• ,
    Лента новостей
    Опрос на портале
    Облако тегов
    crop circles (круги на полях) ufo «соотнесенные состояния» АЛЬТЕРНАТИВНАЯ ИСТОРИЯ Альтеверс Альтерверс Альтернативная медицина Англия и Ватикан Атомная энергия Борьба с ИГИЛ Брайс Де Витт ВОВ Военная авиация Война Вооружение России ГМО Газпром. Прибалтика. Геополитика Гравитационные волны Два мнения о развитии России Евразийство Жизнь с точки зрения науки Законотворчество Информационные войны Историческая миссия России История История оружия Источники энергии Космология Крым Культура. Археология. МН -17 Малороссия Мегалиты Металлы и минералы Мировое правительство Народная медицина Наука Наука и религия Научная открытия Научные открытия Нибиру Новороссия Опозиция Оппозиция Оружие России Османская империя Песни нашего века Подлинная история России Политология Президентские выборы в США Природные катастрофы Пространство и Время Раздел Европы Реформа МВФ Роль России в мире Романовы Российская экономика Россия Россия и Запад СССР США Самолеты. Холодная война с СССР Синяя Луна Сирия Сирия. Курды. Старообрядчество Творчество наших читателей Украина Украина - Россия Украина и ЕС Хью Эверетт Церковь и Власть Человек Экономика России Энергоблокада Крыма Юго-восток Украины Южный поток артефакты Санкт-Петербурга безопасность великаны. грядущая война детектив информационная безопасность исламизм историософия масоны международные отношенияufo многомирие нло нло (ufo) общественное сознание социальная фантастика фантастика фантастическая литература физика философия футурология христианство юмор
    Архив новостей
    «    Январь 2020    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     12345
    6789101112
    13141516171819
    20212223242526
    2728293031 
    Реклама. Яндекс
    Реклама. Яндекс
    Погода
    Алексей Тихий, Константин Зайцев. FERA. Апокалипсис: пособие по выживанию (фрагмент)

     Константин Зайцев

    FERA. Апокалипсис: пособие по выживанию

    Пролог

    — Вы ждали этого! Вы хотели это! Поехали! — с пафосом орал толстяк-распорядитель с манежа цирковой арены. Зрители поддержали его криками и аплодисментами.

    Нынешняя действительность сильно отличалась от той, старой. Сейчас в цирке уже не продавали шарики и дети не фотографировались с обезьянкой, здесь не сверкали софиты и веселые клоуны не лили искусственных слез. Вокруг манежа ярко светились монолиты, подобно каменным когтям замыкая защитную сферу. Местная публика в основном состояла из взрослых мужиков, одетых в потрепанную военную форму. Пили они не газировку, а дешевый самогон. Курили тут же. Многое успело измениться за последние годы. Порядки стали жестче, а нравы грубее.

    Изменились мир и миропорядок, но не человеческая суть. Случившийся апокалипсис перекроил быт человека, но был не в силах сломать его природу. Толпа требовала хлеба и зрелищ, и организаторы не собирались их разочаровывать.

    — Сегодня наш вечер открывают новички. Встречайте! В левом углу перспективный свежак из пригорода! Мутант! — На манеж вышел парень лет восемнадцати. Несмотря на возраст, он был крупный. Почти детское лицо смотрелось комично при высоком росте и покатых плечах. Пусть фигура еще не потеряла некую юношескую нескладность, но слабаком паренек не выглядел.

    — Сегодня нам выпал редкий случай. Парень решил вступить в гвардию. Но, наверное, забыл, что абы кого туда не берут, — потешался конферансье. — Что же, милостью Князя ему дадут шанс. Сегодня новичок покажет нам, как правильно пришельцев окучивать! Шкар!

    К краю манежа вывезли клетку с сидящим в ней существом. Оно напоминало человека лишь отчасти, но при этом можно было уверенно сказать, что обладает разумом. Крупная гиеноподобная тварь была лишена растительности на теле, зато имела великолепную гриву, заплетенную в тонкие косицы.

    Передние конечности казались более развитыми и больше напоминали руки, чем лапы, — очень крупные когтистые руки. По горбу и частично по правой лапе тянулся причудливый рисунок из шрамов. Ну и, конечно, взгляд. У животного не может быть такого осмысленного и полного злобы взгляда. Черные глаза на вытянутой зубастой морде лучились ненавистью.

    — О, смотри, по ходу, это твой братан, правда, Зверь? — прокричал Саня мне в ухо. Снова над прической моей стебется.

    — Скорее твой, такой же страшный, — беззлобно ругнулся я в ответ.

    — Я красавчик! — безапелляционно заявил Саня.

    Уселись мы с ним в первых рядах, чтобы быть ближе к манежу. Судя по косым взглядам, местному бомонду это не понравилось. Места у самого подиума стоили недешево, и купить их было проблематично.

    Восседали тут в основном сливки местного общества и их окружение. Покупка мест обошлась мне в два рожка патронов и кучу нервов. Пришлось напрячь одного знакомого барыгу, чтобы он подсуетился. Мне бы не продали даже за три рожка. Поэтому плевать, что кого-то не устраивает наш внешний вид.

    Спутать нас с местными было проблематично. Две белые вороны. Мужчины в массе своей носили довоенные костюмы, а женщины — платья. В наше время мало кто мог позволить себе такую беспечность. Практичность и удобство — вот что нынче в моде.

    Поэтому наша одежда так выбивалась из общего ансамбля. Костюмы затемненного тактического камуфляжа, щитки, перчатки. А у меня еще и куртка: левый наплечник был изготовлен из медвежьего черепа, а на рукав нашиты амулеты и обереги. Для кого-то это хлам. А для меня все эти колокольчики, черепки, косточки, каменные и металлические пуговицы и статуэтки были очень полезными в профессии инструментами.

    Да и физические кондиции у нас другие. Постоянные походы и тренировки вытопили из тел все лишнее. Вон тот же Саня до начала всего этого был задохликом. Не то что полным, но около того, и то сильно изменился.

    Теперь рядом со мной сидел молодой мужчина чуть выше среднего роста. Чернявый, правда, на цыгана похож, но это мелочи. Теперь в этом молодом волке уже не узнать того щеголя, что когда-то встретился мне в деревне у деда.

    Да я и сам изменился. Стал крепче, что при моих метре восьмидесяти с хвостиком смотрелось внушительно. Прическу я тоже поменял. Аккуратно выбритые виски и французские косички сменились гривой, в которую вплетены все те же амулеты. Можно было бы и по-другому, но так удобней, да и не так легко теперь найти хорошего парикмахера.

    В общем, среди местной публики мы выделялись даже сильнее белых воронов. Скорее как два бойцовых пса среди комнатных собачек. И места наши должны были располагаться выше, среди подобных нам вояк. Там початые бутылки переходили из рук в руки. Публика гвалтом и криками требовала прекратить расшаркивание и уже приступить к делу. Люди отдыхали после работы кто как мог.

    Там было веселее, и, если бы не дело, мы бы остановились с ними. Лучше уж пить честный самогон с мужиками, чем вино из дорогих бокалов со всякой шушерой. Хотя от него я тоже не откажусь, но после дела.

    Конферансье продолжал свою речь, не обращая внимания на требования скорее приступать. Особо юморные метали на арену помидоры, яблоки и прочие снаряды. Конечно, все это оседало на металлической сетке ограждения. Защитный экран слегка мерцал и вибрировал от редких попаданий, но зрителей это не останавливало. Толпа жаждала зрелищ.

    Уверен, если бы не охрана, в ход пошло бы и что-нибудь помощнее. Огнестрел на время посещения цирка у зрителей забирали, но пустые бутылки и боевая магия вполне могли послужить заменой. Между рядами ходили вооруженные до зубов люди Князя, одним видом успокаивая самых отмороженных. Шутить с Князем и его бойцами было глупой затеей. Толстяк-распорядитель тем временем продолжал:

    — Пленный чужак посмел нарушить законы нашего города и за это понесет наказание. Три боя на арене! — хорошо поставленный голос легко перекрывал гвалт арены. Наверняка тут не обошлось без магии, но видимых артефактов распорядитель не носил, так что, возможно, это его личный талант.

    — Что он хоть сделал? — спросил Саня. Он недавно прибыл в Новосибирск по моей просьбе и еще не был в курсе всех местных новостей.

    — Точно не скажу, лишь краем уха слышал, что порвал кого-то из людей Князя.

    — Да и хрен на них.

    — Не скажи. Князь тут закон, уж лучше так, чем как в первое время.

    — Закон? В гробу я видал такие законы. Да его люди больше беспределят!

    — Нет. Не путай свои личные счеты с делом.

    — Убедил, речистый. Но его люди на востоке нам много крови попили. Даже чуть до крупной войны не дошло.

    — Бывает. Сейчас у каждого, Саня, свои интересы.

    — Народу многовато сегодня, может, кто лишнего сболтнул?

    — Просто большой отряд из похода вернулся. Говорят, притащили нечто серьезное.

    — Ладно, побоку.

    Тем временем распорядитель закончил описывать силы противников и готов был дать отмашку для начала. Шкара выпустили из клетки, лишние люди покинули манеж, и защитные монолиты замкнули прозрачную полусферу вокруг поединщиков.

    Шкар втянул воздух, внимательно оценивая оппонента, и пошел на противника вдоль борта арены, недовольно порыкивая на своем языке. Второй боец резко выдохнул, принимая стойку, но остался на месте, поджидая.

