• ,
    Лента новостей
    Опрос на портале
    Облако тегов
    crop circles (круги на полях) ufo ufo нло «соотнесенные состояния» АЛЬТЕРНАТИВНАЯ ИСТОРИЯ Альтерверс Альтернативная медицина Англия и Ватикан Атомная энергия Борьба с ИГИЛ Брайс Де Витт ВОВ Великая Отечественная война Военная авиация Война Вооружение России ГМО Газпром. Прибалтика. Геополитика Гравитационные волны Два мнения о развитии России Евразийство Жизнь с точки зрения науки Законотворчество Информационные войны Историческая миссия России История История возникновения Санкт-Петербурга История оружия Источники энергии Космология Крым Культура. Археология. МН -17 Малороссия Мегалиты Металлы и минералы Мировое правительство Народная медицина Наука Наука и религия Научная открытия Научные открытия Невероятные фото Нибиру Новороссия Опозиция Оппозиция Оружие России Османская империя Песни нашего века Подлинная история России Президентские выборы в США Природные катастрофы Пространство и Время Раздел Европы Роль России в мире Романовы Российская экономика Россия Россия и Запад СССР США Самолеты. Холодная война с СССР Сирия Сирия. Курды. Старообрядчество Тартария Творчество наших читателей Украина Украина - Россия Украина и ЕС Философия русской иммиграции Холодная война Хью Эверетт Цветные революции Церковь и Власть Человек Экономика России Энергоблокада Крыма Юго-восток Украины борь грядущая война информационная безопасность исламизм историософия масоны многомирие нло нло (ufo) общественное сознание современная литература социальная фантастика фальсификация истории фантастическая литература фашизм физика философия черный рыцарь юмор
    Архив новостей
    «    Апрель 2020    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     12345
    6789101112
    13141516171819
    20212223242526
    27282930 
    Апрель 2020 (269)
    Март 2020 (1308)
    Февраль 2020 (1129)
    Январь 2020 (1148)
    Декабрь 2019 (1236)
    Ноябрь 2019 (1191)
    Реклама. Яндекс
    Реклама. Яндекс
    Погода
    Ларри Нивен, Джерри Пурнелл: Мошка в зенице Господней (фрагмент)

     Ларри Нивен, Джерри Пурнелл

    Мошка в зенице Господней

    Мерилин и Роберте, приютившим нас, пока мы работали над этой книгой, а также Луртону и Джинни, снова и снова заставлявшим нас проделывать эту работу

    Хронология

    1969

    Нил Армстронг ступает на поверхность Луны.

    1990

    Серия договоров между Соединенными Штатами и Советским Союзом приводит к образованию СоВладения.

    2008

    Первый успех в испытаниях двигателя для межзвездных перелетов. Создание движителя Олдерсона.

    2020

    Первые колонии в других звездных системах. Начало Великого Исхода.

    2040

    Бюро Переселения начинает массовую отправку заключенных СоВладения за пределы Солнечной системы. Колонизация Спарты и Святой Екатерины.

    2079

    Сергей Лермонтов становится гранд-адмиралом Объединенных Военных Космических Сил.

    2103

    Начало Великих Патриотических войн. Конец СоВладения. Исход Флота.

    2110

    Коронация Лисандра I на планете Спарта. Флот присягает на верность Спартанскому трону. Династический брак приводит к союзу Спарты и Святой Екатерины.

    2111

    Начало Формационных войн.

    2250

    Леонид I провозглашает Империю Человечества.

    2250–2600

    Империя Человечества устанавливает и поддерживает мир между мирами.

    2450

    Джаспер Мёрчисон исследует район за пределами Угольного Мешка. Изменение климата и освоение Новой Шотландии.

    2609

    Начало Сепаратистских войн. Появление сауронских суперменов. Святая Екатерина почти полностью уничтожена.

    2640

    Сепаратистские войны продолжаются. Наступление Темных Веков для многих звездных систем. Истребление сауронских суперменов.

    2800

    Прекращение межзвездной торговли. Пиратство и разбой. Темные Века.

