

    Питер не врал. Просто губернатор Стид, страдавший от подагры, позаимствовал раба-бакалавра у его владельца, и волею случая Блад реально помог массажем стоп толстячку, вопреки пиявкам двух других врачей, практикующих в Бриджтауне. Потом супруга губернатора пожелала, чтобы новый доктор излечил её от страха перед вампирами, которые «приползают ночью под окна и жутко орут-с…».

    Понятно, что у старой дуры от скуки разыгралось воображение. Блад за шкирку выкинул из сада двух чрезмерно обнаглевших котов, и губернаторша легко убедила себя, что ей стало лучше. После этого полковник Бишоп пришёл к выводу, что для него куда выгоднее разрешить новому рабу заниматься своей профессиональной деятельностью, чем гнобить его с мотыгой на плантациях.

    — Я должен бы сказать вам мерси-с, — Блад отвесил учтивый поклон, однако в его тоне как-то не особо чувствовалась благодарность.

    — Издеваетесь? — прозорливо догадалась Арабелла.

    — Ничуть! Если бы я достался другому плантатору, то сейчас валил бы сахарный тростник или собирал кукурузу.

    — Тогда за что вы благодарите меня? Вас купил мой дядя, а не я.

    — Полковник Бишоп не купил бы меня, если б вы не настояли.

    — Плюньте, я просто пожалела вас. Мой дядя, наверно, кажется вам жестоким монстром? Но другие гораздо хуже его. Вот, например, Крэбстон из Спейгстауна, о нём вообще ходят слухи, что он, подобно вампирам, пьёт кровь своих рабов.

    Блад немножечко смутился.

    — Но ведь там были и другие люди, достойные сочувствия, — неуверенно пробормотал он.

    — Дядя хотел поставить новое чучело на плантации. Вы показались мне вполне подходящим для этой цели.

    — Это был комплимент? Пипетка без талона…

    — Услышь это мой дядя, вас запороли бы плетьми.

    — Не прокатит, губернатор болен подагрой, а у его супруги расстройство психики.

    Арабелла нахмурила бровки, казалось, борзеющий Блад начал её раздражать:

    — Но как вы вообще попали сюда? Невиновных у нас не сажают!

    Тогда он кратко рассказал ей о том, что с ним приключилось.

    — Боже мой! Какая подлость! — пылко воскликнула смуглая красавица, выслушав его. — Впрочем, рада, что вы неплохо устроились. Адиос, амиго!

    Арабелла тронула поводья и, не оборачиваясь, продолжила путь. Негры подтянули спортивные трусы и побежали за ней.

    Пару минут Блад тупо стоял, задумчиво рассматривая изумрудно-синюю поверхность огромной Карлайлской бухты, облака, чаек и корабли, пришвартованные у набережной. Здесь действительно было в миллион раз лучше, чем в английской тюрьме, но всё равно это была тюрьма. С острова бежать некуда. То есть вообще.

    Он повернулся и направился к жалким хижинам, сделанным из пальмовых листьев, грязи, соплей и веток. В них ютились рабы, с ними вместе жил и Блад. А вы рассчитывали на что-то другое? Увы, кто бы ему позволил расширить свои апартаменты…

    Добрый доктор каждый день видел, как страдают эти люди. С восхода до заката они впахивали на сахарных плантациях под ударами кнутов жестоких надсмотрщиков. Одежда несчастных превратилась в лохмотья, они жили в грязи, как скот; их кормили такой дрянью, что уже целых четыре человека заболели и умерли, прежде чем заносчивый полковник позволил Бладу заняться их лечением, вспомнив до кучи, сколько он заплатил за живую силу.


    …Первый же восставший раб был насмерть запорот плетьми на глазах у всех. Ещё один, решившийся бежать, был пойман, и ему на лбу выжгли буквы «БК» — беглый каторжник. Не путайте с К&Б. В общем, несчастный умер от болевого шока, после чего уже полная безнадёга охватила большинство осуждённых.

    Питер Блад невольно отматюкал мисс Арабеллу, уверявшую, что её дядюшка ещё не худшая тварь в сравнении с другими плантаторами. Но по крайней мере, он знал, что, пока у господина губернатора есть подагра и ещё более настырная и капризная супруга, ему не придётся рубить сахарный тростник, надрываясь под палящим солнцем и плетью надсмотрщика.

    Позже, наверное, два-три раза Блад вновь встречал Арабеллу Бишоп, старательно обходя её стороной за километр. За всю свою богатую событиями жизнь он не встречал большего негодяя, чем её дядя, и опасался, что какие-то родственные пороки, к примеру безжалостная жестокость, маниакальная тупизна или ещё что-то, вполне могли перейти и к его племяннице.

