• ,
    Лента новостей
    Опрос на портале
    Облако тегов
    crop circles (круги на полях) knz ufo АЛЬТЕРНАТИВНАЯ ИСТОРИЯ Альтеверс Англия и Ватикан Атомная энергия Борьба с ИГИЛ Великая Отечественная война Венесуэла Военная авиация Война Вооружение России ГМО Газпром. Прибалтика. Геополитика Гравитационные волны Два мнения о развитии России Ельцин Жизнь с точки зрения науки Законотворчество Информационные войны Историческая миссия России История История возникновения Санкт-Петербурга История оружия Источники энергии Крым Культура Культура. Археология. МН -17 Малороссия Мегалиты Металлы и минералы Мозг Наука Научные открытия Нибиру Новороссия Опозиция Оппозиция Оружие России Песни нашего века Подлинная история России Политология Президентские выборы в России Президентские выборы в США Пространство и Время Птах Роль России в мире Романовы Российская экономика Россия и Запад СССР США Синяя Луна Сирия Сирия. Курды. Старообрядчество Творчество наших читателей Украина Украина - Россия Украина и ЕС Церковь и Власть Человек Экономика России Юго-восток Украины артефакты Санкт-Петербурга борь босса-нова будущее детектив джаз для души историософия история Санкт-Петербурга ковид коллективная рефлексия лето литература мгновенное перемещение в пространстве международные отношенияufo музыка нло (ufo) оптимистическое попаданцы приключения псевдоальтернатива саксофон сказки сказкиПтаха современная литература социальная фантастика удача фальсификация истории фантастика фантастическая литература философия черный рыцарь юмор
    Сейчас на сайте
    Шаблоны для DLEторрентом
    Всего на сайте: 11
    Пользователей: 0
    Гостей: 11
    Архив новостей
    «    Февраль 2023    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     12345
    6789101112
    13141516171819
    20212223242526
    2728 
    Февраль 2023 (109)
    Январь 2023 (1107)
    Декабрь 2022 (1478)
    Ноябрь 2022 (1169)
    Октябрь 2022 (1418)
    Сентябрь 2022 (1532)
    Пол Андерсон: Колдунья из моря Демонов

     Пол Андерсон

    Колдунья из моря Демонов

    Провести черный галеон в неведомую и страшную крепость колдунов ксанти, в самые челюсти судьбы? Корун, осужденный пират из Конахура¸ рассмеялся. Да, он сделает это, и с радостью, это будет означать отсрочку топора палача, еще несколько драгоценных моментов жизни и любви… хотя это любовь колдуньи.

    I

    Кроман, завоеватель, талассократ Ахеры, смотрел, как его охрана ведет пленных пиратов. Он крупный мужчина, его волосы и квадратная борода, несмотря на средний возраст, черные, как смоль, в его могучем теле еще видна боевая молодость. На нем простая белая туника и плащ с пурпурной оторочкой; единственные признаки его царского достоинства — золотая корона на голове и перстень с печаткой на пальце. Он представляет жесткий контраст пестрой толпе болтающих придворных.

    — Итак, его все-таки поймали, — произнес он. — Мы наконец избавимся от Коруна и его морских бандитов. Может, сейчас будет хоть немного мира.

    — Что ты с ним сделаешь, сир? — спросил колдун Шорзон.

    Кроман пожал тяжелыми плечами.

    — Не знаю. Пиратов обычно скармливают на играх эриниям, но Корун заслуживает чего-то особого.

    — Может быть, публичные пытки, сир? Их можно растянуть на много дней.

    — Нет, идиот! Корун — самый мужественный враг, какие только были у Ахеры. Он заслуживает почетной смерти и достойной могилы. Конечно, это не имеет особого значения, но…

    Шорзон обменялся взглядом с Хризеей и снова посмотрел на приближающуюся процессию.