    — Три к одному на шкара, — сказал Саня. — Матерая зверюга, пару раз сталкивался с их десантом, ели ноги уносил. Сейчас эта гиена паренька на лоскуты порвет.

    — Не спеши. В здоровом теле здоровый дух. Я слышал, парень неплох, юное дарование — кинетик.

    — Сильный или тонкий?

    — Сильный. Сам глянь, сколько в нем праны. За раз не меньше тебя, проглота, сможет маны пропустить. Если не дурак и с концентрацией проблем нет, то как кувалдой должен бить. Хотя, пожалуй, ты прав — этот бой возьмет псина. Опыта у нее больше. Вон рисунок видишь, по статусу это сравнимо с нашим боккором или жрецом. — Толком во всей их иерархии я не разбирался, но приходилось повоевать и общее представление об этой расе имел.

    — Дурак парень. Ему бы сейчас напасть и забить чужака ударами, а он сиськи мнет. Ух, сейчас ему туго будет. Чем больше времени у шамана, тем он опасней.

    — Это да. Хотя я никак в толк не возьму все ваше это шаманство. В чем суть-то? Вот ты, Зверь, можешь мертвого поднять?

    — Ну, теоретически могу.

    — Так ты некромант?

    — Нет. Тут все тоньше и одновременно запутанней… — Мои объяснения прервало начало поединка.

    Кинетику все же хватило мозгов на то, чтобы не дожидаться рукопашной. Пусть чужаки и стали последнее время достаточно часто встречаться на матушке-Земле, но все же оставались диковинкой. Поэтому легко говорить об уме, когда на тебя не идет человекоподобная гиена.

    Внешний вид пришельцев из других миров разительно контрастен, но большинство почти неотличимы от homo sapiens. Наличие или отсутствие ушей, хвоста, носа, когтей и прочей дряни не в счет. Хотя, бывало, попадались и те, кто вообще не имел ничего общего с человеком. Так что паренька можно понять. Зубастая образина в первую очередь пугала и ломала привычные шаблоны.

    Мне разок удалось встретиться с разумными деревьями — неплохие ребята. Но таких пришельцев было очень мало, и в основном они настроены враждебно. Кстати, шкаров еще можно было отнести к нейтралам. То есть туземцы им особо неинтересны, если не мешают их планам.

    К чести парня, он смог взять себя в руки. Перекрестившись, взял короткий разбег, сконцентрировал ману и ударил по шкару. Сорвавшееся с его рук марево силы было насыщенным и ярким.

    — Охренеть! Ты видел? Это же «Молот Тора»! — Мы оба были просто в шоке. Такой юнец — и такие способности.

    Ему хватило ума не бить в точку. Кинетик увеличил радиус поражения в угоду силе и, как по мне, не прогадал. Удар получился слабее, чем мог бы, но и увернуться от него почти невозможно. По логике после такого все сто с лишним килограмм шкара должны были воспарить над землей, а потом основательно приложиться о защитный купол. Как кинетик парень оказался действительно силен и концентрацией владел на приличном уровне. Третий, а то и четвертый ранг по классификации — редкость даже сейчас.

    Хотя это и не избавило его от побочных явлений применения магического дара. Чем больше силы — маны — ты пропускаешь в единицу времени, тем больше тратишь праны — жизненной силы. Внешняя энергия, мана, очень плохо уживается с внутренней, праной. Лопнувшие капилляры в глазах и пошедшая из уха кровь — это еще малая плата за оперирование таким объемом силы, что сейчас использовал кинетик.

    Вот только чужак ожидаемо оказался непрост, он не собирался подставляться под удар. Шкар вонзил когтистые лапы себе в грудь, рассек толстую синеватую кожу и тут же выбросил их вперед, одновременно припадая к полу манежа.

    Капли бледно-красной крови еще в полете рассеялись облаком и встали на пути кинетического удара. Атака кинетика пробила защиту шкара и даже слегка приласкала самого чужака, но совсем не с тем эффектом, который должен был пройти. Чужак плотно припал к полу и пропустил бо́льшую часть волны над собой. Острые когти вцепились в пол манежа, но даже так его протащило добрую пару метров. Если бы парень не был так силен, то уже лежал бы мертвым. Так как он ожидал совершенно другого результата.

    — Вот-вот-вот! — вскричал на ухо Саня. — Я про это говорил, магия крови?

    — Не совсем, это плата духам за защиту.

    «Что?» — хотел возмутиться напарник, но бой продолжился.

    Секундная заминка стоила кинетику потери инициативы. Шкар, до этого прижатый к полу, успел сунуть в пасть одну из своих косиц с какой-то мелкой побрякушкой на конце. Движением мощных челюстей перемолол ее и выплюнул небольшое белое облачко в сторону кинетика. Затем резко рванул с места, сокращая дистанцию.

    Спасла парня от смерти хорошая выучка. Все же кто-то целенаправленно, пусть и однобоко, но занимался его подготовкой. Парень прикрылся щитом от облака, но то спокойно прошло через барьер. Боец на секунду зажмурился, однако ничего не случилось.

    Тут бы все и закончилось, но он встретил кинувшегося на него шкара отличной двоечкой. Усиленной его способностями и прямо в морду. Чужак в последний момент успел убрать мягкий нос из-под удара, но досталось ему все же неплохо. Он поплыл.


    На арене казалось, что парень полностью доминирует в бою, удар шел за ударом, а шкар только защищался, стараясь сливать особо мощные удары. Публика ревела от удовольствия: смотреть, как наш лупит ненашего, было приятно всем. Лапы шкара обильно кровоточили, и он постоянно отступал по кругу.

    — Нет, это не магия крови, это плата лоа — духам — за помощь. Тут пойми, если тебе надо быстро, много и сразу, то заплатить придется немало. Тот же шкар сейчас потратил прану, и, пожалуй, ничуть не меньше, чем кинетик. Не знал, с кем будет драться, вот и изобретал на ходу.

    — Ты тоже так можешь?

    — Могу, только не буду. Во мне столько жизненной силы нет, я вешу семьдесят, а не сто двадцать килограмм, как эта гиена. Я после такого фокуса пару дней валяться буду. Зато у меня контрактов больше.

    — Чего? — в который раз вопрошал Саня.

    — Не «чего», а «кого». Лоа, я же не просто так с собой все это ношу, — сказал и одновременно указал на свои амулеты. — Это все мои контракты и инструменты, а вот без них придется платить чистой силой и очень дорого.

    — Демонология?

    — Нет.

    — Запутал. Дай своей отравы. — Саня протянул руку, требуя мою флагу. Для хорошего человека не жалко. Трофейная серебряная фляжка перекочевала в его руку.

    — Как ты эту дрянь пьешь? — сделав глубокий глоток, он закашлялся.

    — Легко. Самогон хорошей очистки. Дубовый экстракт, набор из семи перцев и трав согревают душу и тело.

    — Да ты, блин, ходячий рекламный проспект.

    — Хана котенку.

    — Ты про что? — вопросительно глянул на меня напарник.

    — Смотри, началось. Шкар свое дело сделал.

    Чужак действительно перешел в наступление. Удары кинетика с момента прямого контакта потеряли свою убойность и теперь мало отличались от обычных, пусть и хорошо поставленных. Всего лишь грубые физические удары, которые более тяжелый и живучий противник игнорирует. Уж очень разные весовые категории.

    Шкар начал огрызаться короткими атаками в ответ, и пусть пока они не достигали цели, но чувствовалось, что так будет недолго.

    — Это то, о чем я думаю? Магия иллюзий?

    — Нет, — в который раз пришлось объяснять. У Сани любознательности на двоих хватит. Только непонятно, зачем ему, все равно сам не сможет. Он силен, но способности узкоспециализированные. — Ты видел, как он погремушку сломал и облако на кинетика наслал?

    — Мало того, я полгода назад такое на себе испытал. Мысли путаются, руки свинцом наливаются. Какая-то разновидность проклятий?

    — Можно сказать и так, — на этот раз согласился я. — Он на него духов натравил. Они атакуют ментальное и энергетическое тело. Обычному человеку, если целитель не поможет, точно хана. У одаренного гораздо больше шансов выжить и выжечь духов своей энергетикой.

    А положение паренька все ухудшалось. Легкая белесая дымка окутала силуэт кинетика, из-за чего казалось, будто тот надышался какой-то дряни. Он не вовремя дергался, с опозданием блокируя атаки чужака. Движения потеряли былую скорость и сейчас напоминали нечто из разряда «пьяный мастер».

    Пусть тело начало подводить кинетика, но ему все же хватило концентрации возвести динамический щит. Хотя это только оттягивало конец.

    — Кстати, с тобой этот фокус сработал бы хуже, — решил я просветить Саню, все равно спросит. — Сильный источник, особенно при большом объеме прокачанной силы, обжигает лоа.

    — Ну так я потомственный! — гордо заявил тот.

    — Лоа говорят, что в тебе течет древняя кровь.

    — А что они еще говорят? И как давно ты общаешься с невидимыми друзьями? — в голос заржал напарник.

    Я лишь хмыкнул. Понимаю, что он беззлобно стебется. Собственно, понятно почему. Мне тоже не доставляло удовольствия смотреть на этот поединок с почти предсказуемым результатом. Паренек — труп.

    Еще минуту ему удавалось держать динамический щит, но концентрация все больше падала, и парень прибег к последнему резерву. Частично стряхнул с себя «опьянение» и закутался в сферу из чистой силы.

