• ,
    Лента новостей
    Опрос на портале
    Облако тегов
    crop circles (круги на полях) ufo нло «соотнесенные состояния» АЛЬТЕРНАТИВНАЯ ИСТОРИЯ Альтерверс Альтернативная медицина Англия и Ватикан Атомная энергия Борьба с ИГИЛ Брайс Де Витт ВОВ Вайманы Венесуэла Военная авиация Вооружение России Восточный ГМО Газпром. Прибалтика. Геополитика Два мнения о развитии России Ельцин Жизнь с точки зрения науки Информационные войны Историческая миссия России История История оружия Источники энергии Космология Крым Культура. Археология. МН -17 Малороссия Мегалиты Металлы и минералы Мировое правительство Мировые финансы Мозг Народная медицина Наука Наука и религия Научная открытия Научные открытия Нибиру Новороссия Оппозиция Оружие России Османская империя Песни нашего века Подлинная история России Политология Природные катастрофы Пространство и Время Птах Раздел Европы Роль России в мире Романовы Российская экономика Россия Россия и Запад Россия. Космические разработки. СССР США Самолеты. Холодная война с СССР Сирия Сирия. Курды. Старообрядчество Тартария Творчество наших читателей Украина Украина - Россия Украина и ЕС Холодная война Хью Эверетт Цветные революции Церковь и Власть Человек Экономика России Энергоблокада Крыма Юго-восток Украины Южный поток безопасность борь грядущая война информационная безопасность исламизм историософия масоны мгновенное перемещение в пространстве международные отношенияufo многомирие нло нло (ufo) общественное сознание сказкиПтаха социальная фантастика фантастическая литература фашизм физика философия юмор
    Реклама. Яндекс
    Реклама. Яндекс
    Погода
    Дмитрий Зурков, Игорь Черепнев: Игра без правил (Бешеный прапорщик - 7) (Фрагмент книги)

     Дмитрий Зурков, Игорь Черепнев

    Игра без правил

    Авторы выражают свою искреннюю благодарность участникам форумов «В Вихре Времен» и «Самиздат», чья помощь сделала книгу именно такой, какая она есть, и лично:

    Светлане Полозковой, Элеоноре и Грете Черепневым, Ольге Лащенко, Анатолию Спесивцеву, Владимиру Геллеру, Игорю Мармонтову, Виктору Дурову, Виталию Сергееву, Александру Колесникову, Владимиру Черменскому, Андрею Метелёву, Валерию Дубницкому, Алексею Дягилеву, Виталию Томилову.

    Глава 1

    Жизнь действительно похожа на тельняшку. За темной полосой рано или поздно следует светлая. Достававшая весь день до самых печенок вагонная тряска стихает, гудок паровоза, лязг буферов, и долгожданная остановка на перроне становящегося уже привычным гомельского вокзала. Подхватываю дорожную сумку от подаренного «мебельного гарнитура», набитую подарками и необходимыми на мой взгляд в ближайшие дни вещицами. В дорогу собирался, естественно, не как в рейд по вражеским тылам, но в меру разумного взял достаточное количество прибамбасов на все случаи жизни. Теперь — в привокзальную гостиницу — забронировать номера для моих друзей. Завтра с утра в качестве «мотовзвода огнестрельного сочувствия» должны приехать Анатоль с Михалычем. Портье любезно согласился оставить два одноместных номера напротив друг друга рядом с лестницей для ожидаемых господ офицеров до утра, теперь хватаем извозчика — и к Даше!

    Лихач, оправдывая свое название, быстренько несется по вечерним улицам. Притормаживаю его на перекрестке, рассчитываюсь за гонку и почти неторопливо иду к нужному дому, стараясь унять волнение и участившийся пульс. Вот и знакомый забор, почти спрятавшийся в густой зелени, за которым слышны задорные мальчишеские голоса — наверное, Сашка с Матюшей о чем-то спорят. Толкаю калитку, делаю несколько шагов, и моему взору предстает финал чемпионата по скоростной колке дров. Оба участника пытаются превратить небольшие полешки в кучу щепы для растопки самовара, отвлекаясь только на подначивание друг друга. В роли судьи выступает Александр Михайлович, сидящий в беседке рядом с тем самым агрегатом, на который сейчас усиленно батрачит молодежь. Он-то первый и замечает дорогого гостя в моем лице:


    — Денис Анатольевич?.. Добрый вечер, голубчик!.. Какими судьбами?.. Откуда?..

    — Здравствуйте, Александр Михайлович! Заслужил в качестве поощрения отпуск к семье… Извините, что без приглашения, надеюсь, не стесню?..

    Дальше продолжить разговор нам мешает молодое поколение. Сашка с восторгом подскакивает ко мне:

    — Здравствуйте, Денис Анатольевич!

    Матюша, стеснительно улыбаясь, с секундной задержкой дублирует ту же фразу.

    — Здравствуйте, молодые люди!..

    — Здоров будь, командир! — сзади раздается голос неслышно появившегося из ниоткуда Семёна.

    — И тебе поздорову, земляк-сибиряк!

    Закончив ритуал традиционными мужскими рукопожатиями, причем разрешая юношеству участвовать в этом наравне со взрослыми, рассаживаемся в беседке. Александр Михайлович сразу сообщает мне интересную новость:

    — Даша с моей супругой ушли на прогулку, должны вернуться через полчаса…

    И этим заставляет всё внутри похолодеть! А если с ними… Если этот урод сейчас… Нет, холодная логика подсказывает, что со стороны противника опрометчивых действий пока не последует. Слава богу — не то время, чтобы посреди бела дня на улице кого-то похищали… Или убивали. Но для некоторых, гадом буду, оно теперь скоро наступит!.. Вымучиваю на лице вежливую улыбку:

    — Что ж, жаль… Тогда разрешите пока вручить всем присутствующим маленькие сувениры.

    Александру Михайловичу достается один из трофейных несессеров, небольшая такая шкатулка, обтянутая кожей, с золингеновской бритвой и прочими приспособами для бритья, которую он принимает с понимающей улыбкой. Александр-младший и Матвей получают по швейцарскому складному ножу, один из которых достался мне в качестве трофея, а другой Котяра якобы для себя выменял у кого-то из бойцов на кучу ненужных мне зажигалок. А теперь… Давно вынашивал эту идею, потом офицерское собрание батальона приняло решение воплотить в жизнь…

    — Семён, а это — тебе. На память. — Вручаю сибиряку подарочный вариант «оборотня» — кожаные ножны, наборная ручка из бересты, на торце бронзового навершия — маленький серебряный крестик, повторяющий форму Георгиевского, на полированном лезвии — надписи. На одной стороне — «Семёнъ Игнатовъ», на другой — «1-й отдѣльный Нарочанскiй батальонъ» и крестик оптического прицела на фоне пикельхельма. Семён поднимает на меня, как мне показалось, повлажневшие глаза, молчит несколько секунд, теребя ножны, затем хрипло произносит:

    — Спаси тебя Бог, командир…

    Сентиментальность прерывается нетерпением подрастающего поколения, которое, уже позабыв про свежеподаренные «Виктории», рвется посмотреть Семёнов клинок, клянча наперебой. Сибиряк останавливает их короткой фразой:

    — А ну-ка, вьюноши, выворачивай карманы! — Затем, покопавшись у себя, достает старый затертый рубль и протягивает мне, отвечая на мое непонимание. — Примета такая, командир, нельзя ножи дарить без отдарка. Судьба порезанная будет. Возьми вот…


    Сашка стремглав несется в дом, а Матюша протягивает мне позеленевший от времени медный пятак, смущенно оправдываясь:

    — Нету у меня монетки более, а бумажки, небось, не считаются…

    Александр-младший снова появляется среди нас и, запыхавшись в суматохе, отдает мне блестящий серебряный двугривенный, сопровождая это единственным словом:

    — Вот!!!

    Следом за ним, желая выяснить причину и виновника переполоха, появляется пушистая королева Муня. Оглядев присутствующих своими загадочными глазищами и не найдя ничего сверхъестественного, кошка презрительно зевает в нашу сторону, грациозно потягивается, сначала приседая на передние лапки, а потом делая спинку горбиком. После чего величаво подходит ближе, трется щекой о мой сапог, будто говоря, что признала и помнит брата по крови, и, не торопясь, уходит обратно в дом.

    Глава 2

    Самовар уже вовсю пыхтит, я рассказываю официальную версию последних событий на Западном фронте, ловя восторженные и уважительные взгляды мальчишек, направленные на Владимира в воротнике. Программу «Последние новости» прерывает стук калитки. И тут же следующий за ним звонкий лай Боя и радостный возглас:

    — Боже!.. Денис!.. Ты приехал!..

    Дашины руки уже на моей шее, подхватываю ее, и даже небольшой кругленький животик не мешает нам крепко-крепко обняться. Ну, и также крепко сделать еще кое-что… Но, благодаря деликатному покашливанию присутствующих, вспоминаем о правилах приличия и спускаемся с небес на землю.

    — Полина Артемьевна, моё почтение! Простите за нежданный визит!..