    * * *

    Город Таурос построен на полукруглом заливе¸ широком пространстве чистой зеленой воды, где стоят корабли с половины мира, это величайшая гавань на кто знает сколько пустых морских лиг, столица Ахеры; с ее торговлей, с империей на архипелаге, Ахера — величайшая из талассократий. За укрепленной морской стеной в конце залива до самого туманного горизонта вздымается могучий океан, серый, и зеленый, и янтарный. Весь залив за стеной забит кораблями и парусами — ярким смешением до самых каменных причалов.

    От берега земля круто поднимается: Таурос построен на холме, путаница улиц с домами — от глиняных хижин бедняков до мраморных дворцов знатных. За городскими стенами со стороны суши остров Ахера вздымается еще круче; это пустынная скалистая местность с несколькими разбросанными фермами и стадами. Сила Ахеры в море.

    Широкая прямая дорога, со сфинксами с обеих сторон, ведет прямо к дворцу, который стоит на высоком холме над городом. В конце дороги широкие мраморные ступени ведут к ароматным имперским садам, окружающим дворец.

    Улицы забиты народом, толпы стремятся увидеть солдат, ведущих пленных во дворец. Известие о том, что Корун из Конахура, самый опасный из пиратов, наконец захвачен, привело купцов в экстаз и обрушило цены на страховку. В толпе смеялись, издевались над пленными, приветствовали короля.

    Но не все. Конечно, толпа в основном состоит из ахерцев, стройных темноволосых людей, одетых по преимуществу в легкие туники и сандалии, гордых своей древней мощью и культурой. Они громче всех выкрикивают оскорбления пиратам. Но есть и другие, молчаливые, с мрачными лицами; они не осмеливаются высказать свои мысли, но те и так ясны. Рослые светловолосые люди из самого Конахура, обманутые ахерским правлением; закутанные в меха варвары из Норрики; синекожие дикари из Умлоту, гордящиеся своими пиратами; рабы с сотен островов, которые не забывают дом и понят, что Корун всегда освобождал рабов с захваченных кораблей или городов. Другие могут оставаться нейтральными, они пришли издалека, а Корун нападал только на галеры ахерцев: черные люди с туманного Орзабана, меднокожие хилатцы, желтые колдуны из загадочного Хиунг-ну.

    Солдаты быстро вели пленных по улицам. Все они наемники, синие умлотуанцы, в сверкающих латах, поножах и шлемах ахерской армии, вооруженные ахерскими короткими мечами и квадратными щитами, а также своим особым оружием — длинными алебардами. Когда толпа слишком приближалась, они взмахивали прикладами с силой¸ способной сломать кости.

    Пленные пираты в основном из Конахура, хотя есть и представители других земель. Они устало спотыкались, одетые в рваную одежду, руки и ноги у них в цепях. Только один из них, тот, что впереди, шел прямо и с высокомерием победителя.

    — Должно быть, это сам Корун вперед, — сказала Хризея.

    — Да, — кивнул Шорзон.

    * * *

    Они подошли поближе, чтобы лучше видеть. Придворные незаметно отшатывались от них. Советника Кромана и его внучки в Тауросе боялись.

    Шорзон высокий, худой и сухой, слово Небесный-Огонь из-за вечных облаков спустился на него и выжег всю влагу из жилистого тела. У него благородные черты лица старого ахерского аристократа, но глаза мрачные, впавшие и горят необычным огнем. Даже в теплый полдень на нем черное одеяние до самых ног, белая борода стремится поверх него. В народе знают, что он учился колдовству в Хиунг-ну; поговаривали, что, несмотря на всю хвастливую силу Кромана, именно Шорзон править царством.

    Кроман женился на дочери Шорзона — никто не знал, кто был ее матерью, хотя думали, что она колдунья из Хиунг-ну. Она недолго прожила после рождения Хризеи, и воспитывать внучку пришлось Шорзону. Был слух, что она по колдовской силе не уступает ему самому.