    — Н-да… — грустно вздохнул Саня.

    Подобный фокус дорого обошелся юному кинетику. Человеческое тело не приспособлено к таким объемам враждебной энергии мира, насколько бы молодым и здоровым оно ни было. Кровь уже текла из ушей, носа и даже глаз.

    — Может? — взглянул на меня Саня.

    — Нет. Спалят и по головке не погладят. Мы сюда пришли не для этого.

    Как же мне хотелось сейчас вмешаться, но нельзя. Нельзя позволить гневу взять над собой верх, только контролируемая ярость и холодный расчет.

    — Сучья жизнь… — только и успел сказать Саня. В этот момент наступила развязка.

    Когтистая лапа шкара выстрелила как катапульта, ударила в сферу и откинула кинетика на несколько шагов. И тут же вой гиены резанул по ушам.

    По телу чужака пробежали синие всполохи, а когти на лапах окутало иномирное пламя. Казалось, будто они стали длиннее сантиметров на десять.

    Шкар резко ударил обеими лапами, словно пытаясь обнять парня. Кинетик вновь попробовал ударить навстречу, но это был финал. Ему не хватило сил. Чужак даже не думал о защите.

    Рванул вперед, с удара загоняя свою когтистую пятерню куда-то под ребра. Дернул на себя и второй лапой ударил в живот. Мог убить легко, но нет, решил поиграться. Удерживая жертву, он повторял одно и то же действие: вонзить-выдернуть, вонзить-выдернуть.

    Сжимая умирающего парнишку за шею, шкар начал поворачиваться с ним, показывая, что тот полностью в его власти. От каждого движения кровь летела во все стороны, а на морде чужака сиял довольный оскал. Теперь от свободы его отделяли всего две победы на арене.

    — Убей! Убей! Оторви ему башку! — крики толпы заставляли меня морщиться. Ненавижу!

    Шкар ударил — и кровь фонтаном хлынула из порванной шеи парня. Зверь облизнул когти и с вызовом посмотрел на распорядителя. Повтор приема полностью отделил голову несчастного от тела.

    Что ж, парню не повезло, а победа была близко. Ему бы годик-другой потренироваться и потом выходить на арену.

    На душе было гадко. Я молча отхлебнул из фляги и протянул напарнику. Тот, так же без слов, принял и приложился к горлышку на два длинных глотка.

    — Осторожней, не налегай.

    — Да знаю я.

    Защитный купол не вовремя начал опускаться, и передние ряды окропила кровь, отчего там началось оживление. Юная красавица с подозрительно расширенными зрачками побледнела, но во взгляде читался скорее не страх, а лихорадочный восторг. Похоже, ей понравилось.

    Что ж, эти люди уже забыли прежний мир. Убийства ради убийства в них не вызывают явного отторжения. В отличие от старшего поколения. Ее кавалер, а быть может, отец, лишь пренебрежительно протер платком лицо.

    Хотя, наверное, гуманность не зависела от возраста. Одна дама пожилых лет, на которую вылилась почти чашка крови проигравшего, с аппетитом облизывала пальцы и с вожделением смотрела на победителя. Какая ей разница, что на глазах умер отличный парень, а победитель не имеет никакого отношения к человеческому виду? Главное, это будоражит кровь.

    Князь обладал странными вкусами, и половину его приближенных я бы придушил собственноручно. Но эти люди были ему чем-то полезны, поэтому жили. Такие не все, но они были, и от этого у меня в ярости сводило челюсти. Ничего, скоро их станет на одного меньше.

    Аплодисменты не смолкали. Победил чужак, но бой был красив. Ну а то, что умер парень… Кому какое дело? Хотя взгляды некоторых рейдеров не сулили пришельцу ничего хорошего. Особенно выделялись лица шести суровых бородатых мужиков в черных хламидах, носящих крупные стальные кресты навыпуск.

    — Ты видел, как смотрела команда Расстриги на псину?

    — Видел, похоже, мальчишка из них. Если чужак сможет пережить оставшиеся два боя, то бежать из города ему придется быстро. Очень быстро.

    — Готов? — спросил Саня.

    — Подожди, еще не время, в конце.

    — Ну смотри, дело твое, но часики-то тикают.

    — Ты все сделал.

    — Делов-то. Необязательно меня было вызывать, мог бы кого и попроще для этого дела найти. Хотя давно не виделись и рад был приехать.

    Я лишь кивнул. Сегодня одной тварью станет меньше. Пепел, он же левая рука Князя, тварь редкая, но маг очень сильный. И поэтому я позвал Саню. Он первоклассный теневик, приехал по моей просьбе, и все ради того, чтобы уравнять шансы в бою с этим магом.

    Он подсыпал тому сильного седативного препарата и проконтролировал прием. По-простому успокоительное. Схема рабочая. Это не яд и не магия, его не определишь. Действие простое, противник будет «подтупливать на поворотах». Почти незаметно, зато даст мне лишние секунды.

    Да прием грязный, но Пепел очень силен, а умирать мне не хочется. Бой будет сложный, это и так понятно. Да и последствия неприятны. Князь за своего дворового мага нас по головке не погладит. Но это единственный шанс его грохнуть, если я убью мага в спину, мне точно не жить. Князь — сильнейший из известных мне некромантов — поднимет и все узнает.

    Бой на арене — хоть какой-то вариант мести. Эта тварь должна сдохнуть. Она ответит за свои злодеяния. Мучения Пики и смерть парней я не прощу.

    Пепел был одним из основателей местного миропорядка. Одним из ближников Князя, нынешнего правителя Новосибирска. Из той информации, что мне удалось собрать, получалось, что в старом мире он работал простым учителем ОБЖ. Затем открыл свою секцию и преподавал какую-то смесь из рукопашного боя и всевозможных тайных практик. В общем, запутанная биография.

    Неизвестно, что послужило толчком. Но развился до нынешнего уровня силы он достаточно быстро, став одним из сильнейших магов огня. За что и был замечен Князем.

    С самим Князем ситуация еще более мутная, там только слухи. Ранее он был то ли бизнесменом, то ли мелким политиком, а может, и тем, и другим одновременно. Но когда старый мир рухнул, открыл в себе талант некроманта и смог быстро его развить.

    Насколько известно, он один из первых, кто смог перешагнуть через смерть. В старых компьютерных игрушках таких тварей называли «личами». Вот и Князь являлся таковым, хотя и выглядел как живой человек, что называется, во плоти.

    Вот только не каждый «живой» может пережить череду покушений: пулю в лоб, очередь в упор из АКМ, а пуля калибра 7,62 — это вам не шутка. А ведь был еще взорванный автомобиль и несколько подобных эпизодов. Свидетелей «кончин» нынешнего главы города было много, так что предположения о его «бессмертии» базируются на доказательствах.

    Да я и сам могу его сейчас наблюдать. Вот он сидит в своей ложе, прямо над аркой входа. Там, где в старые времена размещался цирковой оркестр. Цветной балдахин скрывал то, что происходило внутри от большинства зрителей. Но я специально выбрал именно эти места, отсюда все прекрасно видно.

    Черная хламида и костяная маска скрывали фигуру и лицо, в прикрытых глазах горело зеленое пламя силы. Несмотря на это, я могу многое про него рассказать, но не сейчас. Сегодня меня интересует его помощник. По левую руку от трона стоял Пепел. Высокая, пожалуй, под два метра ростом, грушевидная фигура, лысина, аккуратно спрятанная за клочками каштановых волос, и одутловатое лицо.

    Этакий молодящийся дяденька. Хотя это не главное, от человека не зависит, каким сложением наделит его природа. Раздражал в нем липкий взгляд сальных глазок из-под совиных бровей. Ну и слава опережала его самого: извращенец и садист. Правда, очень полезный для города «извращенец и садист». Видимо, поэтому Князь прощает ему мелкие недостатки.

    Почему так происходит? Как человек, имеющий столько власти, может обладать таким количеством пороков? Хотя такое случалось и раньше. Подобные ему работали где угодно — от милиции до судов. Но то раньше. Сейчас же за свои поступки можно ответить. И спросит не купленный с потрохами прокурор, а родственники и друзья жертвы.

    Вот только это не слезливый романтический опус. В реальной жизни подонок не обязан быть слабаком и нюней. Пепел — могущественный маг огня, способный в одиночку уничтожать целые группы противников. Бросить ему вызов хватит смелости не у каждого.

    Но, пожалуй, стоит рассказать с самого начала…

    Наша с Саней встреча произошла давно, еще до всего этого. Пафосное выражение «на заре мира» тут неуместно, зато подойдет не менее пафосное «на его закате». Встретились мы в то время, когда мир вокруг еще не превратился в ад.

    Там меня звали Виктор Сергеевич Строкин по прозвищу Fera, что в переводе с португальского «зверь». Прозвище мне дал Серпенто, мастер капоэйры, который обучал меня более восьми лет. Это не придурь, просто так положено по традиции, но об этом позже.

    Приехал я в поселок Верхние Кичи, что находился на юге Кемеровской области, с четко определенной целью. Проведать основателя династии Строкиных — Валерия Никифоровича Строкина, моего деда. Пожилого, но еще крепкого сибирского мужика, который наотрез отказался покидать родные края в угоду «детской прихоти», как он это называл.

    Дети и уже повзрослевшие внуки наперебой искали аргументы, чтобы перевезти вдовца в город. Каюсь, была в этом личная корысть: постоянный маршрут Новосибирск — Верхние Кичи то еще удовольствие. Полтыщи километров в одну сторону.