    — Здравствуйте, Денис Анатольевич! — Тёща добродушно и немного укоризненно улыбается. — Наконец-то вспомнили про семью?.. Я понимаю, что вы — человек военный, но почта же регулярно работает…

    — Да, дорогой мой, ты почему не написал мне ни одного письма за последнюю неделю? — Моя ненаглядная тут же шутливо развивает тему в «винительном» падеже. — Конверты кончились или карандаш сломался?

    — Ну, не совсем. Просто некогда было. Навалилась куча дел — не вздохнуть, не продохнуть. Пришлось работать по двадцать пять часов в сутки…

    — Денис Анатольевич, в сутках, между прочим, двадцать четыре часа! — Александр-младший делает вид, что покупается на старый прикол и вставляет свою реплику под улыбки присутствующих.

    — Да, но я вставал на час раньше! — возмущенно довожу мини-спектакль до конца. — В результате начальство заметило моё служебное рвение и…

    Демонстративно поправляю воротник, чтобы дать дамам заметить некоторые изменения во внешнем виде. Пережидаю последующие восхищенные ахи и охи и на град любопытных вопросов отвечаю недоумённым встречным:

    — А что, в газетах разве не писали о прорыве фронта под Барановичами?..

    — Ну, что ж, давайте уже попьём чаю. — Полина Артемьевна объявляет конец пикировке и приглашает всех к столу. По пути еще раз залезаю в дорожную сумку и достаю подношения дамам. Большую коробку с шоколадом от Жоржа Бормана — тёще, двухфунтовую жестянку с самой лучшей арабикой, которую можно было достать в Минске — для моей любимой…

    Посреди застольной болтовни вдруг всплывает новость, заставляющая моментально напрячься и при этом постараться не подать виду, что происходит что-то нехорошее!

    — …вчера с визитом незнакомый чиновник. Служит в Петрограде по линии Красного Креста, — персонально для меня рассказывает Полина Артемовна. — Он прибыл в Гомель со специальным поручением. Великая княжна Ольга Николаевна предлагает Даше помочь устроиться в одной из столичных клиник…

    Черт побери! Петр Всеславович угадал на все сто!.. Или это — совпадение?.. Княжна типа по старой дружбе решила облагодетельствовать?.. Ну, тогда сначала или посоветовалась бы, или хотя бы поставила меня в известность… Не бывает таких совпадений!..

    — …даже написала письмо! Точнее, оно адресовано этому чиновнику, но там есть постскриптум для Даши! Представляете, Денис Анатольевич, августейшие особы пишут нам!..

    — Простите, Полина Артемьевна, а можно посмотреть на эту реликвию?

    — Нет, письмо ведь адресовано Кириллу Иннокентьевичу, ну этому самому чиновнику! — Полина Артемьевна недоумённо смотрит на меня, не понимая моего любопытства.

    — Скажите, а когда этот господин снова обещал зайти?

    — Завтра. Сказал, что нам нужно время всё обдумать и принять решение. Был так вежлив и обходителен, чувствуется светское воспитание…

    — Денис, я вижу ты, как и папа, недоволен этим предложением? — Даша вопросительно смотрит на меня. — Его я могу понять — он не хочет отправлять нас одних. А если ехать всем, придётся оставить службу. А ты почему?

    — Дашенька, я — не против! — успокаиваю супругу. — Просто я приехал сюда с аналогичным предложением. Но от академика Павлова. Понятное дело, что столичные клиники — это, конечно, не земская больница, не военный госпиталь и не уровень медицины уездного города. Но ведь ты сама видела, что самое передовое оборудование и лучшие врачи — у него в институте. Тем более что в моём случае никому не придется особо жаловаться. — Достаю конверт с письмом Ивана Петровича, адресованным тестю, и протягиваю ему. — Александр Михайлович, вам и Михаилу Семёновичу академик Павлов предлагает руководство строящимся заводом по производству… скажем так, различных механизмов, столь необходимых в наше время.

    — Но… Это довольно неожиданное предложение. — Инженер достает письмо, пробегает по нему глазами, затем его брови удивлённо поднимаются. — Однако… Да, над этим стоит подумать, и не в одиночку. Поленька, если всё, что тут написано — правда, я думаю, что это решит все проблемы…

    — Да что он такого наобещал, Саша? — Полина Артемовна теперь недоуменно смотрит на мужа. — Молочные реки и кисельные берега? Такое бывает лишь в сказках!

    — Нет, сказок тут нет, но есть большой простор для деятельности. Уж не знаю, какими словами господин Павлов смог убедить джентльменов из Североамериканских Соединённых Штатов, но владельцы «Алис-Чалмерс Мотор Трак Компани» собираются открыть под Москвою, рядом с институтом дочернее отделение своей фирмы. Работа рядом с Первопрестольной, денежное содержание опять же… И, главное, — у них очень сильная инженерная школа и интересные мысли…


    Насколько я в курсе, то, что инженеры у них сильные — это да. А вот насчёт мыслей… Зная нашего Павлова-Теслу, еще будем посмотреть, кто кого удивит.

    * * *

    Чаепитие «файв о’клок» за разговором плавно перетекает в легкий ужин. А когда порядком темнеет, перебираемся в дом. Под предлогом того, что Дашенька притомилась и хочет отдохнуть, мы уединяемся в «нашей» комнате. Заставив меня полюбоваться несколько минут вечерними пейзажами в окне, моя милая переодевается за ширмой в любимый домашний халатик и со вздохом опускается на кушетку.

    — Иногда под вечер так устаю, что хочется просто лечь и лежать, — тихонько жалуется она с извиняющейся улыбкой. — Особенно, когда она начинает толкаться…

    — Что значит — она?!.. — шутливо принимаю вид оскорблённого до глубины души. — Не она, а он! Потому что, как глава семьи, считаю, что первенцем у нас должен быть мальчик. И попрошу вас, сударыня, прислушаться к моему единственно правильному мнению. В конце концов, я долго и регулярно работал над этим!

    Услышав эти слова, моя милая смущённо краснеет и весело хихикает в ладошку:

    — Да, я помню твое лицо в эти моменты… То есть вы, милостивый государь, хотите, чтобы всё в мире совершалось по вашему желанию, а я была бы послушной рабыней и исполнительницей мужниной воли?.. Судя по твоей нахальной ухмылке, так оно и есть!.. Может быть, и правы некоторые экзальтированные особы, утверждающие, что женщины должны иметь равные с мужчинами права?..


    — Ну, во-первых, насчёт желаний — не всё, но многое, так сказать, — в пределах дозволенного. Во-вторых, не надо слушать всяких там дамочек, прикрывающих свою не очень счастливую личную жизнь разными увлекательными, но вредными фантазиями. А в-третьих, подумай, как хорошо, когда сначала появляется мальчик, а потом, через годик он становится старшим братом младшей сестренке…

    — Что?! Ты хочешь?!.. Да ни за что!.. Ты хоть представляешь, каково это?! Только через два-три года, и не раньше!.. Ой!.. Опять!.. — Возмущение на лице моей ненаглядной сменяется короткой гримасой боли, Дашенька прижимает руки к округлившемуся животику…

    — Что случилось, моя хорошая? — Мгновенно превращаюсь из Повелителя Вселенной в слегка перепуганного будущего молодого папашу. — Тебе плохо? Принести воды?..

    — Нет, не надо, все уже прошло… Снова толкался… — Даша как-то по-детски обиженно смотрит на меня. В голове всплывает то ли прочитанное в книге, то ли увиденное в кино, и очень подходящее к случаю… Аккуратно сажусь рядышком и наклоняюсь к животику.

    — Сыночка, привет! Это я, твой папа. Очень прошу тебя, маленький, потерпи еще немножко. Скоро мы встретимся. А пока, пожалуйста, не делай нашей маме больно. Ей и так нелегко приходится… Вот когда появишься на свет божий, тогда и будет самое время резвиться и баловаться. Сначала ты будешь лежать в своей кроватке и проверять, что крепче — твой голос или наши нервы. Потом научишься садиться, вставать, ползать, бегать на четвереньках. А потом, когда сделаешь свой первый шаг, мы устроим бо-ольшой праздник! И у тебя будет так много красивых и интересных игрушек!.. А еще позже, когда подрастешь, я научу тебя кататься на велосипеде и играть в футбол… И мама, и я тебя очень любим и очень ждём, когда ты родишься…

    Поднимаю голову и вижу Дашины глаза и улыбку. Тихонько чмокаю её в щеку и шепчу на ушко, как будто кто-то может нас подслушать:

    — Вот видишь, любимая, как велика воспитательная сила отцовского слова…

    Получаю в ответ шутливый подзатыльник и почётные титулы оболтуса и болтуна. Но наши семейные забавы довольно быстро подходят к концу. Дашенька действительно выглядит довольно усталой, поэтому опять смотрю в тёмное окно, пока она перебирается в кровать. А потом снова сажусь рядом и беру её прохладную ладошку в руки.

    — Помнишь, я как-то рассказывал тебе сказку про Дениску-дурачка?