    Она точно могла быть жестокой и неуправляемой. Но ее необычная темная красота привлекала и терзала мужчин; не сосчитать, сколько мужчин готовы умереть за нее… и говорили, что многие и умирали… после одной-двух ночей.

    Она рослая и гибкая, с небесно-черными волосами, которые, неубранные, свисают до талии. Глаза огромные и темные на странно привлекательном лице, и полный красный рот противоречит аскетическому, божественному совершенству лица. Сегодня она не надела тяжелые придворные золотые украшения и драгоценности; белое платье ослепительными складками свисает с ее тела, и кажется, что поблизости больше нет ни одной женщины.

    Пленные прошли через тяжелые дворцовые врата, и они закрылись за ними. Они по ступеням поднялись в аромат зеленых деревьев и кустов, цветущих растений и журчащих фонтанов сада. Здесь они остановились, и придворные жужжали вокруг них, как мухи вокруг дохлой антилопы.

    Кроман подошел к Коруну.

    — Приветствую тебя, — сказал он, и в его голосе не было насмешки.

    — И я тебя приветствую, — ответил пират таким же ровным голосом.

    Они смотрели друг на друга, два сильных человека, понимающих друг друга. Корун не ниже Кромана, он светлокожий гигант в цепях и в отребье. Выбеленные непогодой светлые волосы падали на плечи с высокомерно поднятой головы, яростные голубые глаза, не дрогнув, смотрели на короля. Лицо худое, с длинными челюстями, с орлиным носом; оно закалено в горечи, страданиях и в бесконечной битве. Скованный эриний не бы смотреть на своих врагом менее яростно.

    — Мне понадобилось много времени, чтобы захватить тебя, Корун, — сказал Кроман. — Долго пришлось охотиться. Однажды у меня едва не было удовольствия от личной встречи с тобой. Это было, когда ты ограбил Сераполис, помнишь? Я оказался там и погнался за тобой в большой военной галере. Но нам так и не удалось тебя догнать.

    — Одному кораблю удалось. — Голос Коруна звучал необычно мягко для такого рослого мужчины. — Корабль не вернулся, как ты можешь помнить.

    — Как все же тебя удалось схватить? — спросил Кроман.

    * * *

    Корун пожал плечами, и цепи на его запястьях загремели.

    — Ты знаешь достаточно, и мне нечего добавлять, — устало сказал он. — Мы зашли в Илионтский залив, и там нас ждал целый флот. Кто-то наконец выследил нашу крепость. — Кроман кивнул, и Корун снова пожал плечами. — Нам отрезали отступление, и мы сражались, пока все не погибли или были захвачены. Выжило всего человеке пятьдесят. К несчастью, в битве меня ударили, и я пришел в себя уже пленником. Иначе… — Он голубыми глазами презрительно осмотрел придворных. — Я бы сейчас мирно кормил рыб, а не стал бы зрелищем для твоих безмозглых приближенных.

    — Не буду тянуть, Корун, — сказал Кроман. — Твоих людей отправят, конечно, на игры, но тебя пристойно и не публично обезглавят.

    — Спасибо, — ответил пират, — но я лучше останусь со своими людьми.

    Кроман удивленно посмотрел на него.

    — Но почему ты это сделал? — спросил он наконец. — С твоей силой, мастерством и хитростью ты далеко зашел бы в Ахере. Ты знаешь, мы берем наемников в завоеванных провинциях. Со временем ты получил бы ахерское гражданство.

    — Я был принцем Конахура, — медленно сказал Корун. — Я видел, как мою землю завоевали, а мой народ превратили в рабов. Я видел, как погибли мои братья в битве у Лирра, как твой адмирал взял в наложницы мою сестру, моего отца повесили, а мать сожгли живьем, когда подожгли старый замок. Мне предложили помилование, потому что я был молод, а им нужен был номинальный глава. Поэтому я поклялся в верности Ахере и при первой же возможности нарушил свою клятву. Это единственная клятва, которую я когда-либо нарушал, и я до сих пор этим горжусь. Я плавал с пиратами, пока не стал достаточно взрослым, чтобы владеть своим кораблем. Этого хватит для ответа.