    …Но мы-то с вами знаем, что всё это пустые домыслы. Брат полковника, вдовец Том Бишоп — отец Арабеллы, был добрым и мягким человеком. С пятилетней дочкой приехал он на Антильские острова и стал вести жизнь плантатора. Преуспев в Новом Свете, он вспомнил о младшем брате — военном, довольно глупом, вздорном и жестоком человеке. В непонятной заботе о нём он перевёз его на Барбадос и с какого-то хрена берёзового сделал совладельцем плантаций.

    Именно благодаря полному доверию со стороны отца маленькая Арабелла росла самостоятельным ребёнком с независимым характером, умела ездить верхом, стрелять на взлёт, брала у отставных матросов уроки профессионального бокса и читала запрещённые, не по возрасту, книги. В целом они с папой отлично ладили, гуляя вдоль побережья и болтая обо всём подряд.

    А несколько лет спустя Бишоп-старший скоропостижно умер, оставив пятнадцатилетнюю дочь на попечение своего единственного брата. Естественно, в отношениях между дядей и племянницей не было ни сердечности, ни теплоты. Однако номинально она была его компаньоном, поэтому ему приходилось с ней считаться. Да и куда бы он на фиг делся…

    …Так вот, в самом конце мая при воистину гнетущей жаре в Карлайлскую бухту медленно втащился побитый английский корабль «Прайд оф Девон». В его бортах зияли многочисленные пробоины, на месте рубки чернела большая вырванная дыра, а от бизань-мачты торчал, словно окурок, жалкий обрубок с зазубренными краями. По словам капитана, они вдруг встретили два корабля вампиров под кастильским флагом у берегов Мартиники, и те якобы навязали ему неравный морской бой. Капитан божился Христом-богом, что он лишь оборонялся. Но никто особенно не верил, что это были вампиры…

    Один из «вампирских» кораблей ушёл, и если «Прайд оф Девон» не преследовал его, то лишь потому, что потерял скорость. А вот второй «вампирский» корабль они потопили после того, как сняли большую часть находившихся на нём ценностей. По факту это была обычная пиратская история, в которой британцы и испанцы с поочерёдным успехом грабили друг друга, одновременно жалуясь на «вампиров» во все международные инстанции.

    Губернатор Стид, как и любой из губернаторов южных колоний английского короля, да по совести вообще как ЛЮБОЙ чиновник ЛЮБОЙ страны, всегда имел свою долю с каждого такого рейдерского захвата. Поэтому корабль «Прайд оф Девон» получил убежище в порту и всё, что требовалось для починки судна.

    Почти половина высадившегося экипажа была ранена. С собой они привели ещё и шестерых захваченных испанцев. Якобы пленников тех самых «вампиров». Всех раненых разместили в одном длинном сарае на пристани, но если о британских моряках заботились два авторитетных местных врача, то на испанцев кинули Питера Блада. Во-первых, он хорошо владел их языком, а во-вторых, он был раб, поэтому если кто-то из них действительно окажется вампиром, то раба-то и не жалко…

    Если кто помнит, то после двух лет «отдыха» в испанской тюрьме доктор искренне ненавидел всех сынов солнечной Кастилии, но тем не менее всё равно честно исполнял свой врачебный долг и лечил всех. Раненые испанцы, искренне изумлённые, что их не повесили и не расстреляли без разговоров, вели себя смиреннейшим образом. А это уже крайне бесило англичан…

    Питер Блад перевязывал испанского моряка, когда сзади раздался хриплый голос:

    — Ты что здесь делаешь, грязная скотина?!

    — Пью кофе с вафельками и шоколадом, — не оборачиваясь и не прекращая перевязки, буркнул Питер.

    — Что ты несёшь, тупой идиот?! — над доктором выросла массивная фигура полковника. — Ты же лечишь этого безбожного испанца!

    — Вас не обманешь, — равнодушно подтвердил Блад.

    — Конечно, не обманешь, я же всё вижу! Кто тебе это позволил, подлец? И прекрати свою дурацкую возню с этим мерзавцем, когда с тобой говорит хозяин!

    — Ничего не знаю, приказ губернатора! Вон, кстати, он машет вам платочком.

    Жёлтое лицо полковника побагровело от ярости.

    — Я ему этот приказ сейчас засуну в… — неопределённо пообещал он и, потрясая кулаками, зашагал в другой конец сарая.

    Питер самодовольно усмехнулся. Бишоп, конечно, бушевал и неистовствовал, топая ногами и наливаясь краской, однако маленького толстячка не так-то легко было запугать.