    — Да, а чем она закончилась? — Моя рыженькая лисичка-сестричка вопросительно смотрит на меня уже немного сонными глазами.


    — А тем, что царевна Даша вылечила-выпестовала его, и превратился Дениска-дурачок в Дениску-богатыря. Собрал он тогда своих дружков и предложил им силушку растить, чтобы всем богатырями стать. И стали они тренироваться и денно, и нощно. Из ружей стреляли так метко, что даже иногда в забор попадали, на котором мишени висели. Камни вместо гранат так ловко кидать научились, что в округе ни одного целого окна не осталось. Местные жители рассердились на богатырей Денисовых с ним же во главе и решили переловить их и рёбра всем пересчитать. Но дружина богатырская еще и бегать тренировалась, пытаясь по лесам за зайцами гоняться. Правда, ни одного не поймали, зайцы те кошками оказались и на деревьях прятались…

    Так и унесли ноги чудо-богатыри. Долго ли, быстро ли бежали, а встретили в одном лесу старичка-лесовичка, почтальоном называемого. И поведал им тот старичок весть грустную. Мол, войной на землю русскую ворог пошёл. И зовут того ворога… — Зараза, кроме старого анекдота на ум ничего не приходит, хорошо, что Дашенька уже почти спит. — И зовут того ворога — Чудище Поганое. И пришёл он на землю русскую с полчищами неисчислимыми. И все воины его куда ни глянут, всё вянет. Как саранча злая, идут по земле, только пепел и руины за собой оставляя. А сила их — в шапках диковинных, из кожи деланных, на соусник, вверх донцем перевернутый, похожих, а поверх еще и шишак острый торчит там. И потому обладают шапки те силой колдовской, с которой никто справиться не может.

    Как узнал о том Дениска, закричал громовым голосом: «А ну-ка пошли, друзья-товарищи, воевать то Чудище Поганое!» А дружки его перепугались, да и отвечают: «Ты, Дениска, как самый сильный богатырь, иди и придержи полчища вражеские, а мы тем временем за подмогой сгоняем!» И как дали стрекача, только пятки засверкали.

    Порадовался Дениска, что так хорошо они бегать натренировались, да и пошёл навстречу Чудищу. Вышел в чисто поле, а там — рать вражеская, неисчислимая, от края и до края. И посередине стоит Чудище Поганое, и шапка его колдовская на солнце блестит. И хохочет над Денисом: «Вот какое войско великое на нас ополчилось! Аж целый богатырь пожаловал!»

    Тут Дениска ему и говорит: «А ты не радуйся раньше времени! Вот когда победишь, тогда и будешь ржать голосом своим лошадиным!»

    Пуще прежнего развеселилось Чудище и кричит в ответ:

    — Да я тебя тремя щелбанами насмерть уложу и не запыхаюсь!

    — А ты, как я вижу, из детских забав еще не вырос! Возвращайся домой, а то заблудишься, плакать станешь! Давай по-мужски решим. Кинем жребий, да по три удара каждый другому и влепит!

    На том они и порешили и жребий кинули. И легла монетка так, что первому бить выпало Чудищу Поганому…

    Всё, спит моё чудо рыжеволосое. Тихонько посапывает в подушку, только пальчики в моей руке иногда подрагивают. Но историю нужно закончить…

    — …Первый раз ударило Чудище Поганое — по колено в землю Дениска вошел. Второй раз ударило — по пояс в землю Дениска вошел. В третий раз ударило Чудище — по шею в землю Дениска вошел. Потом вылез из ямищи глубокой, испил водицы ключевой, выломал дубок десятилетний…

    Первый раз ударил Дениска — стоит Чудище Поганое. Рассердился тут богатырь, размахнулся и второй раз ударил — стоит Чудище Поганое. Ну как осерчал тут Дениска, да как влупит со всей дури — стоит Чудище Поганое… Одни только уши из жо… Кх-р-гм… Одна только шапка колдовская из штанов торчит…

    Глава 3

    Вот теперь пора заниматься делами посерьезней устного фольклора. Тихонько, стараясь не скрипнуть половицей, выхожу и осторожно прикрываю дверь. Тестя с тёщей не видно, наверное, собрались отрабатывать команду «Отбой». Ну, и очень хорошо, пойду поищу Семена, чтобы узнать последние неприятные новости.

    Сибиряк с мальчишками сидит на лавочке возле крылечка и что-то негромко им рассказывает. Присаживаюсь рядом…

    — …С виду — увалень увальнем, а силы и быстроты в нем на десять мужиков хватит. Один раз, помню, подрядились мы с одним барином важным из Ново-Николаевска на медведя его с двумя друзьями сводить. Так оне, герои городские, не в обиду тебе, Саша, с лабаза охотиться не захотели, потребовали в тайгу их вести. Тогда мне напарник, Ивашка, и предложил, мол, есть место, где недавно Хозяин появился, давай туда. Ну, думаю, парень местный, из остяков, в тайге родился, в тайге живет, коль говорит, значицца — знает. Вот и двинули мы в те края. А я ешо барам этим говорю, мол, охотиться будем с подходу, надобно, чтоб ни шороха, ни бряка не было, уйдёт добыча-то. Они в ответ тока смеются, вот выведи, говорят, нас на выстрел, а тама посмотрим, и на ружья свои показывают. А стволы-то у них богатые были, не нашенской работы. Вопчем, мы с Ванькой думаем, помотаем их по тайге, да деньгу и срубим, уговор такой был — на зверя вывести. И вывели… Да только медведь-то, как потом оказалось, подранком был, вместо того штоб уйтить, нас услышав, петлю вокруг сделал, да сзаду и кинулся. Эти горе-охотники со своих ружей лупанули, да только целиться со страху позабыли. Так вот тут напарник мой к зверю и кинулся. Палом своим ему сначала по глазам полоснул, потом в шею вогнал, да от лапы медвежьей за кедру-то и улетел. Ну, тут уж и я подоспел, со своей тулки с двух шагов его под лопатку и жахнул.

    — Дядь Сём, а что такое «пал»? — подает голос любопытный Сашка.


    — А это палка недлинная, где-то чуток боле, чем аршин, а к ней такой нож большой, в локоть, приторочен. Вещь в тайге незаменимая. И тропу расчистить, и дров нарубить, и как оружие.

    — Так если дрова рубить, оно же быстро сломается, — не унимается почемучка. — Лезвие-то к ручке как крепко приделать? Чтоб об поленья не сломать?

    — А какие в тайге поленья? — удивляется Семён. — Там сушняк, что под ногами, и есть дрова. Это тебе не печку топить дома. А сам нож крепится очень даже крепко. В палке расщеп делается, туда хвостовик и загоняется, а перед этим на палку кожа мокрая с бычьего аль лосиного хвоста надевается. Когда высыхает, крепче железа становится.

    — Но всё равно, что это за оружие, палка с ножом?

    — Ты, вьюнош, в тайгу еще не ходил, многого не видел. Тот же Ванька-остяк вон, когда тропу бьёт, ёлку с одного удара перерубает, а пока она до земли летит, ствол еще на пару кусков пластает. А толщины там — с пол-ладони. Вот так-то… Ладно, время позднее, шагайте-ка, соколики, спать. А я вот с Денисом Анатоличем ешо побалакаю малость.

    Дожидаюсь, пока парни исчезнут за дверью, и с языка срывается очень волнующий меня вопрос:

    — Ну, что, Семён, как тут дела?

    — Было всё тихо, командир, да пять дён назад гостюшки незваные объявились. Самым первым — лотошник, калачами да булками торговать повадился. — Семен невесело усмехается, затем продолжает: — Товар у него стоящий, да только очень уж похожий на тот, что в булошной с два квартала отсель продаётся. Я туда сходил, похвастался, што соперник у них появился, тут хозяин мне всё и выложил, мол, лотошник этот у него и закупается. И торгует, получается, себе в убыток… И всё глазками своими колючими в сторону дома постреливает. Я Матвея стал к нему подсылать за калачами, а этот спрашивать начал, что да как. Кто живёт, что делают, ну и всё такое… А ешо офицерик драгунский, поручик, нарисовался. И барышня, вроде на швею аль на служанку похожая. И гуляет этая парочка по нескольку раз в день мимо забора. За неё не скажу, а драгунчик — точно ряженый. На нем форма как на корове седло сидит. И точно так же глазками в сторону дома стреляют…

    — А еще похожего офицера я видел на днях в компании с одной известной нам всем личностью. — Голос вышедшего на крыльцо тестя заставляет вздрогнуть от неожиданности. — Не удивляйтесь, Денис Анатольевич, Семён ввел меня в курс дела после моих настойчивых расспросов.


    — Ну, так не чужой же человек, да и вцепился как клещ, — вполголоса виновато бормочет сибиряк.

    — Известная личность, насколько я понимаю, это — Вольдемар?