    Поэтому на очередном семейном совете решили, что переезду быть. Выполнять семейное постановление было поручено, конечно же, мне — младшему из внуков. С этой почетной миссией я и отбыл.

    Дед встретил, как и полагается, хлебом и солью. Вот только принимать решение семейного совета патриарх отказался напрочь. Осада так осада, решил старый охотник и перешел на военное положение. Отступать мне было некуда, и вообще, в эту игру можно играть вдвоем. Так и повелось.

    Глава 1. Последний вечер

    Волна стихийных бедствий прокатилась по всему миру.

    Растет число пострадавших от наводнения в Европе.

    В Германии мужчина упал в бурлящую реку и не смог выбраться, его не нашли до сих пор.

    Борются с нашествием воды и в Южной Америке — в Аргентине.

    На Израиль обрушились сразу несколько напастей — от песчаных бурь до торнадо, которое для этих мест явление уникальное.

    Новостные каналы
    — Доброго, дед. Не передумал? — умышленно бодро произнес я, вытираясь полотенцем. Утренняя разминка и водные процедуры были закончены. Банный день — пятница, а в остальное время приходилось довольствоваться холодной водой. Вот вечером и затоплю, а там будут чай, жарко натопленная парная, душистый веник и душевные разговоры обо всем на свете.

    — Доброго, Витя. Нет, не передумал. — Злиться на мои подначки по поводу переезда в город дед уже перестал и с удовольствием принял правила игры. Жизнь вошла в простой и приятный график.

    С утра я занимался под его бдительным присмотром. Бывший офицер погранвойск, а ныне пенсионер беззлобно комментировал и пытался поддеть. Разозлиться — значило проиграть, поэтому приходилось терпеть.

    Я давно подсел на капоэйру режиональ. Ту самую Capoeira, бразильское боевое искусство, совмещающее в себе элементы танца. Привык, когда ее называют «танцем» и «не мужским» спортом, относился к этому со спокойствием растамана. Капоэйра действительно танец, а вот мужской или нет, зависит только от исполнителя.

    — Так чего твоя эта пуэргена говорит?

    — Капоэйра, дед. Пуэр — это чай, а пурген — слабительное.

    — Вот и я говорю, что нельзя было, как все, самбо или боксом заняться?

    — Так я же пробовал, не мое. — Разговаривать, выполняя стойку на руках, было неудобно, но энергия бурлила в теле и требовала выхода. — В боксе нет того ритма, нет музыки, которая поглощает тебя и ведет вперед. Ну, а если по делу, то танцора может обидеть каждый, а вот боксера нет — боксеры молодцы. Только ведь и танцы бывают разные.

    Из стойки выйти в martello cruzado без разгона было сложно, но это я освоил еще на прошлом поясе, или, как он называется в капе, корде. Прыжок с разворота и боковой удар ногой ломают стоящую рядом жердь пополам.

    — Ладно, убедил: сила в тебе есть, а вот ума нету. Такую полезную в хозяйстве вещь сломал. Я ею шифер сползающий правил. — Блин, вот тут он меня уел, в попытке прихвастнуть реально не подумал о последствиях.

    — Скучно, дед, что хорошего в боксе? Три удара? Да, когда за год бойца подготовить надо, бокс оптимален. Но тот, кто не бьет ногами, не использует захваты и заломы, в бою без правил будет мясом. А самбо — штука классная, но против нескольких противников слабо работает.

    — Эх, ладно, дело твое, главное, не дури.

    После тренировки мы завтракали и занимались домашними делами. Мало ли работы найдется молодому и сильному парню под надзором опытного и мудрого руководителя? Много. А тут такая сила без дела пропадает, так что ремонт неизбежен.

    В обед вдвоем шли на прогулку или охоту. Дед был знатным охотником и с удовольствием рассказывал обо всех тонкостях этого искусства. Передавал знания и опыт потомкам, а иногда просто травил забавные байки из своей биографии. По взаимной молчаливой договоренности все подначки и серьезные разговоры переносились на вечер.

    Тогда, когда стол был накрыт, печь натоплена и ароматный чай с таежными травами грел руки и души, начинались долгие беседы. Я рассказывал о своей жизни и родне, мягко намекая, что он может увидеть все это сам. Дед же сидел, не спеша пил свой чай и с веселой искрой в выцветших от возраста глазах приводил контраргументы.

    Это было хорошее время. Я оказался достаточно тактичен и, как мне казалось, хитер. Деду же просто было приятно находиться в компании. После того как четыре года назад умерла бабушка, он стал жить один. И я уже не раз замечал, как старик периодически обращается к кому-то невидимому. Наверняка с ней разговаривает. Жить одному в глухой деревне — то еще испытание для психики, особенно в его возрасте.

    Старый радиоприемник шелестел фоном на окне, а мы вели неспешные разговоры.

    — И вот чаво я в этом вашем городе делоть-то буду, ась?

    — Дед, не переигрывай. Там ведь действительно тебя ждут.

    — Ладно-ладно. Ну в самом деле, Виктор, вот что я там забыл? — ухмыльнувшись в очередной раз, патриарх перестал коверкать речь.

    — Тебя там ждут, дед. Вот чего ты тут один сидишь? Там родня, удобства. Не спорю, тут красиво, свежий воздух, охота и все такое. Но семье ты нужен, а добираться сюда не так уж просто.

    — Витя, да пойми ты, тут я занят делом, а в городе что? Сидеть в четырех стенах и смотреть зомбоящик?

    — Разве ты не найдешь, чем заняться?

    — Внучок, не готов я ехать в город, всю жизнь по заставам мотался. Привык, что людей вокруг мало. Пойми и меня, поздно уже привычки менять. А то, что старика не забываете, — это вы молодцы. Ладно, хватит спорить, баня натоплена, пора отдать дань хорошему парку.

    — Пошли, дед.

    Тот, кто не был в хорошей хвойной бане, жизни не знает. Пусть европейцы считают эту традицию дикостью, но когда ты меняешь березовый, полынный и хвойный веники по кругу, затем, прямо из парилки, ныряешь в заводь, потом опрокидываешь ковшик домашнего кваску и снова в парилку — вот тогда ты и понимаешь всю прелесть русской бани.

    — Хорошо-то как. Ну что, внучок, по пятьдесят моего фирменного для начала? Или ты у нас за ЗОЖ? — Старик ухмыльнулся.

    — А давай.

    Шум автомобильных шин разорвал тишину вечера. Было слышно, как вынырнувший с основной дороги автомобиль сильно подскакивал на ухабах — подвеска жалостливо скрипела.

    — Ишь как мчится, — прокомментировал старик появление машины.

    — Это кто так гоняет?

    — Неместный.

    — А что забыл?

    — А кто ж его знает? Но куда едет, догадаться нетрудно — такой транспорт у нас не в чести. А значит, к Анне гости.

    — Это кто?

    — Да знахарка местная. Сама родом из наших, да вот жила где-то, а лет пять назад, как бабка ее умерла, так сюда и перебралась. Народу и техники нагнала, дом отремонтировала. Я как-то по старой памяти заглянул в гости — хорошо живет.

    — Знахарка?

    — Да, ведьма. В смысле не потому, что страшная, а потому что ведьма всамделишная. Ее род колдовской тут издавна проживает. Считай, в надцатом поколении ведьмы да колдуны. Да ты, кстати, и сам их знаешь, коли помнишь. Санька, чернявый такой, по малолетству бегали, играли.

    — Так… что-то смутное.

    — Ну, по детству было, — сказал дед.

    Жареная картошка с белыми грибами была заправлена домашней сметаной, а вслед за ней на столе появилась запотевшая бутылка из подпола.

    — Мой особый, на таежных травах.

    — А секрет откроешь?

    — Батьке твоему не открыл, думаешь, тебе открою? — с хитрым прищуром промолвил старый охотник.

    — А я-то тебе чем плох?

    — Вроде всем пригож, да вот прическа и привычки у тебя странные.

    — И чего? Умная голова она с любой прической умная, а дурак хоть налысо подстрижется, умней не станет.

    — И то правда. Говоришь, секцию свою открыл да народ этой своей капоэйре учишь?

    — Да, открыл — первый мой набор. Пока в зале ремонт делают. Вот, решил к тебе в гости заскочить. Да и я там так, на подхвате, в основном бразилец ведет. А вот зал мой, все вбухал туда еще и банку должен остался.

    — Небось деньги большие заколачиваешь?

    — Да куда там?! В кредитах по уши, он мне еще ни копейки не принес, вот только ремонт делаем. Если бы не работа, то давно бы по миру пошел. Я свое обучение еще не закончил. Наставник решил переехать, а дорабатывать нескольких ребят мне оставил.

    — Дела… Ишь ты, тренер, — вновь улыбнулся дед. — Вот тебе и дела.

    В этот момент старик отвлекся на очередную фразу из радиоприемника, который весь вечер работал фоном, но сейчас смог привлечь слушателя. Дед подкрутил громкость.

    — А я повторяю, что сегодня у нас в студии Виктор Сергеевич Лац. Ученый-климатолог, кандидат физико-математических наук и просто замечательный человек, — проговорил чуть потрескивающий голос. — Виктор Сергеевич, так вы говорили, что все те изменения, что происходят с климатом — аномально теплая погода, осадки, — никоим образом не имеют научного обоснования?