    2862

    Когерентный световой луч от Мошки достигает Новой Шотландии.

    2870

    Конец Сепаратистских войн.

    2882

    Говард Гроут Литлмид создает на Новой Шотландии церковь Его Имени.

    2902

    Когерентный луч от Мошки внезапно пропадает.

    2903

    Леонид IV провозглашает Вторую Империю Человечества. Произнесение Клятвы Возрождения Единства.

    3016

    Мятеж на Нью-Чикаго.

    3017

    ПЕРВЫЙ КОНТАКТ.

    Действующие лица

    Родерик Гарольд, лорд Блейн, командор, Имперский военно-космический флот.

    Эркли Келли, канонир Имперских десантных войск, слуга семейства Блейнов.

    Адмирал сэр Владимир Ричард Джордж Плеханов, вице-адмирал Имперских космических сил Нью-Чикаго, исполняющий обязанности генерал-губернатора Нью-Чикаго.

    Капитан Бруно Кзиллер, Имперский военно-космический флот, командующий ИКК «Макартур».

    Командор ДжЕК Каргилл, ИВКФ, старший помощник капитана «Макартура».

    Гардемарин Хорст Стейли, ИВКФ, старший гардемарин на борту ИКК «Макартур».

    Командор Джок (Сэнди) Синклер, ИВКФ, старший механик «Макартура».

    Гардемарин Джонатон Уитбрид, ИВКФ.

    Лейтенант Кевин Реннер, штурман-инструктор, резерв ИВКФ.

    Леди Сандра Лидделл Леоновна Брайт-Фаулер, бакалавр искусствоведения, магистр естественных наук, доктор антропологии, Имперский университет Спарты.

    Его превосходительство Гораций Хусейн Бери, торговец и магнат, председатель совета компании «Империал Автонетикс».

    Гардемарин Гэвин Поттер, ИВКФ.

    Адмирал флота ХОулАнд Кранстон, Верховный главнокомандующий силами Его Величества в Трансугольном секторе.

    Его Высочество Ричард Стефан Меррилл, вице-король Владений Его Величества в Трансугольном секторе.

    Доктор Энтони Хорват, министр науки Трансугольного сектора.

    Доктор Джекоб БАкман, астрофизик.

    Отец Дэвид Харди, капеллан, капитан, резерв ИВКФ.

    Адмирал Лаврентий Кутузов, вице-адмирал, командующий экспедицией Его Величества к Глазу Мёрчисона.

    Сенатор Бенджамин Брайт-Фаулер, лидер большинства в Сенате и член Тайного Совета.

    Доктор Зигмунд Горовиц, профессор ксенобиологии, Университет Новой Шотландии.

    Герберт Колвин, бывший капитан Республиканских космических сил Союза, бывший капитан крейсера «Дерзкий».

    И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь?

    Евангелие от Матфея, 7:3

    Пролог

    «За минувшее тысячелетие сложилось мнение, что движитель Олдерсона — несомненное благо. Без сверхсветовых скоростей, которые стали доступны благодаря открытию Олдерсона, человечество оставалось бы в заточении в границах Солнечной системы, и Великая Война Наций уничтожила земное СоВладение. Однако вышло так, что мы, напротив, успели заселить более двух сотен миров…

    Конечно, движитель принес нам громадную пользу: без него мы бы уже давным-давно вымерли. Но несомненное ли это благо?.. Давайте разберемся. Те самые открытия, что дали нам возможность колонизовать планеты, те же наладившиеся межзвездные контакты между колониями, что положили начало Первой Империи, — все это стало причиной смертоубийственных войн. Все миры, уничтоженные за двести лет Гражданских войн, и заселялись, и сжигались кораблями, на которых применялся движитель Олдерсона…

    Благодаря открытию Олдерсона нам не пришлось ломать себе голову, выстраивая сложнейшую сетку координат. Но надо отметить, что наши корабли способны мгновенно преодолевать огромное расстояние и без движителя, хотя признаемся, что в данном случае уместно говорить именно о межпланетном пространстве.