    Александр Михайлович согласно кивает головой и продолжает:

    — И ведёт он себя довольно странно. То чуть ли не отворачивался при встрече, а тут такой вежливый стал, делами интересуется, Дашиным здоровьем… когда вы появитесь, спрашивал. И видели мы его, когда гуляли в парке, пару раз с каким-то офицером и барышней, похожей на белошвейку. В летнем кафе…

    — Так, понятно. Наверное, зря я его тогда пожалел…

    — Нет, Денис Анатольевич, не зря. Гомель — городок небольшой, а этот тип довольно популярен среди местного бомонда. В первую очередь как организатор взаимовыгодных дел… Скажите мне, дорогой зять, почему вдруг такая шумиха вокруг вас? Кому-то перешли дорогу?

    — И да, и нет. Кое-кому очень хочется, чтобы я был игрушкой в его руках.

    — Но зачем? И кому?

    — Затем, что, имея в распоряжении мой батальон и его командира в качестве послушного исполнителя, можно таких дров наломать… А что касается «кому?», имя Александр Иванович Гучков вам о чем-нибудь говорит?

    — Однако!.. — Тесть не скрывает своего удивления. — Высоко взлетели, Денис Анатольевич… И что собираетесь теперь делать?

    — Как уже говорил, отправить вас всех в безопасное место.

    — К академику Павлову в его институт? Думаете, такая всемогущая фигура, как Гучков, не сможет туда дотянуться? Сомнительно…

    — Александр Михайлович, прошу поверить мне на слово, эта всемогущая фигура и его люди могут появиться в институте только в качестве безнадёжных пациентов.

    — Что, даже с полицией или там еще с кем-то не смогут сделать так, как захотят? — Тестю всё еще не верится в сказанное.

    — Да хоть с кем… — улыбается молчавший до сих пор Семён. — Поедут… И не доедут. Я там был — места глухие, леса дремучие. Утянут их лешие с кикиморами к себе в чащобу, и поминай как звали…

    Ну да, ну да, особенно, если лешие будут в лохматках, а в руках — «оборотни» с люгерами. Например…

    — Ну, хорошо. — Инженер оставляет планы на будущее в покое. — А сейчас что будем делать? Может, вы просто заберёте Дашу с собой и немедленно уедете?

    — Александр Михайлович, я заберу и Дашу, и всех вас. Но мне нужен этот Кирилл Иннокентьевич. С ним тоже хотят пообщаться… некие достаточно могущественные персоны. И, поверьте, это не есть цель моего приезда — ловить кого-то, используя близких мне людей как приманку. Просто совпало одно к одному.

    — …Хорошо, я вам верю. Как чувствовал, отпросился назавтра со службы. И Мишу попросил… Что думаете делать?

    — С утра встречу на вокзале друзей, постараюсь узнать, где этот чинуша обитает… И, возможно, нанесём ему визит. Хотя эта мышиная возня вокруг дома мне очень не нравится.

    — Так, может, дождаться его здесь? Он обещался быть завтра, чтобы получить ответ. — Тесть вопросительно смотрит на меня. — Нас будет пять… шесть вооруженных мужчин, не думаю, что он решится на что-то этакое.

    — А как объяснить всё нашим дамам? — Честно говоря, этот вопрос волнует меня больше всего.

    — Полина Артемьевна уже в курсе всех дел. А что сказать Даше?.. Вам решать. Я думаю, что правду, Денис Анатольевич…

    Глава 4

    На вокзал я приехал заранее и, пока поезд не пришёл, заглянул в одно местечко. Жандармским отделением называемое. Как-никак, помимо всего прочего выполняли господа функции комендатуры, и надо было «встать на учёт». Дежуривший там корнет, индифферентно задав несколько вопросов и сделав у себя в гроссбухе соответствующие записи, сообщает, что более господина капитана задерживать и тратить драгоценные секунды его отпуска не осмеливается, и тут же отпрашивается у сидевшего за соседним столом поручика отлучиться на несколько минут, типа за папиросами. Тот, абсолютно случайно показав пальцем на приоткрытую дверь в кабинет начальника, заговорщицки мне подмигивает и отпускает подчинённого. Отойдя сотню метров в сторону мастерских, сворачиваю в неприметный закуток между складами и дожидаюсь вышеупомянутого корнета Мишеньку Каменского, знакомого еще с «курсов повышения квалификации» на базе.

    — Здравствуйте, Денис Анатольевич. Мои поздравления, — корнет кивает на новенький орден.

    — Доброго утра вам, Михаил Павлович. Спасибо. Чем порадуете?

    — Интересующее вас лицо прибыло три дня назад, остановилось в «Савое», вчера согласно полученным из столицы инструкциям ему незамедлительно предоставлено в распоряжение купе первого класса на сегодняшний поезд до Петрограда. На три часа пополудни. В городе данный господин встречался с несколькими местными представителями Земгора и прибывшим незадолго до него поручиком Овсиевским, личность которого, честно говоря, вызывает подозрения. Кавалерийский офицер, спотыкающийся о свои ножны, — это нонсенс, но документы в порядке… Чем мы можем еще быть вам полезны?

    — Мне нужно, чтобы кто-нибудь на всякий случай в районе часов двух был недалеко от дома инженера Филатова. Повторюсь — недалеко и незаметно. Остальное сделаем своими силами. Утренний поезд, если не ошибаюсь, прибудет минут через десять?

    — Да. Если не секрет, кого встречаете? — Юношу разбирает любопытство, но, заметив мою улыбку, пытается отмазаться по-взрослому: — Спрашиваю исключительно в интересах дела.


    — Хорошо, исключительно в интересах дела сообщаю, что прибывают штаб-ротмистр Дольский и, если мне не изменяет память, ваш бывший инструктор по рукопашному бою.

    — Михалыч?!

    — Именно так. Хорунжий Митяев. Всё, прошу простить, Михаил Павлович, мне пора. Передайте мое почтение поручику Незнамову…

    * * *

    Даша очень обрадовалась приезду старых друзей, но причина их появления несколько сбавила накал эмоций…

    — Денис, что за глупый розыгрыш?! Этого не может быть!.. — Моя ненаглядная с явным недоверием смотрит на меня.

    — Любимая, это — не розыгрыш. Сейчас некоторым господам очень нужно, чтобы я плясал под их дудку.

    — …А ты сам под чью хочешь плясать?

    — Императора, великой княжны Ольги, великого князя Михаила… и генерала Келлера. Хотя с ним мы, скорее, коллеги.

    — Но почему? Почему именно ты?

    — Дашенька, ты помнишь, что я тебе рассказывал… о будущем? Хоть сейчас всё уже несколько по-другому, главные фигуранты остались те же. В тот раз генерал Иванов не дошёл до Питера. А мы не только дойдём, но и наведём там порядок. Такой, что никакой революции никому больше не захочется. Точнее, не революции, а переворота. И тот же Гучков, будь он неладен, прекрасно это понимая, хочет если не переманить меня на свою сторону, то хотя бы обезвредить.

    — Денис, я тебе верю, но… Всё это так странно… Предложение великой княжны, чиновник этот…


    — Тебе знаком почерк Ольги Николаевны? И мне — нет. Бумага всё стерпит. Главное — выманить тебя из дома. Не буду говорить как, но я узнал, что на сегодня у него заказано купе. Значит, он не остановится ни перед чем, чтобы посадить тебя на поезд. А там ты уже ничего не сможешь сделать… Я вижу, что ты всё еще мне не веришь. Давай сделаем так… Мы спрячемся и будем наготове. Если после отказа он распрощается и уйдёт, я ничего не буду предпринимать. И никто ничего не узнает…

    * * *

    Как медленно тянется время!.. Гостиная напоминает какой-то кружок по интересам, только интересы у каждого свои. Полина Артемьевна с Дашенькой сидят у стола и что-то шьют, скорее всего, всякие пеленки-распашонки и прочее приданое малышу. Тесть с Михаилом Семеновичем изображают роденовских мыслителей возле шахматной доски, причем делают это настолько талантливо, что еле удерживаюсь, чтобы вслух не процитировать классическое «Лошадью ходи, век воли не видать!». Михалыч устроился на стуле у входа, чтобы недалеко было до его места дислокации — чуланчика возле входной двери, и тихонько выглаживает лезвие своей любимицы Гурды. Нашим батальонным изобретением, аналогом пасты ГОИ, нанесённым на деревянный брусочек. Я как-то вспомнил про чудодейственные свойства окиси хрома, а дальше Макс Горовский немного поколдовал с мылом, стеарином и керосином, в результате чего возникла еще одна традиция — бриться исключительно хорошо отполированными «оборотнями». Больше всего шума создает Анатоль, задумчиво, со скоростью ленивого метронома, выщелкивающий патроны из магазина «беты» и потом снаряжающий их обратно. И я сам, то в очередной раз проверяющий свой люгер, то, как идиот, вышагивающий по комнате взад-вперед, обдумывая возможные варианты событий. Точный состав «группы поддержки» у питерского гостя неизвестен, так же как и уровень подготовки. Но вряд ли они сразу перейдут к силовому варианту. Значит, здесь работать будем мы с Анатолем, а Михалыч и Семён, занявший свою любимую скамейку с лежащим под полотенцем пэпэшником, займутся желающими помочь господину чиновнику. Александр Михайлович с «дядей Мишей» с волчьей картечью в своих любимых охотничьих ружьях играют роль оперативного резерва. Остается одно слабое звено — как поведут себя в этой ситуации дамы, которым надо еще раз напомнить…

    — Даша, ты же помнишь, когда он приедет, нужно будет стоять вот здесь, чтобы…

    — Дорогой мой, закон сохранения в этом случае не работает. — Моя милая с удовольствием наблюдает за моим тормознутым выражением лица, затем снисходит до объяснения: — Денис, то, что у меня немного прибавилось… на талии, вовсе не означает, что убавилось в голове и я резко поглупела. Ты уже третий раз пытаешься меня с мамой, как вы там у себя в батальоне говорите… заинструктировать до бесчувствия. Успокойся, я всё помню!