    — Да, Константин. Именно это я и сказал. Попробуйте понять меня правильно, я ученый, пусть и не светило мировой науки, но веду ряд интересных исследований по своей специальности. И то, что мы наблюдаем сейчас, не укладывается ни в какие научные рамки. Можно объяснить неожиданное потепление антициклонами или повышенной солнечной активностью, но тут мы с вами наблюдаем лишь следствие, но не видим причины. Ни один из научных подходов просто не способен объяснить происходящее.

    — Подождите-подождите, то есть вы хотите сказать, что творится какая-то чертовщина?

    — Ну, это сказано очень громко, научное сообщество пока не сдается, но те статистические данные, что сейчас есть в нашем распоряжении, не позволяют сделать однозначных выводов. Не надо приплетать чертей и дьявола, а также ангелов и Бога. Просто сейчас мы столкнулись с очень необычным явлением, причину которого пока понять не можем.

    — Многие из наших слушателей с вами не согласятся. Волна стихийных бедствий, прокатившись вчера по планете, будоражит население Земли. И пусть жертвы подобных явлений невелики, но их масштаб поражает. В чем может быть причина, мы стали свидетелями применения какого-то сверхмощного оружия?

    — Что ж, это одна из возможных гипотез, но все мировые державы заявили о своей непричастности к подобным экспериментам. Думается, причина кроется в другом. В частности, перед самим скачком был зафиксирован мощный всплеск во всех диапазонах излучения. От магнитного поля до радиоволн. На секунды пропала вся связь, и уже только потом пошла цепная реакция. Наводнения в Китае, России и Европе, ряд толчков по всем горным системам мира — от Гималаев до Кордильер. Ураганные ветра и смерчи на территории Америки и в акватории Тихого океана. Тектоническая…

    Я дотянулся и выключил радио.

    — Дед, да ну их, опять мир трясет, а нам-то что с этого?

    — Да не скажи, Вить, у нас ведь тоже трясло. Горы наши старые, так что несильно, но было.

    Вечерний разговор плавно перетек с бытовых тем на философские. Нам двоим было о чем поговорить. Казалось, что с каждой пройденной секундой что-то незаметно меняется в мире. Еще никто не понимал сути этих изменений, но каждый чувствовал — спокойные времена уходят безвозвратно.

    Глава 2. Странные сны

    Россия. Якутия.

    Аварийное отключение линии «Л–104 ВЛ–110 кВ Сунтар — Нюрба» протяженностью 397 км.

    Причиной явилось обрушение опоры линии электропередачи.

    Новостные каналы

    Сон пришел неожиданно и очень ярко. Еще секунду назад разомлевшее от вечернего отдыха тело раскинулось на кровати, и буквально через мгновение картина изменилась. Недавняя нега сменилась собранностью, а тело налилось силой и энергией.

    Влажный белесый туман закрывал все вокруг. Очертания предметов терялись в повисшей дымке, не позволяя понять местоположение. Но что-то заставляло двигаться вперед, словно стрелка компаса ориентировалась не на север, а на магнит. У меня была цель. Еще непонятная и неопределенная, но в этом полусне-полуяви она определенно была.

    Сам не понимал, как оказался на улице. Больше всего пугала мертвенная тишина: ни мычания домашней скотины, ни пустозвона собак. Шаг за шагом ноги вели меня дальше, а все вокруг оставалось таким же тихим, спокойным и молчаливым.

    Легкий шум на самой грани слышимости, возникший буквально секунду назад, с каждым шагом становился все громче и громче. В нем слышались знакомые нотки. Голос ритуального барабана — атабаки — звал именно меня.

    Он говорил: «Идем, брат, идем. Ты нужен нам, пора начать игру. Время играть, время показать, чего ты стоишь». Я двигался за этим ритмом, словно в трансе. Неожиданно он ускорился, а туман исчез.

    И вот я оказался на старом деревенском кладбище. Кресты, проржавевшие и поваленные оградки соседствовали с памятниками из гранита и металлическими конусами со звездой на вершине — дань Красной армии, «что всех на свете сильнее».

    — Долго ходишь, крестник, — глубокий грудной голос вывел меня из равновесия. На земле, где крайне смутно угадывалась осевшая от времени могила, сидел мужчина. Темно-фиолетовый классический костюм на голое тело, цилиндр, украшенный черепом, и трость с рукоятью в виде закрытого гроба. Все это серьезно выбивалось из облика обычного деревенского кладбища в глубинке Сибири. — Иди сюда, парень.

    Как не охренеть, когда тебя на кладбище богом забытой сибирской деревни зовет крестником негр с нарисованным на лице белой краской черепом? Мой ответ прост — никак. Но раз это сон, отчего бы и не подойти?

    — Что молчишь, крестник? Вижу, удивлен. Но куда деваться, холодно тут у вас, пока доберешься, продрогнешь. Глотнешь? — Попыхивая ароматной сигарой, негр протянул флягу, выдолбленную из сушеной тыквы, в которой явно что-то плескалось.

    — А давай. — Это всего лишь сон, пусть и очень реалистичный, но чего бояться? Значит, проснуться можно в любой момент. Протянув руку, взял тыкву и сделал большой глоток, тут же закашлявшись.

    — Твою мать! Что за ад там?

    — Лучший ром, настоянный на перце, малыш. А теперь к делу. — Веселый голос негра резко стал холодным и жестким, словно дремлющая змея обратила на тебя взгляд и готовится к броску.

    — Ты знаешь, кто я?

    — Ты воплощение моего подсознания, вот только никогда не думал, что мое подсознательное любит распивать на кладбище ром и пыхтеть сигарой.

    — Нсамби великий! Что за неуч мне попался? Сразу видно, этот лютый холод все мозги тебе отморозил. Крестник, я барон Самьетьер, также известный…

    — Как барон Самеди, барон Суббота, — перебил я негра в цилиндре.

    — Ну хоть что-то ты знаешь. Слушай сюда и не мешай.

    — Дай догадаюсь, у нас мало времени?

    Щелчок пальцев — и я онемел.

    — Крестник, ты дурак? Для меня время мало что значит, мне просто не нравится здесь. Эта земля еще не насыщена манной, а проклятый холод мерзко щекочет кожу.

    — А-а-а, — только и смог протянуть я. Ну а что скажешь, когда галлюцинация рвет привычные шаблоны повествования?

    — Грядет большая беда. Великий Нсамби, тот, кто защищал наш мир, погиб, и скоро его защитная длань спадет. Нам придется защищаться самим. А значит, вы, люди, должны стать сильными. Ты мой крестник, и поэтому я здесь. Я даю шанс, а сможешь ли ты возвыситься, зависит только от тебя. Мне нужны лишь сильные духом и телом. В запасе у тебя есть пять, а может, и семь лет, но это очень мало. За это время ты должен пробудить силу, что есть в тебе, или останешься таким же бесполезным, как и большинство людей.

    Затянувшись сигарой, он сделал большой глоток из фляги и снова передал ее мне.

    — Но так как ты мой крестник, я тебе чутка помогу. Скажи коню (в вуду человек, который регулярно становится одержимым) Дамбалы, что, если он тебе поможет, я помогу ему в ответ. Его племяшке рановато к предкам, и в этом я могу поспособствовать. Ясно? — Видя, что я молчу, Самеди сделал затяжку и снова щелкнул пальцами.

    — Говори и можешь задавать вопросы.

    — Какого хрена происходит? Что это все значит?

    — Нсамби великий! Как же тяжело с вами, белокожими! Ни традиций не знаете, ни правил. Вот тебе первый урок. Ты теперь последователь Водун — шаман вуду. Религии сильных и храбрых. Такие, как мы, зовутся лоа, или, по-вашему, духи. Я, например, сильнейший из лоа Геде, Владыка лоа Геде. А так как ты мой крестник и на тебе моя метка, то все духи Геде будут относиться к тебе с бо́льшим уважением, чем лоа Рада или Петре. Чем сильнее ты, тем больше лоа будут говорить с тобой и выполнять твои просьбы. Тем больше ты сможешь заключить контрактов с действительно сильными лоа. Понял хоть что-то?

    Да вроде понял. Духи Геде будут со мной дружить. Что-то помню про остальных Рада и Петре, но надо освежать знания.

    — Немного. А что ты говорил о беде? Что это значит?

    — Это долгая история, но если вкратце… Наш мир был лишен силы, ее полностью поглощал Великий Нсамби для своих битв, а теперь он повержен и погибает. У этого мира больше нет Защитника. Поэтому каждый из нас собирает своих чемпионов, чтобы те сделали нас сильнее. Ведь чем сильнее мои крестники, тем сильнее я. Чем сильнее я, тем сильнее они. Мы существуем в замкнутом цикле, и одно порождает другое. Это как змей Дамбала, кусающий себя за хвост. Раньше я звал бы старика Легбе, спрашивая его из вежливости, чтобы открыть ворота в ваш мир. Теперь же каждый сам за себя, и мир духов будет еще долго сотрясаться от войн за силу и власть.

    — Великий Нсамби — это же Творец, тот, кто создал этот мир? Как он мог проиграть?

    — Мир — это борьба, крестник. Любой может проиграть, вот только теперь защита трещит по швам. И лишь мы сможем его удержать.

    От слов Самеди голова шла просто кругом, и, даже не думая, я поднес флягу ко рту. Глоток — и огненное зелье обожгло глотку.

    — А я-то тут при чем?