    Тем не менее мы не устаем заявлять, что во Вторую Империю Человечества входят две сотни миров и все необозримое пространство между ними — более пятнадцати миллионов кубических парсеков…

    Попробуем увидеть истинное положение дел. Представьте мириады крошечных пузырьков пены на поверхности бескрайнего черного океана. Мы властны лишь над некоторыми из пузырьков. О водах меж ними нам ничего не известно…»

    ... Из выступления доктора Энтони Хорвата в Институте Блейна, 3029 г. н. э.

    Часть первая

    Зонд безумного Эдди

    1

    Приказ, 3017 г. н. э

    — Адмирал приветствует вас и приглашает незамедлительно прибыть к нему! — объявил гардемарин Стейли.

    Командор Родерик Блейн оглядел мостик, где изредка общались его офицеры, и подумал о том, что в минуты важных переговоров флотские напоминают врачей, ассистирующих главному хирургу на сложной операции. Да и сейчас в сером стальном отсеке кипела работа. Все были заняты делом, но общее впечатление всегда оставалось неизменным: здесь царил хаос. На экранах, висящих над пультом управления, застыло уже привычное изображение: планета, окруженная военными кораблями, размещенными на орбите рядом с «Макартуром». Почти все панели были сняты со своих консолей — из распоротых внутренностей торчало диагностическое оборудование. Техники, держа наготове маркированные разными цветами сменные блоки, заменяли детали, которые внушали им хотя бы малейшее подозрение. Вдобавок откуда-то с кормы, где ремонтники занимались корабельным корпусом, доносились глухие удары и скрежет металла.

    Повсюду виднелись следы битвы: безобразные ожоги там, где защитное поле Лэнгстона на мгновение отказало из-за перегрузки. В одной из консолей прожгло дыру неправильной формы размером с кулак, и двое техников копались в паутине проводов. Род Блейн покосился на черные пятна, покрывающие бронеткань обмундирования. Слабый запах испарившегося металла и горелого мяса как будто застрял в его ноздрях, и даже теперь перед его внутренним взором стояла та сама жуткая картина: огонь и расплавленный металл, который выплеснулся из корпуса и окатил левый бок Блейна.

    Левая рука Блейна висела на эластичной перевязи, и лишь по пятнам на повязке он мог восстановить в памяти события минувшей недели.

    «А ведь я всего час на борту, — подумал он. — Капитан внизу, а тут кавардак… Я не могу уйти прямо сейчас».

    Он повернулся к гардемарину.

    — Незамедлительно?

    — Да, сэр. Требование из разряда «первостепенной важности».

    Что ж, ничего не попишешь, придется вытерпеть головомойку, которую ему устроит адмирал. Первый лейтенант Каргилл и механик Синклер — компетентные ребята, но сейчас капитана замещает он, Блейн, так что именно он и обязан следить за тем, как парни латают «Макартур» (пусть даже Блейна и не было на борту, когда корабль «заработал» большую часть своих боевых отметин).

    Ординарец Рода осторожно кашлянул и деликатно указал на запятнанную форму.

    — Сэр, вы успеете переодеться во что-то более… приличное.

    — Отличная идея, — Род взглянул на экран корабельного навигатора.

    Пожалуй, у него еще есть полчаса, но это вовсе не означает, что не надо спешить: адмирал не любит, когда опаздывают. Кроме того, Блейну понадобится помощь, чтобы снять мундир: он не раздевался после того, как его ранило.

    Послали за помощником хирурга. Разрезая ножницами армированную ткань, прилипшую к левой руке Рода, медик буркнул:

    — Не дергайтесь, сэр. Руку вам здорово поджарило, — в его голосе звучала укоризна. — Вам следовало обратиться в лазарет неделю назад.

    — «Следовало» и «у меня имелась такая возможность» — разные вещи, — возразил Род.