    — Попрошу мальчишек растопить самовар, — теща приходит мне на помощь. — Попьем все чаю и успокоимся. А то, действительно, атмосфера какая-то нервозная.


    — Ага, вон и свежие калачи подоспели, — подает голос Михалыч. — Вон он… ходит уже…

    На улице действительно появляется первая ласточка — липовый лотошник. Типа на разведку вышел, сволочь. Значит, скоро начнется какая-то активность…

    Глава 5

    Активность начинается немного не так, как предполагалось. В калитку стучится какой-то работяга-путеец, мы тут же разлетаемся по местам, и я слышу через не до конца закрытую дверь интересный разговор:

    — Михаил Семенович, и вы тута? От здорово! Я ж до вас обоих послан. Аляксандр Антонович до вас послали, срочно на службу требуют.

    — Хорошо, братец, беги обратно…

    — Интересно, зачем именно сейчас мы Униговскому понадобились, а, Саша? — многозначительно басит Михаил Семенович, еле дождавшись, когда за посыльным хлопнет дверь. — Ведь знает же, что…

    — Миша, ты же знаешь его. — Тесть в раздумье потирает подбородок. — Может, не пойдем никуда?

    — Нет, Александр Михайлович, надо идти. За домом наблюдают, если вы останетесь, поймут, что что-то не так, — пытаюсь объяснить простейшие вещи взрослым людям. Мандраж от ожидания прошел, настало время действовать.

    Минут через пять приходится еще раз прятаться, причем делаю это с большим трудом, уж больно хочется с человечком пообщаться. С Вольдемаром, бл… Аристарховичем, который, колобком выскочив из пролётки, несётся в дом.

    — Здравствуйте, господа! Полина Артемьевна, Дарья Александровна, моё почтение! Как хорошо, что я вас застал! — Вежливые фразы сыплются горохом. — Очень срочное дело! А вас, как назло, нет! Очень важный заказ для армии! Откладывать невозможно! Я — на извозчике, сразу за вами!..

    Час пополудни, то бишь тринадцать ноль-ноль. Народу на улице прибавляется. Кроме «лотошника», решившего отдохнуть на завалинке напротив, пару раз мимо продефилировал «кавалерист» с «белошвейкой»… Мальчишки, введённые в курс дела, со своих наблюдательных пунктов через дырки в заборе рассмотрели еще несколько непонятных организмов — двух студентов и какого-то работягу, которые стояли поодаль, чтобы их не было заметно из дома, и в ожидании чего-то дымили папиросами. «Статисты» на месте, шесть человек…

    Подъехавший извозчик заставляет нас снова бесшумно разлететься на исходные. Михалыч одним кошачьим движением исчезает в коридоре, Анатоль прячется за дверью в родительской комнате, я делаю то же самое в нашей…

    — Здравствуйте, сударыни! — раздается незнакомый голос.

    Перемещаюсь немного влево, чтобы в узенькую щелку наблюдать за происходящим. В гостиной появляется импозантный дяденька в новеньком френче. На холеном лице всеми цветами радуги нарисованы радость от встречи и почти неподдельное удивление.

    — Вы еще не собрались?! Как же так?!.. Милые мои, нам нужно поторопиться, скоро поезд!

    — Простите, Кирилл Иннокентьевич, но в прошлый раз вы сказали, что даёте нам время подумать… — пытается возразить ошеломленная таким напором Полина Артемьевна. — Мы еще не дали вам ответа…

    — Ах, боже мой, боже мой, какая очаровательная провинциальность! Неужели вы не понимаете, что от предложений, исходящих от августейших особ, нельзя отказываться? В столице, например, такой отказ означал бы намерение обидеть члена Царствующего дома… Слава богу, я на всякий случай приехал с Надеждой Ильиничной. Она поможет вам собраться! — Кирюха показывает на стоящую рядом невзрачную дамочку в костюме сестры милосердия. — Давайте же поторопимся!..

    — Простите, сударь, но моя дочь никуда не поедет! — теща добавляет твёрдости в голос.

    — Я хотел бы услышать это из уст самой Дарьи Александровны. — Медовое выражение сползает с лица чинуши, его глазки становятся колючими.

    — Я никуда с вами не поеду, Кирилл Иннокентьевич! — Дашенька делает маленький шажок назад, становясь точно туда, куда я показывал.

    — Боюсь, вы не оставляете мне выбора, сударыни. — «Чиновник по особым» опускает правую руку в карман кителя, затем в ней появляется что-то металлическое…

    Вперед!.. Дверь ляпает о стену, два шага, Даша уже за моей спиной, люгер смотрит противнику прямо в лицо.

    — Замри, тварь! Не двигаться!..

    Почти одновременно со мной появляется Анатоль и тоже целится «в тыковку».

    — Медленно, без резких движений достал руку! И — только дернись!..

    На чиновничьей мордочке написана полная гамма чувств от досады до ненависти, но он послушно вытягивает из кармана небольшой браунинг.

    — Оружие — на стол! Шаг назад!

    Первая команда выполнена, но отойти он не успевает.

    — Там ещё!.. — В комнату влетает Сашка… И не успевает договорить до конца! Спутница чиновника хватает парнишку за волосы, дёргает на себя, прикрываясь им, в правой руке у нее появляется небольшой, но, похоже, острый клинок, который тут же прижимается к шее заложника.


    — Что, взяли?! — злобно орет «сестра милосердия». — Бросьте оружие!

    — Саша! — в отчаянии кричит Полина Артемьевна, Даша, бледная, как полотно, хватается за косяк, чтобы не упасть…

    Анатоль опускает ствол, не собираясь, между тем его бросать куда-то, на прицеле теперь колено. Следую его примеру… И смотрю в Сашкины глаза. Там помимо страха плещется еще что-то непонятное… Меня, как током, пробивает догадка!.. Семен учил их этому приему! Но одно дело — безобидная возня с Матвеем, когда в руках деревяшка, и совсем другое — когда кожу холодит наточенное железо…

    — Я же говорила, что надо было с самого начала так поступить! — дамочка презрительно кидает фразу Кирюхе. Я стою в шаге от неё, но ничего сделать пока не могу. Остается ждать!.. Чиновник, торжествующе улыбаясь, уже тянется к пистолету на столе… «Сестра» на секунду отворачивается в сторону открытого окна, издавая громкий свист… Изо всех сил мысленно кричу Сашке «Давай!». Даже если уберёт шею на сантиметр от ножа, мне будет достаточно!..

    Парень решается, бодает тётку затылком, одновременно его рука идет вверх, захватывает кисть с ножом у основания большого пальца и скручивает её вниз по своему телу, разворачиваясь корпусом по часовой стрелке. Но из-за разницы в массогабаритах ему не удаётся удержать захват… Впрочем, это и необязательно. «Сестра», еще толком ничего не поняв, приземляется на пол…


    Шаг левой на руку с ножом, даже через подошву ощущаю, как хрустят фаланги, быстрый присед, рукоятка пистолета безошибочно находит нужную точку за ухом, прерывая вопль боли. Не вставая, разворачиваюсь на колене в сторону чинуши.

    — С-с-с-тоять, с-с-с…!.. — мой голос похож на змеиное шипение.

    Кирюха быстро отдергивает руку от скатерти и замирает.

    — На колени! Руки за голову!

    Подскакиваю к нему и пробиваю с левой в солнечное сплетение. Анатоль одновременно со своей стороны пинком в колено заставляет тушку рухнуть вниз. Сквозь раскрытое окно во дворе слышны какие-то крики, затем бабахает два выстрела. Тело думает быстрее мозга, щучкой ухожу в окно, слыша сзади крик Дольского: «Держу!» Приземление, кувырок, возле калитки вижу шевелящихся на земле Семёна и Матюшу, а рядом с ними — валяющихся «кавалериста» с «лотошником». Еще вижу чью-то стоящую в калитке тушку, которая поднимает руку и начинает стрелять. В то место, где я был только секунду назад. Люгер отвечает тремя выстрелами, тушка падает, но за ней нарисовывается еще одна. Кувырок вправо, выстрелы, снова кувырок, опять жму на спусковой крючок. Еще один противник приземляется, но в последний раз курок сухо щелкает… С другой стороны забора слышен топот, кто-то спешит нападающим на помощь… Или на свои похороны…

    Хватаю «бету», так и оставшуюся лежать на скамейке, и, перепрыгнув через трупы, выскакиваю из калитки на улицу. Справа на меня несутся человек пять, причем, что характерно, все со стволами и вполне понятными намерениями. Дистанция — десять-двенадцать метров, мои отработанные рефлексы помогают действовать мгновенно. На колено, длинная — во весь магазин — очередь веером, промахнуться очень трудно… Тушки только успевают упасть на землю, как из-за старой липы грохочут новые выстрелы. Да, бл… сколько вас тут?!..