    — О Великий Нсамби, чем ты думал, проходя инициации? Ты мой крестник, и у тебя есть талант, а значит, сможешь стать одним из тех, кто удержит этот мир. Не думай, что ты уникален и избран, — таких тысячи, но каждый из вас важен. У многих найдется желание поживиться остатками со стола мертвого Нсамби. Становись сильнее, крестник. А теперь мне пора, холодно у вас тут. Помни, становись сильнее и напомни коню лоа Дамбалы о сделке. Не забывай звать меня.

    Глава 3. В сельпо завезли пряники

    Россия. Москва.

    Синоптики из погодного центра «Фобос» заявили, что этим летом в столице установится аномально теплая погода.

    В частности, температура воздуха будет на 7 градусов выше средних значений за минувшие годы и составит 34 градуса по Цельсию.

    Новостные каналы

    Для меня в этот день утро наступило поздно, открыть глаза удалось только к одиннадцати. В деревне все встают рано, и даже я, лежебока, стал подстраиваться к местному ритму жизни, а тут проспал. Все этот дурацкий сон.

    Нет, надо вставать. Умоюсь, разомнусь, и ночной кошмар выветрится из головы. Вот только странно — обычно после снов остается легкая хмарь или дурацкие обрывки, а тут можно было вспомнить все, вплоть до того, где сидел ночной гость. Тело непривычно ломит и коченеет, а нутро, наоборот, жжет огнем. Да и голова как будто пыльным мешком приложили. Простыл, что ли?

    Похоже, дедов самогон под новости употреблять не стоило. Да, точно, во всем виноваты новости, травы в самогоне и богатое воображение. А еще эти мерзкие птицы: вопят так, что снова уже не уснешь. Ладно, пора умываться и готовить обед.

    — Как спалось, внучек? Чего-то ты сегодня припозднился, я тебя с семи будить пытался. — Бодрый и веселый голос деда сейчас вызывал непонятную злость, а воздух, казалось, был налит тяжестью. Так бывает в ясную погоду, когда вроде все хорошо, но ты понимаешь, что скоро грянет гроза.

    — Хреново спалось. Что-то снов много, слишком ярких.

    — Вот за завтраком и расскажешь.

    Яичница с домашним беконом, по пол-литровой кружке чая со вчерашним хлебом, обильно сдобренным свежим маслом, ушли на завтрак под рассказ о сне.

    — Видишь, дед, что мне тут снится, бред полный.

    — Нервный ты какой-то. Сходи, умойся, охолони да в магазин за сахаром сбегай. Бери сразу килограмм десять, если будет — мешок. Подумаешь, сон, мало ли, что присниться может. Я вон как выпью, вспоминаю, как мы с китайцами на Даманском закусились, много парней полегло. Да и во мне пара дырок была. Так что, внучек, сны — это всего лишь сны. Меньше слушать брехунов надо всяких. Чертовщина, кара господняя — тьфу на них, идиотов. Вот в наше время наука была — и засилья всех этих попов не ощущалось. Эх, ладно, иди за сахаром, варенье варить не из чего. Земляника испортится.

    Выдох, реально стоит проветриться. До магазина почти километр пешком: домик деда, конечно, хорош, вот только далековато от центра деревушки стоит. Машина или старенький дедов мотоцикл, а может, пешком? Пешком, за руль не тянет, заодно и разомнусь.

    Выбритые виски уже начали отрастать, по приезде в город надо будет обновить стрижку — косицы в хвост. Конечно, не дреды, как у Латифа Кроудера, зато французские косички идут мне гораздо больше. А пока белые свободные штаны, черная майка с веселым Роджером на груди, беговые кроссовки — и в принципе к выходу готов.

    В небольшой рюкзак к кошельку и телефону полетела литровая бутылка с водой. Вроде и недалеко идти, но хорошие привычки вырабатываются годами, а испортить их можно буквально в считаные дни.

    Беспроводные наушники, плейлист перемешать, «плей» — и вперед. Голоса Макса Кавалера и Корнелиуса Брауна взорвались в ушах треком «Крысы в Манхэттене». Злобный, агрессивный ритм отлично заходит под мое настроение.

    Что за бред мне снился? Надо вспоминать все, что говорил Серпенто на эту тему. Капоэйра очень тесно переплетается с кимбандой — бразильской версией вуду. В отличие от гаитянской в ней больше пантеонов, кроме лоа, они почитают еще и Ориша, и Нкиси. Последних меньше, но все же.

    В целом религия вуду во всех своих проявлениях насчитывает около пятисот миллионов последователей, тесно переплетена с африканскими верованиями и католицизмом, она даже официально признана папой римским.

    Рассуждаем логически. Ко мне в сон явился, по сути, Владыка Смерти и сказал, что я его протеже. А почему именно он, а не какой-нибудь Великий Тенгри — Отец Неба из соседней Монголии? Судя по всему, день и час моего рождения посвящены Барону. Мало того, я сознательно прошел несколько обрядов инициации по системе вуду.

    Нет, это не секта, просто капоэйра тесно переплетена с традицией. Я теперь, как там правильно говорится, canzo. Типа посвященный. Получается складно? Вроде бы.

    И что мне с этого? Ну, теоретически теперь понятно, почему он называл меня крестником.

    Что из этого следует? Если не считать того, что я, возможно, сумасшедший, теперь могу заключать контракты с духами смерти — лоа Геде — гораздо проще. Насколько я помню, у каждого боккора, черного колдуна, или хунгана, светлого жреца, есть любимые духи, с которыми он общается, договаривается, приносит им плату, а те взамен помогают.

    В теории это работает так. Чертим veve — ритуальный рисунок — любым сыпучим материалом, но в идеале кукурузной мукой. Зовем Папу Легбе — владыку ворот и перекрестков, — просим разрешения и призываем нужного лоа.

    Потом договариваемся, чего стоят его услуги, или же заключаем отложенный контракт, вносим, грубо говоря, предоплату. Причем все это происходит весело: под музыку барабанов, пение и ритуальные танцы. Вроде как-то так, если ничего не путаю.

    Конь Дамбалы — это явно мой учитель Серпенто, он сам из штата Байя, центра кимбанды. Черт! Голова кругом идет. Какая, к черту, вуду-шмуду в Центральной Сибири? Это не Бразилия! Она за океаном, на другом материке.

    Если сейчас не спрошу, то точно двинусь. Так, связь есть, хреновая, правда, но думаю, дозвонюсь. Как же я ненавижу ждать.

    — Oi, Fera. — Буквально шесть гудков — и мой тренер взял трубку. Голос Серпенто, как всегда, заряжает бодростью. Вот помню, я ему в три ночи позвонил, и он был так же бодр.

    — Oi, Serpento. Слушай, у меня к тебе вопрос. Не сочти за психа.

    — Задавай уже.

    — Мне тут приснился Самеди…

    — Как в городе появишься, срочно ко мне. Это не телефонный разговор. Главное, Fera, запомни, ты не псих. Все, тему закрыли. — Серпенто быстро прервал меня, не успел я толком даже спросить, как он нажал на сброс. Вот охрененно, вопросов больше, чем ответов.

    В дороге я предпринял несколько попыток понять происходящее, но в итоге плюнул. Говоря словами классика «понятно, что ничего не понятно». Уважаемый человек сказал «запомни, ты не псих», а значит, можно чуть-чуть выдохнуть и не бежать сразу в больницу.

    В общем, отвлечься все же удалось, и, как обычно, мне помогла природа. Природа у нас всегда хороша, особенно тут, в горах. Сопки, покрытые лесом, распадки, долины и горные речки. Тем, кто живет в городах, редко удается побывать наедине с ней: горный воздух, звездное небо и шикарные пейзажи.

    И люди в деревне совсем другие. Настоящие русские мужики целый день вкалывают на работе, а потом занимаются подсобным хозяйством. Некогда пьянствовать тем, кто хочет жить лучше.

    Солнце уже начинало восхождение по небосклону, и день обещал быть жарким. Сельпо встретил приятной прохладой и классической обстановкой. Тут тебе никаких полок супермаркета с броскими брендами товаров. В ходу были кулечки-мешочки в большой таре. Ну, логично, тут мало кто покупает один килограмм гречки: если уж берут, то мешок.

    — Что берем? — обратилась между тем местная нимфа. Девушка была хороша собой. Удивительно приятная и добрая улыбка, но на мой вкус, полновата.

    — Квасу и мешок сахара, красавица, — подмигнул я. На «красавицу» нимфа никак не отреагировала, разве что чуть внимательней изучила покупателя и тактично улыбнулась. Да, утро не задалось — молодая продавщица не усмотрела во мне мечту своих девичьих грез. Ну и черт с ним. Домой — привести голову в порядок, а вечером еще раз попробую подкатить. «У» — упорство.

    — С вас шестьсот семьдесят рублей. — Я молча рассчитался.

    — Э-э, слышь, иди сюда, — раздалось рядом, стоило мне только выйти на крыльцо.

    Двое сидели «на кортах», а третий стоял перед ними, что-то активно доказывая. Да, неожиданно, видимо, не все так гладко в деревне, как мне виделось.

    На вид быки обыкновенные. Ну точно гопники, как с картинки. Под копирку их, что ли, делают? Хотя в городах таких уже почти не встретишь. Это только здесь, далеко от цивилизации, могли остаться такие «эталонные» экземпляры — огрызки суровых девяностых.

    Хотя центровой все же чуть отличался, похоже, сидевший или просто по воровской теме тащится. Паук в паутине, да еще вверх ползет. Вот надо же так, только настроение вернулось, но нет же, уроды, испортить умудрились.