    — Возможно, — медленно сказал Кроман. — Ты, конечно, понимаешь, что завоевание Конахура происходило до того, как я сел на трон? И что мой долг перед талассократией требовал положить конец непрерывным восстаниям?

    — Я ничего не имею лично против тебя, Кроман, — с усталой улыбкой сказал Корун. — Но я отдал бы свою душу адскому огню за возможность уничтожить твой проклятый дворец у тебя на глазах!

    — Мне жаль, что все должно так кончиться, — сказал король. — Ты смелый человек. Я бы хотел выпить много кувшинов вина с тобой по другую сторону смерти. — Он сделал знак стражникам. — Уведите его.

    — Минутку, сир, — сказал Шорзон. — Ты собираешься закрыть всех пленных в одной камере?

    — Я так хотел сделать. А что?

    — Не доверяю их главе. Закованный в цепи и запертый, он все равно представляет угрозу. Я полагаю, он владеет магической техникой…

    — Это ложь! — плюнул Корун. — Мне не нужны твои вонючие бабские хитрости, чтобы разоблачить ложь Ахеры!

    — Я не стал бы помещать его вместе с его людьми, — невозмутимо продолжал Шорзон. — Пусть будет в одиночной камере. Я знаю нужное место.

    — Что ж, пусть будет так.

    Кроман махнул рукой, приказывая всем уйти.

    Поворачиваясь, чтобы вести стражников, Шорзон обменялся взглядом с Хризеей. Она смотрела вслед уходящим пленным.

    II

    Камера не выше роста человека — вырубленная в скале пещера, по стенам которой текут струйки воды. Корун в полной темноте сидел на мокром полу. Цепи, соединенные с кольцами в стене, звякали, когда он шевелился.

    Вот как все кончается, с горечью думал он. Дикая жизнь изгнанного завоевателя, качка кораблей на волнах, смех товарище, звон мечей и свист ветра в снастях, вот к чему это все привело: одинокий человек сидит в темноте в холодной камере, ожидая в этой лишенной времени тьме дня, когда его выведут и отдадут диким зверям на потеху безмозглой толпе.

    Через какие-то промежутки его кормили, раб приносил чашку тюремной похлебки, а вооруженный копьем стражник стоял вне досягаемости и наблюдал. В остальном он оставался один. Он не слышал даже голосов других пленников, только капала вода, и жестко скрипели цепи. Камера, должно быть, ниже обычных темниц, в самом чреве острова.

    В его сознании проплывали смутные образы: высокие скалы вокруг Илионтского залива, крупные цветы, мрачным пламенем горящие в джунглях, и у берега стоящие на якоре длинные черные галеры пиратов. Он помнил открытое море, вечно затянутое тучами небо, под которым дуют влажные ветры; идет дождь, блестят молнии, и под тучами сгущаются голубые сумерки. Он часто думал, чтó там, выше этих туч.

    Иногда, вспоминал он, можно увидеть смутный диск Небесного-Огня, и он слышал о временах, когда невероятно сильные бури на мгновение разрывали слои туч, пропуская ослепительный луч, от прикосновения которого закипала вода и землю охватывало пламя. Это заставляло его думать о рассуждениях конахурских философов: будто бы мир — это шар, вокруг которого вращается Небесный-Огонь, принося день и ночь. Некоторые заходили еще дальше и полагали, что движется мир, а Небесный-Огонь — это шар пламени в центре творения, вокруг которого вращается все остальное.

    Но сейчас он в цепях, вспомнил Корун, его народ склоняется перед волей алчных проконсулов Ахеры, его искусство и философия стали игрушкой завоевателей. Молодое поколение растет с мыслью, что лучше смириться, ассимилироваться в талассократии и постепенно завоевать равный статус с гражданами Ахеры.