    Фонтанчики песка поднимаются почти у самых ног, опять ухожу в кувырок, стараясь упасть за трупами и выиграть пару секунд для перезарядки… Кнопка, магазин из горловины, перевернуть, вставить, затвор на себя… Хорошо, что спарку зарядили. Из-за забора доносится короткий свист: «Все в порядке», я встаю и, держа ПП наготове, иду вдоль забора, предварительно чирикнув в ответ «Свои». За деревом Михалыч уже обтирает клинок Гурды лоскутом, откроенным от юбки «белошвейки». Сама она лежит в расползающейся по земле луже крови из рассеченного горла. Рядом лежит пистолет, из которого меня чуть не убили. Нагибаюсь и поднимаю теперь уже митяевский трофей. Интересный такой пистолетик, как раз для скрытого ношения, но далеко не во всякой дамской сумочке и не на всякого любителя. Во всяком случае, не для женских рук. Кольт 1903, калибр 0.32, или по-нашенски 7,65 мэмэ…

    Глава 6

    Сзади слышится топот бегущих людей, оборачиваюсь, одновременно поднимая ствол, но вовремя узнаю корнета Каменского и поручика Незнамова, возглавляющего табунок нижних чинов. Одышка от бега и курения не мешает последним быстро организовать наведение порядка.

    — Денис Анатольевич… все в порядке? — запыхавшись на бегу, спрашивает Незнамов.


    — С этими — уже да, но у нас, похоже, Семёна зацепило, сейчас посмотрим…

    Захожу во двор, и на сердце легчает. Сразу по двум причинам… Семён в промокшей кровью на правом боку гимнастерке сидит, прислонившись к калиточному столбику, придерживая за плечи Матвея, которому Даша бинтует окровавленную голову. Подняв голову, моя ненаглядная спокойным и не терпящим никаких возражений голосом командует:

    — Обоих следует отправить в госпиталь. Матюше необходимо зашить рану на голове, у Семена Ивановича — перелом рёбер, возможно, оскольчатый…

    — Я двоих ножами положил… — сибиряку трудно дышать, да и говорит он через силу, морщась от боли. — А третий стрелять начал. Сперва увернулся, пуля по рёбрам чиркнула, а потом Матвей из кустов ему под ноги бросился, прицел сбил… Ну, он мальчонку рукояткой по голове… А там и ты, командир, вылетел…

    — Денис, найди извозчика, нужно срочно ехать… Что ты стоишь столбом, у меня всё хорошо, а им нужна помощь!.. — Даша напоминает, кто сейчас главный во дворе… М-да, наверное, «медик» — это не профессия, а диагноз. Я думал, без всяких нюхательных солей с обмороками и истериками не обойдемся, а тут вон раскомандовалась… Лисичка-медсестричка моя любимая!..

    — У нас через улицу фургон стоит, за ним уже послали, — пытается отмазать меня поручик. — И за дрогами тоже. Хорошо стреляете, Денис Анатольевич. На всю компанию только двое раненых, да и то неизвестно, выживут ли. И кого нам теперь допрашивать?

    — Илья Иванович, не надо никого допрашивать. Когда начнут искать чиновника, я думаю, должны найтись свидетели, которые подтвердят, что тот, как ни в чём не бывало, вовремя сел на поезд в сопровождении двух дам и офицера. А вот что недоехал, так тут уж ничего не попишешь. Может быть, вышел на какой-нибудь станции покурить да и отстал от поезда. Без денег и документов. Всякое ж может случиться. А этих… неудачливых налетчиков-грабителей-уголовников никто и искать не будет.

    — Насчет грабителей — мысль неплохая. — Поручик раздумывает недолго. — Вполне сойдет для официальной версии. А проходившие мимо господа офицеры, движимые чувством долга, помогли отбиться… А мы еще и вторую версию запустим, в виде сплетни. Мол, в мастерских новое оружие для армии делают, а германские шпионы хотели захватить этот секрет…

    Подъехавший фургон приостанавливает творческий полет мысли. Осторожно грузим Семена с тугой повязкой на груди и Матвея на наспех подостланные одеяла, чтобы не так трясло. Корнет Каменский садится рядом с возницей, который тихонько трогает лошадей. А мы возвращаемся в дом, где Анатоль, наверное, уже успел заскучать. Как оказалось, он не терял времени. В комнате на полу лежит еще не пришедшая в сознание «медсестра», руки и ноги которой, тем не менее, крепко стянуты плечевыми ремнями портупеи, еще недавно красовавшейся на чинуше, согласно последней тыловой моде. Переломанную руку Дольский, правда, пожалел и стянул за спиной локти так, что дамочку аж выгнуло вперед. Сам Кирюха валяется рядом примерно в такой же позе, а господин штаб-ротмистр пытается вести светскую беседу с Полиной Артемьевной и уже пришедшим в себя Сашкой. Дашенька сразу бросается к маме, начинаются взволнованные женские воркования, а мы тем временем начинаем изучать свою добычу. С содержимого карманов, которое лежит аккуратной кучкой на столе. Так, пистолетик мы уже видели, Баярд 1908. Маленькая, но достаточно серьезная игрушка калибра 7,65… Дальше… Портмоне… А это, наверное, то самое письмецо! Пахнет «Букетом императрицы». Но это еще ни о чем не говорит… Так… Это типа преамбула, оказать всяческое содействие… М-да, топорно как-то… Ага, вот!.. «Милейшая Дарья Александровна… Бла-бла-бла… Будучи шефом батальона, которым командует Ваш супруг… Считаю своим долгом… Учитывая, сколь многим ему обязана… Ля-лятополя… В одной из акушерских клиник Петрограда…» И подпись — «В. Кн. О.Н.». Хорошо придумали, учитывая, что почерк отправителя вряд ли известен адресату! С этим мы позже разберёмся, а пока смотрим «улов» дальше… Серебряный портсигар с элегантной забугорной зажигалкой… Пижон дядя, однако… Ключики какие-то… Блокнот, его — к письму… Ага, а вот и интересная коробочка. С не менее интересными пилюльками — «люминал» называются…

    С помощью Михалыча привожу пленного в вертикальное положение. А, вот почему он молчал как рыба об лед! Носовой платок в качестве кляпа… А глазки-то сверкают! Прям новогодняя иллюминация!.. Вытаскиваю затычку, дяденька несколько раз двигает челюстью вправо-влево, разминая затекшие мимические мышцы, затем начинается вполне ожидаемый спектакль:

    — Что вы себе позволяете?! Я требую, чтобы меня немедленно развязали! Извольте обращаться со мной в соответствии с чином!.. У-у-й-ф-ф…

    Гневная тирада прерывается тычком под дых от меня и «лещом» в Гришином исполнении.

    — Слушать будешь, или добавить?.. Значит, так… Кирилл Иннокентьевич, правила игры следующие: я спрашиваю, ты — отвечаешь. Негромко, и, самое главное, правдиво, как на исповеди… Вопрос первый: зачем таблетки?

    — Это — снотворное… плохо сплю по ноча-а-м-у-й-й!..

    — Отныне врать — это больно. Повторяю вопрос: кому предназначались таблетки?

    — …Вашей… супруге… Чтобы в поезде…

    — Денис! Остановись! — Дашин голос приводит в чувство. — Это же простое снотворное.

    — Нет, эти таблетки нельзя принимать в твоем положении, с ребёнком может случиться непоправимое.

    Даша взглядом спрашивает, откуда я это знаю, но потом слегка бледнеет от пришедшего понимания. Но остановиться действительно надо. Не устраивать же экспресс-потрошение на глазах у нее и тещи…

    — Ладно, еще два вопроса… Твои дальнейшие действия, если всё бы удалось?

    — …Сегодняшним поездом убыть вместе с… Телеграмму об этом я уже отправил. — Кирюха пытается выпрямиться и придать себе более важный вид. — Меня будут разыскивать… Вы еще не поняли, с кем связались!..

    — Об этом ты мне расскажешь завтра. В более подходящей обстановке… Второй вопрос: какова роль Вольдемара Аристарховича? — Хоть и знаю, но хочется получить подтверждение своим догадкам. — Когда и где вы должны встретиться?.. Ты ведь должен оплатить его услуги?..


    — Он помогал собирать информацию… И увести из дома господина инженера…

    — А ответ на первый вопрос?

    — Он… Уже получил всю сумму…

    — И что же, вот так, без расписки, просто отдали деньги? А если бы он решил смухлевать?

    — В отличие от вас, он прекрасно представляет, какие люди стоят за мной. — Чинуша пытается изобразить величавый вид, но пока что у него это плохо получается.