    — Че хотел?

    Шпана, быки и наркоманы вызывали у меня неосознанное желание «сломать лицо».

    — Слышь, братан. Подсоби малеха, подкинь пацанам на пиво. У тебя бабки есть, а у нас голяк. Уважь братву. — Не ну прям как с картинки: штаны «абибас», туфли из кожзама на голу ногу, вот где таких дебилов находят? Раньше их тут не встречал, я все же редкий гость. А может, виделись и даже играли в детстве, а сейчас они местные, а я городской.

    — Милостыню не подаю. — Ох, как же прекрасен этот эффект. Такие большие глаза и удивленные лица.

    — Слышь, фраер, бабки гони, а то уроем.

    — Хавальник закрой, воняет, — второй раз поддел я их лидера. Да, нарываюсь. У меня с самого утра плохое настроение, а эти придурки как специально вызвались мне помочь. Вот набью им быстро морды, и должно полегчать.

    В голове зазвучали ритм ритуальный атабаку и голос Саметьера: «…становись сильнее, крестник…» Плохое настроение вкупе с дурацким сном будто отключили в моей голове тормоза.

    — Ты че, козел? — самый здоровый и наглый вскочил и попытался меня ударить, но десятикилограммовый мешок сахара встретил его раньше. Снаряд с тихим «бух» впечатался в грудь гопника, отправляя его в недалекий полет, заканчивающийся встречей затылка со старым потрескавшимся асфальтом.

    Первое правило капы — удиви. Капоэйра — это бой на грязных бразильских улицах, подлые удары и обманки, правило «победи или умри». Хотя спроси у обывателя, и он тебе скажет: «Капоэйра — это ловкость, акробатика, чувство ритма, красивый танец».

    Когда я спросил профессора Серпенто, чему учит капоэйра, тот расплылся в улыбке и сказал: «Подлости и жестокости, это искусство бразильских трущоб, фавел! Нет никаких правил, главное — победить противника и остаться живым. Вот та капоэйра, которой учили меня и которой я учу тебя».

    Второй придурок подскочил, хватая меня за грудки, растянул майку и дернул на себя. Майку жалко, но я сам ему это позволил.

    Второе правило — будь жесток. Улица не прощает ошибок. Сейчас ты ударил не в полную силу, не сломал противника, а в следующий момент недобитый враг атакует ножом. Как говорится, нож в печень — никто не вечен.

    Для меня время словно замедлилось.

    — Ломай, — знакомый голос негра из сна запустил цепь событий.

    Поддаться движению, чуть скрутить корпус, чтобы удар гопника прошел вскользь. Глядя быку в глаза, хищно улыбнуться и нанести мощнейший удар коленом в пах. Нечестно? Плевать. Серпенто — хороший учитель.

    И добить. Кабесада влетает в нос начинающего складываться уркагана. Хорошо поставленный удар головой взметывает брызги крови. Толчок двумя руками в грудь — и тело летит в третьего быка. Заодно и кровь из носа почти не попала на одежду.

    Но этого мало, нужно еще. Резкая скрутка корпуса вниз, поворот — и правая нога, как снаряд из катапульты, летит пяткой в ребра. Лови компасу вдогонку, ушлепок. Судя по хрусту, однозначно перелом.

    Ритм барабанов в голове ускорился и начал сопровождаться музыкой берембау. Вроде и простая штука, по сути, лук, у которого на струну надета сушеная тыква, а небольшой деревяшкой бьешь по струне. Вот только в капе эта игрушка выполняет функцию гитары и задает весь ритм бою.


    Quem vem la, sou eu
    Quem vem la, sou eu
    Berimbau bateu
    Capoeira sou eu


    Eu venho de longue
    Venho da Bahia
     Jogue Capoeira
    Capoeira sou eu


    — Я играю капоэйру, капоэйра — это я, — мой голос стал ниже на такт и больше напоминал приглушенный рык. Это прошло неосознанно, в моменты сильной ярости у меня просто перехватывало дыхание.

    Шаг вперед, сальто назад с прогибом, и из au floris выйти в базовую джингу. Третий из этой гоп-компании, которого подгреб покалеченный товарищ, орал и пытался вырваться.


    Вначале для них все выглядело просто: городской тип поделится деньгами, они возьмут водочки, пивка и отметят удачный день. А типок пойдет дальше и будет думать о своей лоховской доле.

    — Слушай сюда, ушлепок, бери своих дружков и валите отсюда подальше. Увижу еще раз — переломаю оставшиеся кости. Если есть претензии, я к деду Строкину приехал. Вопросы есть? — Судя по мотающейся голове, вопросов не было.

    Какое же сладкое чувство — победа, ты словно обретаешь крылья. Хотя противник был так себе. Ребята хоть и крепкие, но тупые. Кто же заставлял этих идиотов нападать на бойца с синей кордой инструктора? Я уже имею право набирать и обучать свою группу.

    — Круто, реально круто. Вот только глупо и излишне жестоко, — на крыльце магазина стоял и аплодировал настоящий франт: дорогой костюм, атласная рубашка, новенькие туфли. Высокий, смуглолицый, ухоженные, длинные черные волосы и белозубая улыбка.

    «Этот-то откуда?» — мелькнула мысль. Хотя после ночного сна сил осталось только на вялое удивление.

    — Сами напросились. Или ты с ними и хочешь добавки? — Разбираться, кто тут с кем дружит, я не буду. Сегодня никто не уйдет обиженным.

    — Нет. — Франт поправил идеально отглаженный лацкан пиджака и примирительно выставил руки перед собой. — С такими дружбу не вожу. Но уж сильно ты жестко. Проблемы будут, ты им кости сломал.

    Только сейчас до меня дошло, что я сделал. Двое в нокауте: один с черепно-мозговой травмой неизвестной тяжести, у второго лицо в кашу и перелом двух-трех ребер. Лишь третий, не успевший поучаствовать в драке, целехонек. Бросил друзей на улице и свалил.

    Да. Что-то меня накрыло. Завелся с полоборота и отработал по придуркам в полную силу. Ментов вызовут? Да и черт с ними. Самооборона в чистом виде. Хотя законодательство у нас в этом отношении сложное.

    — Сами напросились, — уже менее уверенно проговорил я.

    — Верю. Александр, — протянул руку незнакомец.

    — Виктор.

    — Строкин, как понимаю?

    — Откуда знаешь?

    — Да ты сам представился этим молодчикам. А я вроде как местный, часто тут бываю. Да и знакомы мы по детству. Сашка Чурнак, помнишь?

    — Примерно. — Дед же вчера о нем что-то говорил. Так что улыбнулся в ответ я искренне.

    — Ну ладно, Виктор. Если ментов вызовут, то зови, буду свидетелем.

    * * *

    Проблемы себя ждать не заставили. Не успело пройти и часа, как к дому деда пришла целая делегация местных. Я не стал скрывать от деда произошедшее, так что к встрече гостей мы были готовы.

    Около забора шумела небольшая толпа. Если бы не две собаки, то незваные гости уже были бы во дворе. Двое плечистых мужиков, трое поменьше и женщины, а также «бегун», который, похоже, в очередной раз пересказывал, как злобный я напал на троицу ничего не подозревающих друзей со спины. Классическая история.

    — Никифорович, это че за дела? Чего это твой внучек буянит?! — с ходу начал наезжать один из плечистых. — За что племяша моего покалечил?!

    — Ты, Платон, почем зря воздух не сотрясай, а то голова заболит, — спокойно отвечал патриарх на слова соседа.

    — А ты меня, старый, не затыкай. Тут дело непростое, надо бы за участковым послать. Побои снимать будем! — Названный Платоном здоровенный мужик и не думал успокаиваться, чувствуя поддержку за спиной.

    — Снимем, отчего же не снять. Без проблем. И заодно расскажем, как дело было. Как твой племяш с дружками на моего внука кинулся: ответку получил и сразу к ментам побежал.

    — Это было превышение самообороны, сядет твой внучек! — заученно выкрикнула одна из раскрасневшихся дам в возрасте. И, уже глядя на меня, добавила: — Сядешь, ирод! За Витьку моего! Напал, ирод, и избил! Как есть сядешь! А ну плати за побои!

    — Не шуми, Надя, — одернул главный переговорщик задушенную горем мать. — Так вот. Надька-то дело говорит. Надо бы за это дело заплатить, Никифорович, а то не по правде получается.

    После чего воровато стрельнул глазами на припаркованную во дворе машину. Моя старенькая Honda-HRV по местным меркам была весьма дорогой машиной. И, похоже, родня «обиженных» имела на нее виды.

    — Да, Платон, совсем ты страх потерял, а ведь раньше неплохим мужиком был. Но по ходу весь вышел, — со скучающим видом произнес дед. — Вот только было-то все по-другому. Ваши придурки зря на внука полезли…

    — А ты мне не рассказывай, как дело было. У меня своих свидетелей пятеро, вот они, видели все!

    Дед вопросительно глянул на меня. А что я могу сказать, на крыльце нас было четверо. Откуда взялись еще двое свидетелей? Не может у них быть свидетелей того, чего не было, а вот лжесвидетелей — хоть целый десяток. Если бы были камеры, но это деревня. Классическая подстава, эти вымогатели просто хотят нажиться на мне. Машину отдавать ну очень не хочется, не за двоих покалеченных ушлепков.