    Но Корум не мог забыть пожары под разрываемом ветром ночным небо, тела, качающиеся на веревках с деревьев, длинные ряды людей в цепях, которых плети Ахеры гонят рабами на корабли. Может, он слишком долго таил зло? Нет, клянусь Бреннахом Бреннаром! У него была семья, которой больше нет. Одного этого достаточно, чтобы таить зло всю жизнь!

    Жизнь, сардонически подумал он, которая очень скоро кончится.

    * * *

    Он устало вздохнул в затхлой темноте своей камеры. Слишком много воспоминаний. Годы жизни пирата были трудными и отчаянными, но бывали и хорошие дни. Были песни, и смех, и товарищество, и героические дела на бескрайних водах — долгие голубые тихие сумерки, мягкие черные ночи, серые дни, когда море, серое, и зеленое, и золотое, струилось под потоками дождя, бури ревели, корабли летели, как на крыльях; была ярость и безумие битвы, когда захватывали город или галеру, смерть бывала так близко, что словно слышался шум ее гигантских черных крыльев, оргия грабежа и мести; пиратский город, травяные шалаши под покровом джунглей, набитые сокровищами, полные скандальной жизни и драк, лица мужчин в шрамах и дерзких женщин, красные огни костров, отгоняющие ночь, а прибой бесконечно гремел на берегу…

    Что ж, все когда-нибудь кончается. И хотя он хотел бы для себя другой смерти, долго ждать не придется.

    Что-то шевельнулось в глубине длинного коридора, и он уловил мерцание факела. Нахмурившись, встал, наклонившись под низким потолком. Кто там? Для еды слишком рано, если чувство времени ему совсем не отказало; но он считал, что за несколько дней в темнице этого не могло произойти.

    Они остановились у входа в темницу и смотрели на него в красном свете факела. Губы Коруна изогнулись в рычании. Шорзон и Хризея.

    — Все отбросы Ахеры, — проворчал он. — Я могу заразиться от вас.

    — Сейчас не время для наглости, — холодно сказал колдун.

    Он выше поднял факел. Красный огонь отбросил на его лицо тень, словно пятна крови. Глаза его были двумя темными пропастями, в которых горели угли. Черное одеяние сливалось с окружающей тенью, лицо и руки, казалось, бестелесно плывут во влажной мгле.

    Корун посмотрел на Хризею. Несмотря на кипевшую в нем ненависть, он вынужден был признать, что она, вероятно, самая красивая женщина, каких ему приходилось видеть. Высокая, стройная, и гибкая, движущаяся с безмолвной грацией сандувианского феракса, блестящие черные волосы обрамлют холодную скульптурную красоту ее мраморно-белого лица; она ответила на его взгляд взглядом глаз темного пламени. Одета она как для действий: короткая туника, оставляющая обнаженными руки и ноги, короткий черный плащ и высокие котурны, но на горле и запястьях блестят драгоценности.

    За ней перемещалась легкая тень, при виде которой Корун напрягся. Он слышал о прирученном эринии Хризеи. Говорили, дьявольский хищник нашел более жестокое сердце в груди колдуньи и подчинился ему; кое-кто говорил и другое, что не стоит упоминать.

    Раскосые зеленые глаза смотрели на Коруна, жестокая пасть зевнула, обнажив острые зубы.

    — Назад, Периас, — спокойно сказала Хризея.

    Голос ее звучал низко и мягко, почти ласково. Казалось невероятным, что такой голос мог произносить ритуальные слова черной магии, приказывать сжечь живьем тысячи беспомощных иссарианских пленников и создавать самые черные в кровавой истории Ахеры заговоры.

    Но она сказала Коруну:

    — Отличный конец для твоих благородных мыслей, человек из Конахура.

    — По крайней мере, — ответил он, — ты признаешь, что они у меня были. Это больше, чем я могу сказать о тебе.