    — Да, это я лично распорядился, чтобы этот ваш Блад занимался ранеными испанцами. Когда меня отпускает подагра, то накрывает безбрежное человеколюбие. А что не так-то?

    В ярости, не поддающейся описанию, Бишоп о колено сломал трость и в слезах обиды выбежал из сарая. Испанцы по-тихому показывали ему вслед невежливые английские «факи»…

    На другой день жёны и дочери богатых плантаторов придумали себе новое развлечение: они припёрлись на пристань с подарками для раненых моряков. Дело было, разумеется, не в христианском милосердии, а просто в банальной скуке. На острове не так уж много культурных развлечений (да если честно, с ними вообще беда!), а тут хоть какой-то повод собраться женским коллективом, пройтись, показать наряды, раздать (настучать) всем по банану…

    Все подарки от присутствующих дам доставались английским морякам, это логично. Но вдруг доктор, к своему удивлению, отметил, что какая-то девушка положила пару бананов и пучок сочного сахарного тростника на соломку перед одним из испанцев. Её сопровождал негр, тащивший на своём горбу большую корзину даров.

    Питер Блад, потный, мокрый, без камзола, в одной рубашке с засученными до локтей рукавами и с кровавыми бинтами в руках, уставился на беззаботно улыбающуюся Арабеллу Бишоп.

    — Чисто между нами, не то чтобы я позволял себе вас учить, мисс, но, между прочим, этот раненый — испанец, — честно предупредил он, словно пытаясь исправить возможное недоразумение.

    Улыбка, словно кожура, сползла с лица Арабеллы. Её лицо приняло надменное выражение.

    — Я в курсе, — протянула она, — но мне почему-то кажется, что он тоже человек.

    Столь явный упрёк в адрес Блада поразил его в печень.

    — Ваш дядя придерживается иного мнения, — осторожно заметил он. — Полковник Бишоп считает этих раненых кастильскими вампирами, которых надо вешать, а не лечить.

    — А я что, обязана думать так же, как и мой дядя?! — в голосе девушки прозвучала сталь, а в карих глазах сверкнула искра гнева.

    — О нет, нет! — тут же врубил заднюю Питер Блад. — Но если полковник узнает, что вы тут раздаёте пасхальные подарочки испанцам…

    Арабелла попёрла на него грозно вздымающейся грудью, уже с трудом сдерживая гордое, праведное возмущение:

    — Ага, значит, сначала вы приписываете мне жестокость, потом трусость. Какого вы… вообще до меня докопались? Я что, рыжая?!

    — Нет.

    — Тогда отвалите и не мешайте мне творить что хочу! В данном случае — милосердие.

    Бладу на миг показалось, что только сейчас он вдруг впервые понял Арабеллу.

    — Простите, но как я мог знать… что племянница полковника Бишопа — ангел? Уверен, за вашей спиной скоро раскроются огромные крылья и…

    — Огромные? То есть обычные мой вес не поднимут? Типа я ещё и толстая, да?! — Наклонившись над корзиной, которую таскал за ней взмыленный негр, Арабелла достала связку бананов и с размаху надела её на неразумную голову Питера Блада, после чего спокойно продолжила распределять фрукты и сладости между ранеными испанцами.

    Однако одному из английских моряков это, видимо, показалось обидным:

    — Мисс, а вам не кажется, что кормить испанцев — это всё равно что подбрасывать дрова в топку дьявола?

    Спокойно опустив руку в корзину, Арабелла достала двуствольный пистолет и, наставив его в грудь моряка, взвела курок.

    — Я дурак, мисс! Был не прав, мисс! Я полный идиот, мисс, товарищи подтвердят!!!

    Племянница полковника Бишопа медленно кивнула, убрала оружие и, высоко подняв голову, удалилась, не удостоив никого даже взглядом.

    Питер с бананами на голове молча глядел ей вслед.

    — Какая женщина, синьор доктор, — завистливо прошептал раненый испанец, — быка на бегу остановит, в горящий Толедо войдёт!

    Но тот лишь отмахнулся, молча сунув раненому в рот нечищеный банан. Питер был удивлён тем, что даже мысль о гневе Арабеллы причиняет ему беспокойство. Вчера он бы этого, наверно, не заметил, но сегодня перед ним раскрылся её подлинный характер.

    — Укуси меня вампир, — напряжённо бормотал Блад, пытаясь оправдать себя. — Кто бы поверил, что семья, взрастившая такого гнусного мерзавца, как Бишоп, вдруг родила и такую звезду милосердия, как Арабелла?

    Источник - knizhnik.org .

    Комментарии:
    Информация!
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
    Наверх Вниз