    Урыть их, что ли, всех? Хотя нет, многовато. Толпой уронят, и дед не поможет, а то и хуже сделает. Я видел, как он поставил заряженное ружье на веранде. Стрельбы допустить нельзя. Суки.

    — Ну и сука же ты, Платоша. Ой, сука. — Дед, похоже, пришел к тем же выводам, что и я. — Отца твоего знал — хороший человек был, а сын не в его породу пошел.

    — А ты не сукай мне тут! — грозно взорвался односельчанин. — А ответь за дело! И ты, щенок, за спиной деда не прячься! Накосячил — отвечай!

    — Отвечу, — спокойно, как мне казалось, сказал я. — Эти дебилы получили по заслугам, и зови хоть участкового, хоть черта лысого, но тут моя правда. Пошли, дед.

    — А ты, щенок, на меня зверем не скалься, — неожиданно угадал мое прозвище Платон. — Мы тут сами пуганые. А за косяк ответить придется! Гони четыреста тысяч или машину свою отдавай. Можем и хату спалить. Вот беда будет: внук — зэк, а дед — погорелец.

    Давайте, уроды, рискните, я вас с того света достану. Хищная улыбка появилась на моем лице.

    Вот только дед думал по-другому и пускать дело на самотек не собирался. Наоборот, после последних слов переговорщика он воспылал нешуточным гневом и готов был сам попробовать на прочность лицо односельчанина. Так что мне пришлось его слегка придержать. Боевой у меня дед, хоть и в возрасте.

    — А ты, Платошка, не глубоко ли себе яму роешь? Денег тебе, говоришь? Машину тебе, говоришь? Хочешь оклеветать? Шиш тебе с маслом. Ну смотри, и на тебя управа найдется. У нас ведь тоже свидетель есть. Пошлите-ка, соседушки ненаглядные, к Анне Георгиевне в гости, пусть она нас и рассудит.

    Говорливые односельчане тут же притихли. Даже разговорчивый Платон остыл после упоминания знахарки. У меня сегодня уже не осталось сил даже на вялое удивление, но масштаб трагедии оценил. Видимо, эта дама действительно пользовалась изрядным уважением среди местных.

    — А она-то тут при чем? — все же нашелся Платон. — Тут она не при делах. Тут участковый нужен! Так что давайте решайте. Деньги или машину? — вновь потребовал дипломат.

    — Ну ты смотри, Платоша, думай и делай как хочешь. А мы, пожалуй, сходим. А потом, глядишь, и тебя пригласят.

    Переобуваться на ходу этому дипломату явно было не с руки. Но идти к местной знахарке он не хотел. Я лишь злорадно ухмыльнулся, предвкушая веселье. Есть у меня подозрение, что внук ведьмы имеет больше веса, чем эти вымогатели.

    И вроде все начало нормально складываться. Вот только было понимание, что вымогатели испугались не меня — молодого и сильного, — а какую-то местную старуху. Это ощутимо било по самолюбию.

    Дом ведьмы действительно внушал. Было ощущение, что стоит он давно. Минимум пару сотен лет. Серьезное каменное строение прошло через талантливые руки дизайнера, иначе подобное преображение не объяснишь. Старый фундамент был искусно декорирован диким камнем, что дополнительно создавало ощущение старины.

    В сам дом нас не пригласили. Но всей делегации хватило места в обширном дворе. Даже присесть нашлось где. Большая беседка из аккуратных лакированных бревен могла вместить и большее число народа.

    Присутствовали почти все вымогатели, кроме той самой дородной дамы, что так переживала за «бедного Витеньку», и не было одного из мужиков. Остальные разместились компактной группой. Мы с дедом держались в стороне на другом краю беседки.

    Но центром этого собрания была сама знахарка. Вначале я не понял, о ком идет речь и к кому так почтительно обращаются собравшиеся. Дед говорил, что они знакомы с детства. Пожилая дама восьмидесяти лет не могла быть его старой знакомой, ведь сам он в свои шестьдесят девять выглядел от силы лет на шестьдесят.

    Простое серое платье создавало некий налет домашнего уюта и не наводило на мысли о власти своей обладательницы. Из образа милой деревенской бабушки выбивались лишь дорогие золотые украшения и колючий, злой взгляд черных глаз. Почти таких же, как у внука.

    Мой свидетель тоже был здесь: сменил щегольской наряд на спортивную одежду и замер за креслом знахарки.

    Колючий взгляд еще раз прошелся по собравшимся. Мерзкое ощущение, как будто наждачной бумагой скребут по коже, аж слезы из глаз выступают. Чертовщина какая-то.

    Ведьма, точно ведьма, родилась у меня мысль. Мой внутренний зверь если и не поджал хвост, то ощетинился, готовый уносить ноги от пожилой дамы. Могу поклясться, что нет ничего угрожающего в этой сморщенной бабке. Но стоит встретиться с ней взглядом, как все существо начинает вопить от фантомной боли. Это невозможно, но факт.

    Бред какой-то! Я современный человек. Не верю в чертей, духов, ангелов, богов, магию и прочую ересь. Да я сам являюсь адептом мистической школы и обучаюсь у профессоров, но это совсем другое. Все эти ритуалы являются лишь частью загадочной и интересной культуры, которая манила к себе из холодной Сибири.

    Нет во мне искренней веры. Все, о чем рассказывал мне бразилец Серпенто, я воспринимал как красивую сказку. Да, эффектно, да, загадочно и интересно, но не более. Прагматичный подход к жизни. Здесь же творится какая-то чертовщина. Причем не во сне, а наяву. В недавнем кошмаре не было такого острого ощущения нереальности происходящего.

    Дополнительно пугало, что такой эффект ведьма успела произвести не только на меня. Остальные и вовсе ежились и старались спрятаться друг за другом. Единственный, кто чувствовал себя более-менее комфортно, был Платон. Он хоть и ежился, но взгляда не отводил. Хотя покрасневшие белки глаз говорили о том, что ему это дается нелегко.

    — Так. Может, мне расскажут, по какому поводу собрание? — прервал затянувшееся молчание старческий голос с надломом.

    Мне даже стало стыдно за собственную слабость. Никогда не был тряпкой! Не зря прозвали Fera, и сейчас, несмотря на интуитивный страх, решился заговорить первым:

    — Я…

    — Мы… — долей мгновения позже проговорил Платон.

    — По очереди, — вновь прозвучал голос, и уже нешуточная боль обожгла оголенные нервы.

    Я оглянулся на Платона, тот тоже смотрел на меня. Наглый, гад, но ладно, будем соблюдать традиции. В начале судебного заседания высказывается обвинитель.

    — Да тут, баба Аня… — попытался начать с панибратства односельчанин, но скривился от боли под колючим взглядом ведьмы. — Анна Георгиевна, дело простое. Этот вот внучек Никифоровский наших двоих покалечил: Витьку, племяша моего, и Игорька, Васильевича сына. Кинулся да кости пацанам поломал. Мы к нему по всей правде, что ж мы звери какие? Мол, так и так, покалечил парней, а у Игорька семья, надо бы возместить потерю кормильцев. А то где ж это видано? Мы же люди гостеприимные, не какие-то там, а они давай ментами стращать и вот к тебе повели. Да мы и сами не против. Рассуди. Парней покалечил, факт? Факт. Платить не хочет, факт? Факт.

    Ведьма повернулась ко мне. На этот раз я был готов и лишь уперся взглядом в черные глаза колдуньи. Правда была на моей стороне. Да, перестарался и сломал обоих, но эти дебилы сами нарывались.

    — Ну а ты что скажешь? — Старуха решила все же не играть в гляделки, а обратилась ко мне напрямую.

    — А что тут говорить, Анна Георгиевна? Моя версия короче и правдивее. Трое придурков решили по-легкому денег срубить, да не на того напали. Вот и получили по первое число.

    — Правду он говорит, с детства врать не обучен. Моя порода, — попытался вступиться старший Строкин.

    — Помолчи, Валерий, сама чай не слепая.

    — Так вот. Согласен, может, переусердствовал, да больно день неудачный, а тут еще эти идиоты подвернулись. Угрожать начали, да и в драку первые полезли. Пришлось наказать, чтобы неповадно было.

    Старческий смех очень неприятно прозвучал в наступившей тишине.

    — Говоришь, день неудачный? Ну, может, для кого и неудачный, но уж точно не для тебя. А ты что скажешь, Александр? — обратилась ведьма уже к своему внуку, но тот не стал высказывать свое мнение во всеуслышание, лишь шепнул старухе пару слов на ухо.

    — Дело ясное, что дело темное. Значит, так. Произошло у вас не разбойное нападение с целью ограбления, совершенное группой лиц по предварительному сговору и не последующее превышение самообороны, а всего лишь бытовое недопонимание. Ты, Виктор, и вправду переусердствовал и кое-что должен этим дитяткам. — После слов знахарки родственники пострадавших значительно оживились, но прерывать ведьму не решились. — Но вы не радуйтесь! Дай им по десятке, и пусть идут с миром. Вот такое мое решение.

    Родственники пострадавших во главе с Платоном уже хотели оспорить. Но взгляд пожилой колдуньи прервал возникшее возмущение, и те потихоньку потянулись на выход. Мы с дедом тоже хотели последовать их примеру, но нас остановили.

    — Виктор, Валерий Никифорович, останьтесь, пожалуйста. У нас есть к вам деловое предложение.

    Источник - knizhnik.org .

    Комментарии:
    Информация!
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
    Наверх Вниз