    * * *

    Красные губы изогнулись в циничной улыбке.

    — Человеческие цели имеют обыкновение так кончаться. Могучий воин, бич морей, кончает дни в грязной тюремной камере в ожидании невообразимой смерти. Старые эпосы солгали, верно? Жизнь — совсем не славное приключение, как думают глупцы.

    — Возможно, это потому, что есть такие, как ты. — Устало: — Уходи, пожалуйста. Если не позволяете мне говорить с моими старыми товарищами, по крайней мере избавьте меня от вашего общества.

    — Мы пришли сюда с определенной целью, — сказал Шорзон. — Мы предлагаем тебе жизнь, свободу — и освобождение Конахура!

    Он покачал рыжевато-каштановой головой. Глаза его были двумя темными пропастями, в которых горели угли.

    — Это даже нет смешно.

    — Нет, нет, я говорю серьезно, — искренне сказала Хризея. — Шорзон поместил тебя сюда одного не по злобе, но просто чтобы сделать возможным этот разговор наедине. Мы просим тебя помочь нам в проекте, настолько более грандиозном, чем все ваши мелкие раздоры, что в ответ ты можешь попросить все, что угодно. Ты единственный, кто способен это сделать.

    Я говорю это тебе, чтобы ты понял: у тебя есть то, что нам нужно, и ты говоришь с нами как равный, а не как пленник с тем, кто его захватил. Если ты согласишься нам помочь, будешь немедленно освобожден.

    Ощутив неожиданно вспыхнувшее в груди пламя, Корун напряг свое большое тело. О, боги! О, всемогущие боги за облаками! Если бы это было правдой…

    Голос его дрожал.

    — Чего вы хотите?

    — Твоей помощи в опасном деле, — сказала Хризея. — Скажу тебе откровенно, что все мы можем погибнуть. Но ты по крайней мере умрешь как свободный человек — а если мы победим, весь мир будет нашим.

    — Какое дело? — хрипло спросил он.

    — Не могу все объяснить тебе сейчас, — ответил Шорзон. — Но мы слышали, что когда-то ты плавал в логово ксанти в море Демонов и вернулся живым. Это верно?

    — Да. — Корун вздрогнул, от неожиданной тревоги напряглись нервы. — Да, мне очень повезло, но я вернулся. Но это не та раса, с которой могли бы иметь дела люди.

    — Думаю, силы, которые я могу призвать, не слабее. чем у них, — сказал Шорзон. — Мы хотим, чтобы ты провел нас в их жилища и по пути научил нас их языку и рассказал все, что о них знаешь. Когда вернемся, ты сможешь идти, куда захочешь. И если мы получим их помощь, сможешь потом освободить Конахур.

    Корун покачал головой.

    — Ничего не получится, — медленно сказал он. — Никто ни по какой причине не захочет приближаться к ксанти.

    — Но ты ведь приблизился? — сухо усмехнулся колдун. — Если хочешь правду, нам нужна помощь ксанти, чтобы захватить власть в Ахере, а также получить знания, которые есть у ксанти.

    — Если у вас получится, — упрямо возразил Корун, — зачем вам потом освобождать Конахур?

    — Потому что власть над Ахерой — только первый шаг на пути к гораздо более могучей империи, чем ты можешь себе представить, — мрачно сказал Шорзон. — Ты должен решить немедленно. Если откажешься, умрешь.

    Хрисея шевельнула тонкой рукой, и эриний шагнул вперед на лапах с острыми когтями. Кожистые крылья были сложены за длинным черным телом, колючий хвост гневно хлестнул, их горла донеслось рычание.

    — Если ты скажешь нет, — послышался сладкий голос женщины, — Периас вырвет твои внутренности. По крайней мере за наши хлопоты получим забавное зрелище. — Она улыбнулась ослепительной улыбкой, которая не раз приводила людей к смерти. — Но если ты скажешь да, — прошептала она, — тебя ждет судьба, которой могут позавидовать короли. Ты сильный человек, Корун. Мне нравятся сильные люди…

    Корсар посмотрел в темный теплый блеск ее глаз, потом на ледяной блеск глаз демона-зверя. Ни один невооруженной человек не может выдержать нападение эриния, а он к тому же в цепях.