    — Денис, что мы теперь будем делать? — Даша испытующе смотрит на меня, ожидая ответа.

    — Все вместе поедем в гости к дяде Паше и тёте Маше, — приходится переходить на эзопов язык, но, слава богу, меня сразу понимают. — А там — разберемся. Вы пока с Полиной Артемьевной собирайтесь, а мне надо сделать еще одно дело…

    Глава 7

    Уже немолодой, лет за сорок, полноватый человек впервые в жизни не знал, что делать, и поэтому пребывал в полнейшей растерянности. За свою достаточно долгую и насыщенную карьеру он не раз попадал в щекотливые ситуации и всегда выходил из них победителем, но на этот раз что-то пошло не так. Человек встал и, шаркая спадающими из-за отсутствия шнурков ботинками, еще раз обошёл в кромешной темноте маленькое помещение, ощупывая руками холодные влажноватые бревна. Делал он это не в первый раз, скорее желая отвлечься от неприятных мыслей, нежели снова пытаясь позвать кого-то через запертую дверь, набранную из двухдюймовых досок, скреплённых большими болтами. Оставив через некоторое время своё бессмысленное занятие, он так же на ощупь вернулся на место — грубо сколоченный из неструганных досок топчан, на свалявшийся, пахнущий плесенью и прелым сеном матрас.

    С юных лет Кирилл Иннокентьевич, тогда еще просто Кирюша, и в гимназии, и позже, в университете, обнаружил у себя практически звериное чутье и завидную интуицию, безошибочно определяя в спорных ситуациях сильнейшего и вовремя примыкая к побеждающей стороне. Что далеко не в последнюю очередь послужило залогом его если и не головокружительной, то, во всяком случае, очень удачной карьеры.


    За последнее время Кирилл Иннокентьевич уже попривык к тому, что, являясь незаменимым помощником столь могущественного человека, как Александр Иванович Гучков, и выполняя его не подлежащие широкому оглашению, деликатные «особые поручения», является проводником его воли, его глазами, ушами, а иногда и карающей десницей. И его уже не удивляло и не шокировало, а лишь немного забавляло то, что даже некоторые аристократические дамы были готовы на очень многое, чтобы заслужить его благосклонность, а на лицах вальяжных сановников появлялось наигранное дружелюбно-лебезящее выражение при его появлении. Иногда ему даже казалось, что сам патрон прислушивается к его советам, многие из которых, само собой, были дельными и единственно правильными в сложившихся ситуациях. Вплоть до последней…

    Когда Александр Иванович поручил ему собрать всю информацию о семье некоего капитана Гурова, Кирилл Иннокентьевич справился довольно быстро, используя многочисленные связи в отделениях Земгора, Красного Креста и иных организациях. И незамедлительно доложил обо всем, включая и «интересное» положение супруги капитана, что вроде бы усложняло предстоящие действия, но затем, следуя внезапному озарению, предложил план действий, показавшийся очень удачным и заслуживший одобрение благодетеля. И даже сам взялся осуществить задуманное. Александр Иванович внёс некоторые коррективы и обеспечил группой боевиков с помощью князя Урусова, с которым был в очень хороших отношениях.

    Всё шло как и задумывалось, и даже когда этот капитанишка выскочил как чёртик из табакерки и Кириллу Иннокентьевичу пришлось претерпеть некоторые физические неудобства и немного отойти от первоначального плана, он не слишком огорчился. В его практике уже было несколько моментов, когда оппоненты точно так же горячились. Но ровно до того момента, пока не узнавали, чьи именно поручения он выполняет, а услышав магическое имя, сдувались, как лопнувшие мыльные пузыри, и победа всегда была на его стороне.

    Но в этот раз такого не произошло. Кирилл Иннокентьевич спокойно позволил посадить себя в поезд, рассчитывая в душе лицезреть удивление Александра Ивановича, когда он доложит, что привёз не только супругу героя, но и его самого, готового к спокойному разговору и сотрудничеству.

    Однако Гуров отреагировал на новость совсем не так, как хотелось бы. Фамилия Гучкова не произвела на него абсолютно никакого впечатления. Он индифферентно предложил помолчать, обещая, что времени для подробного разговора впереди будет еще предостаточно, и заставил выпить таблетку люминала. Дальнейшее Кирилл Иннокентьевич помнил с трудом. Рано утром они сошли на какой-то станции и сели в две окрашенные в зелёный, защитный цвет пролётки, где ему тут же надели на голову плотный мешок и связали руки…

    * * *

    Размышления прервал невнятный шум снаружи и последовавший за ним скрежет ключа в замочной скважине. Свет керосиновой лампы после полной темноты показался ослепительно ярким, и Кирилл Иннокентьевич невольно прикрыл глаза рукой.

    — Ну что ж, господин хороший, вы еще в поезде хотели побеседовать, теперь у меня есть немного свободного времени, — в комнатке раздается вежливо-насмешливый голос Гурова. — Так о чем вы хотели поболтать?

    — Господин капитан! — Нервное напряжение Кирилла Иннокентьевича вылилось в истеричном крике. — Вы отдаёт себе отчёт?! По какому, чёрт возьми, праву вы со мной так обращаетесь?! В конце концов, это неслыханно! Это возмутительно!.. Это…

    — Поберегите свой ораторский талант для другого случая, милейший, — в голосе капитана теперь слышится лязг металла. — Насчёт своих прав будете шуметь в другом месте и в другое время… Если, конечно, доживёте до этого момента.

    Последние слова заставили Кирилла Иннокентьевича замолкнуть на полуслове. Точнее, даже не слова и даже не тон, которым они были произнесены, а взгляд, в котором светилась холодная ярость. Та, которая не затмевает разум, а наоборот, придаёт ему силы и решимость, делает мысли чёткими и ясными.

    — Вы назвались моим близким Кириллом Иннокентьевичем, — Гуров продолжает говорить уже спокойным, размеренным тоном. — Мне всё равно, настоящее это имя или вымышленное. Для простоты я буду называть вас так. А говорить мы будем о другом. Точнее, я буду задавать вопросы, а вы — давать на них ясные и чёткие ответы.

    — На что вы надеетесь, Денис Анатольевич? — К Кириллу Иннокентьевичу потихоньку стала возвращаться уверенность в себе. — Вы же понимаете, что меня будут искать. Очень тщательно и со всем рвением…

    — Вы полагаете, что господин Гучков ночами спать не будет, гадая, куда же подевался его чиновник по особым поручениям?

    — Да, он приложит все силы, чтобы найти меня… Честно говоря, я не понимаю, почему вы ему оппонируете? Еще год назад вы были одним из многих тысяч прапорщиков. Волею случая вам удалось вознестись довольно высоко, найти сильных покровителей. Почему бы не заиметь еще одного? Александр Иванович обладает очень большой властью и практически неограниченными возможностями. Вы не пожалеете.

    — Оставим мои симпатии и антипатии в покое. Я знаю о данном господине много такого, что не заставит меня даже считать его приличным человеком… Чему вы удивляетесь? Он в открытую называет себя личным врагом государя, которому я присягал. Перефразирую старую восточную поговорку: «Враг моего сюзерена — мой враг». Он распространял неизвестно откуда взятые письма великих княжон к Распутину с целью дискредитации императорской семьи. А ведь великая княжна Ольга Николаевна является шефом моего батальона. Ну, и так далее…

    Что же касается вас — не обольщайтесь. Гучкову вы безразличны. Он будет искать не вас, а информацию, чем закончилось его последнее поручение, и думать, всплывут ли тёмные делишки, которые вы проворачивали для него. Да и найти ему вас будет очень трудно… Можете считать, что вас уже не существует. Вы бесследно растворились на бескрайних просторах нашей великой империи. Великой в географическом смысле. Так что давайте, закончив сей беспредметный разговор, перейдём к более конкретным вопросам.

    — Вы держите меня как узника, причём совершенно незаконно! И я отказываюсь отвечать на любые вопросы!

    — Вы так ничего и не поняли, — в голосе капитана снова зазвучал металл. — У меня достаточно способов заставить вас говорить.

    — Будете пытать беспомощного человека? — Кирилл Иннокентьевич всё же позволил себе рискнуть и добавить немного сарказма.

    — Нет, никто не будет жечь вас калёным железом, бить кнутом, распинать на дыбе. — Гуров холодно и язвительно улыбнулся. — Я поступлю проще. Вас отведут в лес и привяжут на сутки к дереву… Раздетого… У вас будет время о многом поразмыслить, пока над телом будут издеваться комары и пробовать на зубок всякая лесная живность. Волков вроде рядом с городом не замечено, но за лис и других кусачих тварей не поручусь. Представьте, как они будут вами лакомиться, а вы не сможете даже закричать из-за кляпа… Через двадцать четыре часа я приду, и мы продолжим разговор. А если — нет, будут еще сутки на размышление.

    С детства воспитывавшийся в столице, Кирилл Иннокентьевич знал о лесе и его обитателях только из рассказов бонны и гувернантки, поэтому после услышанного окончательно сломался, только на секунду представив себя в подобной обстановке и притом поняв по голосу, что Гуров вовсе не шутит и способен воплотить сказанное в жизнь.