    При мысли о возвращении в мрачный дом ксанти он содрогнулся. Но жизнь так сладка — и если у него будет свобода движений, он сможет уйти от них или даже победить.

    Или — кто знает? Со слегка закружившейся головой он подумал, действительно ли эта темная ведьма так зла, как говорят ее враги. Сильная и безжалостная — да, но и он такой же. Когда он полностью узнает их грандиозные планы, возможно, даже подумает, что они правы.

    Во всяком случае — жить! Умереть, если придется, но под чистым небом!

    — Я пойду, — хрипло сказал он. — Пойду с вами.

    Низкий и возбужденный смех Хризеи прозвучал в освещенном факелом помещении.

    Шорзон подошел и достал из кармана ключ. На мгновение в голове Коруна мелькнула мысль: сломать эту тощую шею.

    Колдун мрачно улыбнулся.

    — Даже нет пробуй, — сказал он. — Как небольшое доказательство того, на что мы способны…

    Неожиданно он исчез. В камере вместе с Коруном стояло чудовище из джунглей Умлоту, чешуйчатое чудище, которое шипело зубастыми челюстями и выплевывало яд на пол.

    * * *

    Колдовство! Корун отшатнулся, холодный страх сковал его стальное сердце. Шорзон вернул себе человеческую форму и молча разомкнул цепи. Они упали, и Корун вышел в коридор.

    Эриний рявкнул и подобрался ближе. Хризея положила руку на голову зверя, словно хлыстом, остановив его движение. От ее улыбки и слабого аромата волос кружилась голова.

    — Идем, — сказала она.

    Ее рука скользнула ему в пальцы, и холодное прикосновение словно обожгло его.

    Шорзон первым пошел по длинному наклонному туннелю, который освещался только факелами. Их шаги гулко звучали на влажных плитах.

    — Мы отправляемся немедленно, — сказал он. — Когда Кроман узнает о твоем бегстве, за нами будет весь Таурос. Но тогда будет уже слишком поздно. Ночью мы поплывем быстро.

    Поплывем — куда?

    — Что с моими людьми? — спросил Корун.

    — Боюсь, они погибнут, если только Кроман не пощадит их до нашего возвращения, — сказала Хризея. — Но тебя мы спасли. Я рада этому.

    В туннеле повеяло слабым соленым морским запахом. Должно быть, туннель выходит на море, подумал Корун. И еще подумал, сколько подземных проходов под Тауросом.

    Наконец они вышли на узкую береговую полоску под возвышающимися западными утесами. Пропасть уходила в полную тьму ночи, поднимаясь в невидимое небо. Перед ними лежало открытое море, вода слабо фосфоресцировала. Корун глубоко вдохнул морской воздух. Соль, водоросли, влажный дикий ветер — песок под ногами, небо над головой, женщина рядом — клянусь богами, как хорошо быть живым!

    У крошечного причала стоит галера. При свете раскачивающихся факелов Корун взглядом моряка осмотрел ее. Та же постройка, что его собственный корабль, стройное черное судно с одним квадратным парусом; с открытой палубой, кроме носа и кормы; с рядами скамей для гребцов по бортам с проходом между ними. Под ютом и баком должны быть помещения для людей, ниже в трюме припасы. В самом широком месте каюты, очевидно, для офицеров, на носу смонтирована баллиста — кроме этого, никаких надстроек. Но носу резная фигура морского чудовища; ахтерштевень, уходя назад, образует ее хвост. Он прочел название на носу — «Брисея». Странно, что такой черный корабль носит имя девушки.

    Вместимость примерно пятьдесят человек, подумал он. И корабль быстрый.

    Экипаж поднимался на борт — должно быть, моряки по узкому карнизу спустились с утеса. Все синие умлотуанцы, заметил он, банда головорезов, но молчаливые и дисциплинированные. Разумно брать с собой только наемников: их не заботит, что случится с Ахерой, а их безумная храбрость стала легендой.

    Подошел коренастый одноглазый офицер и отдал приветствие.

    — Все готово, — доложил он.

    — Отлично, — кивнул Шороз. — Капитан Имазу, а это наш проводник капитан Корун.

    — Пират? — Имазу улыбнулся и пожал руку, как это делают варвары. — Думаю, лучшего проводника нам не найти. Рад познакомиться, Корун.

    Пират пробормотал вежливые слова. Имазу ему понравился, и он удивился, что заставило этого моряка служить человеку с такой репутацией, как Шорзон.

    Они поднялись на борт.

    — Море Демонов прямо на север, — сказал Шорзон. — Маршрут верный?

    — Пока да, — кивнул Корун. — Когда подойдем ближе, смогу сказать точнее.

    — В таком случае можешь умыться и отдыхать, — сказала Хризея. — И то и другое тебе необходимо.

    Ее улыбка в мерцающем красном свете была теплой.

    Корун вошел в каюту. Она была разделена на три части: очевидно, Имазу спал со своими людьми или на палубе, что предпочитают многие. Его помещение крошечное, но аккуратное, только кровать и раковина для умывания. Он вымылся и надел приготовленную для него свежую тунику.

    Когда он вышел на палубу, корабль уже шел. Дул сильный южный ветер, наполняя темный парус, и «Брисея» быстро шла по ветру. Вокруг ее корпуса и на волнах сверкала фосфоресценция. Земля уже терялась вдали.

    Ему не дали времени сбежать, подумал он. Если не случится чудо, он вынужден идти с ними — по крайней мере пока не доберутся до моря Демонов. А после этого может произойти что угодно.

    Неслышно подошла Хризея и встала с ним рядом. Эриний сидел поблизости, он не отрывал злобного взгляда от Коруна.

    — Уходим в море, — сказала она и весело рассмеялась.

    Он ничего не ответил, но смотрел вперед в ночь.

    — Тебе лучше поспать, Корун, — сказала она. — Ты устал, а тебе понадобятся все силы. — Она положила свою руку на его и громко рассмеялась. — Путешествие будет интересное, слабо выражаясь.

    Очень интересное, мрачно подумал он. Он еще одумал, что в путешествии могут быть и приятные моменты.

    — Спокойной ночи, Корун, — сказала она и ушла.

    Вскоре он пошел в свою каюту. Долго не мог уснуть и спал беспокойным сном.

    III

    Когда он рано утром вышел на палубу, вокруг до самого серого горизонта была только вода. Должно быть, они оставили позади весь Ахерский архипелаг и теперь находятся где-то в Зурианском море.

    В воздухе пахло дождем, и корабль быстро шел под свежим ветром по длинным волнам с белыми гривами. Корун ощутил запах соли, и влаги, и водорослей, бесконечный вид не знающих покоя волн, скрип и бренчание корабля и испытал простую животную радость оттого, что оказался дома. Теперь его дом — море, смутно осознавал он: он в нем был так долго, что оно стало его естественной средой, это море и чайка, вьющаяся на белых крыльях в затянутом летящими облаками небе.

    Он посмотрел на вахту. Кажется, все нормально, матросы знают свое дело. На носу и корме часовые в латах, остальные в простой одежде, какую носят моряки всего мира, работают у паруса, моют палубу, проводят мелкий ремонт и чем-нибудь занимаются. Свободные от вахты отдыхают или спят в стороне, чтобы не мешать работающим. Рулевой не сводит взгляда в компаса и твердо держит руль — отлично, отлично.

    Источник - knizhnik.org .

    Комментарии:
    Информация!
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
    Наверх Вниз