    — Итак, вижу, что мои доводы оказались убедительными. — От капитана не укрылась перемена в собеседнике. — Вопрос первый… Куда вы должны были отвезти мою супругу?

    — …В Москве при Екатерининской больнице есть психиатрическая клиника господина Баженова. Александр Ив… Господин Гучков договорился с Гиляровским, который сейчас ведает там делами. Тот собирался поставить диагноз, что-то вроде предродового психоза, и обещал надлежащий уход и очень приличное содержание пациентки… — Кирилл Иннокентьевич понял, что, сказав первую фразу, он уже не сможет остановиться… Ну что ж, в конце концов, он всегда умел вовремя примкнуть к сильнейшему… Правда, в этот раз чуть не опоздал…

    Глава 8

    Отпуск вместо очень короткого, тихого отдыха в кругу семьи принёс очень много проблем и хлопот, которые приходилось решать в режиме ошпаренной кошки. Оставив Дашу на базе, метнулся обратно в Гомель, забрал всех остальных, включая Семёна с Матюшей, и — снова в Минск. Пока шли сборы, удалось еще раз встретиться с поручиком Незнамовым и корнетом Каменским, которые подарили на память номер «Гомельской копейки», где между объявлением о приезде в город цирка-шапито и сообщением о предстоящих концертах известного оркестра господина Яблонского в Максимовском парке, среди других новостей криминальной жизни красовалась заметка в стиле «пошли по шерсть, вернулись обритыми». Красочно, но без лишних подробностей сообщалось, что заезжие «гастролеры»-налётчики средь бела дня решили маленько пограбить дом инженера Филатова, пользуясь тем, что последний находился на службе, но по несчастливому для них совпадению именно в это время приехал на побывку зять инженера, офицер-фронтовик, да еще с парой близких друзей, которые, ничтоже сумняшеся, перестреляли нападавших, защищая беззащитных женщин.

    Помимо этого Иван Ильич рассказал, что единственная выжившая бандитка с множественными переломами кисти правой руки уже тихонько этапирована в распоряжение Петра Всеславовича Воронцова, а их стараниями по городу ходит как минимум три версии случившегося, причём у каждой есть множество свидетелей, видевших произошедшее своими глазами. Так что приезжающим вскоре столичным шишкам по особо важным делам будет что послушать и над чем подумать. Тем более что должен приехать некто — Сам! — Муравьев, московский адвокат и довольно известный и толковый сыщик. Помимо этого интерес к событию проявили еще и ветковские старообрядцы. Пока, правда, неизвестно почему и зачем. Так что, приняв всё сказанное к сведению, я убыл обратно, искренне сожалея, что не удалось повидаться с Вольдемарчиком. Эта сволочь в тот же день бесследно исчезла из города.

    * * *

    Еле успел вернуться в «родные края», как на голову высыпается куча новостей. Правда, в основном приятных. Стараниями Особого корпуса генерала Келлера линия фронта отодвинулась далеко на запад, в паре мест соприкасаясь с линией Керзона, о которой он сам пока еще не подозревает. Дальнейшее наступление Ставка сочла рискованным из-за возможного удара немцев из Прибалтики. А реально его остановили, как я очень подозреваю, стараниями генерала Алексеева, ну никак не захотевшего в очередной раз найти достаточно сил и резервов.

    Об этом поведал сам Федор Артурович, заехавший в гости. С кучей наград для всех отличившихся, включая нижних чинов. Все наши рапорты без изменений и вычеркиваний удовлетворили. И еще добавили немного сверх того. Теперь у меня все господа офицеры — с Георгиями, а некоторые еще и с одноимённым холодным оружием. И самому тоже досталось. Я теперь, как рождественская ёлка, весь сверкающий и блестящий. Стараниями его превосходительства в моей коллекции появились Станислав и Анна вторых степеней. Первый — «за разработку и применение новых тактических приёмов, позволивших осуществить прорыв германской обороны с минимальными потерями», вторая — «за командование боем при Барановичах с применением новой тактики, приведшее к нашему решительному успеху, а также за усердие и рвение в деле обучения и воспитания подчиненных нижних чинов» и все такое. Помимо этого mon general вогнал меня в ступор известием о том, что батальон меняет место постоянной дислокации и теперь будет располагаться в Первопрестольной. Вот это действительно новость! Только пока не могу понять, хорошая или плохая…


    — В самое ближайшее время, как только императору станет лучше, он подпишет указ о назначении великого князя Михаила регентом при цесаревиче Алексее… Пока что положение, как говорят доктора, — стабильно тяжёлое. Иван Петрович держит его величество на морфии — постоянные боли плюс начинающаяся токсикация. Площадь поражения большая, а ожоговая медицина не существует даже как понятие.

    А тут еще Распутин пытается вмешиваться. Типа это Господу угодно, а это — нет. Народный выродок, тьфу… самородок. Сами понимаете, Денис Анатольевич, информация конфиденциальная. Так вот, Михаил Александрович хочет устроить свою резиденцию в Москве, подальше от всяких… В-общем, в аристократических кругах его воспринимают не очень хорошо из-за морганатического брака. Хотя светский салон его супруги в Питере пользуется большим успехом. В основном, как я понял, чтобы через графиню Брасову влиять на мужа. Кстати, между ними на этой почве уже случались размолвки.

    Поэтому — Первопрестольная, Петровский замок. А совсем неподалёку, в Николаевских казармах разместится 1-й отдельный Нарочанский батальон специального назначения. На всякий пожарный, чтобы в случае чего очень быстро прийти на помощь. А то решит кто-нибудь в декабристов поиграть, выведет пару батальонов, оцепит замок…

    — И тут же умрёт. Если с великим князем будут мои бойцы. Я ведь предлагал отправить в распоряжение его высочества Митяева с «первым составом».


    — Вот он и решил принять ваше предложение. — Федор Артурович достаёт из папочки, лежащей на столе, лист бумаги и передаёт мне. — Ознакомьтесь, господин капитан.

    — Не-а, ваше превосходительство, в предписании должно быть указано, что они следуют в распоряжение лично великого князя, а не коменданта Ставки, или командира Собственного Его Императорского Величества конвоя. И подчиняться они должны тоже только ему лично, и больше никому.

    — Хорошо, убедили. Кстати, Михаил Александрович приготовил вам подарок, если так можно выразиться. Вы ведь вскоре с ротой штурмовиков должны убыть в Ораниенбаум? Там в Стрелковой школе вас будут дожидаться десять пулеметов Льюиса.

    — Ух ты! Вот это здорово! Передайте великому князю мою искреннюю благодарность, Федор Артурович!

    — Вот сами и поблагодарите, господин капитан. Потому что поедете вместе со мной и своими архаровцами в Ставку, охрану великого князя организовывать. И продумайте заранее варианты.

    — Варианты мы на месте посмотрим, а так, навскидку — рядом с ним постоянно должны находиться два-три человека. Конвойцы берут себе внешний периметр, мы — внутренний. Плюс резервная группа наготове. Вооружение: основное — «беты» с двойным, а то и с тройным БК, дополнительное — люгеры и «оборотни»… Вот туда бы еще пару «льюисов»… — Фраза под конец получается очень уж мечтательная, и Келлер помимо воли улыбается, но потом возвращает беседу в серьёзное русло. — Потом отвезете семью в институт, Дарье Александровне вроде скоро… понадобится медицинская помощь? А сами посмотрите Николаевские казармы.

    Там сейчас запасная батарея 1-й Гренадерской артбригады, 1-й Донской казачий полк и госпиталь. Последний стараниями принца Ольденбургского уже начал переезжать, артиллеристы тоже скоро передислоцируются. Донцов через месяц-другой заменит моя Сводная кавбригада. А Уральская казачья дивизия чуть позже будет квартировать в Гатчине, в Кирасирских казармах. Они хоть и не новые, но еще пригодны для размещения. Таким вот образом мы перекрываем верными и надежными войсками обе столицы на случай всяких форс-мажоров… — Келлер демонстративно достаёт часы и обращается ко мне с прозрачным намеком: — Не желаете угостить генерала обедом от щедрот своих, а, Денис Анатольевич?

    — Конечно, как вы, Федор Артурович, могли сомневаться? — изображаю оскорблённого в лучших чувствах гостеприимного хозяина. — Идём прямо сейчас?

    — Да, но по пути заглянем в санчасть… И не надо так ехидно смотреть на моё превосходительство. Вы с супругой уже повидались, а я с Зиночкой — еще нет… А если серьёзно, не ожидал от Гучкова таких действий. Надо что-то с ним делать.

    — Я уже знаю что именно, Федор Артурович…

    Келлер бросает на меня внимательный взгляд, затем, помедлив, примирительно советует:

    — Воля ваша, Денис Анатольевич. Но хотя бы с Воронцовым пообщайтесь на эту тему…

    Источник - knizhnik.org .

    Комментарии:
    Информация!
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
    Наверх Вниз