    Неделю назад «Макартур» сражался с мятежным военным кораблем, и тот, прежде чем капитулировать, разделал имперский крейсер как бог черепаху. После победы Род возглавил «призовую» команду, но на вражеском судне не оказалось никакой возможности заняться лечением. Когда бронеткань сняли, Род поморщился: вонь была просто невыносимой: гораздо хуже, чем запах застарелого пота и грязи.

    А если у него начинается гангрена?

    — Да, сэр, — перерезано еще несколько нитей синтетических волокон, прочных как сталь. — Вам надо срочно к хирургу, командор. Нужно продезинфицировать рану, а уж потом использовать заживляющие средства. А в лазарете вам заодно и нос подправим.

    — Меня он вполне устраивает, — холодно ответил Род.

    Блейн легонько дотронулся до своего кривого носа и вспомнил сражение, в котором ему сломали перегородку. Но везде есть свои плюсы: теперь он выглядел старше своих двадцати четырех стандартных лет. Род считал это признаком опытности и успешности. Род гордился своим происхождением, хотя порой фамилия Блейн казалась ему чересчур тяжким бременем.

    Обмундирование из бронеткани срезали с раны, после чего руку Блейна щедро намазали намбитолом. Стюард помог Роду облачиться в светло-голубую форму с красным шарфом-перевязью, золотыми позументами и эполетами. Ткань сразу туго натянулась и стиснула его плечи, но Род постарался не обращать внимания на дискомфорт: лучше уж перетерпеть, чем мучиться в коконе из моноволоконной бронеткани. Правда, жесткий китель бередил рану (и обезболивающее тут не помогло), но, в конце концов, Род обнаружил, что способен двигать рукой и может опереться локтем на рукоять пистолета.

    Приведя себя в подобие порядка, он направился в ангар «Макартура» и сел в шлюпку. Рулевой направил ее в громоздкие двери подъемника: шлюпка лихо вылетела наружу, не дожидаясь, когда «Макартур» замедлит свое безостановочное вращение. Опасный маневр, но Род экономил время. Двигатели глухо заурчали, и юркий крылатый флаер нырнул в атмосферу планеты.

    Нью-Чикаго. Населенный мир сектора за пределами Угольного Мешка, примерно в двадцати парсеках от Столичного сектора. Планета вращается вокруг желтого солнца F9, которое обычно называют бетой Гортензии.

    Атмосфера практически соответствует земной, дышать можно без помощи фильтров. Сила тяжести составляет 1,08 земной. Радиус планеты — 1,05, а масса 1,21 массы Земли; плотность выше земной. Наклон оси вращения Нью-Чикаго — 41 градус, расстояние до светила — 1,06 а.е., орбита умеренно эксцентрическая. Ввиду значительных сезонных колебаний температуры заселена только относительно узкая полоса в южной температурной зоне.

    Спутник — один, на среднем расстоянии, прижившееся название — Эванстон. Происхождение названия неизвестно.

    70 % Нью-Чикаго покрыты водой. Материки гористые, заметная вулканическая активность. Развитая промышленность периода Первой Империи почти полностью уничтожена во время Гражданских войн. Со времени присоединения Нью-Чикаго ко Второй Империи в 2940 г. н. э. начинает восстанавливаться промышленная база — работы ведутся удовлетворительными темпами.

    Большая часть населения проживает в единственном городе, носящем то же название, что и планета. Прочие населенные пункты разбросаны на обширных территориях — нигде число жителей не превышает сорока пяти тысяч. Общая численность населения планеты согласно переписи 2990 г. — 6,7 миллиона человек. Железодобывающие и железоплавильные центры находятся в горах. Экстенсивное сельское хозяйство.

    В целом население планеты обеспечивает себя лишь половиной продуктов питания.

    Нью-Чикаго владеет растущим торговым флотом. Благодаря удачному расположению планета стала центром трансугольной межзвездной торговли. Управляется генерал-губернатором и Советом, назначаемым вице-королем Трансугольного сектора, имеет выборную ассамблею и двух делегатов в Имперском Парламенте.

    Род Блейн нахмурился, читая строки, бегущие по экрану карманного компьютера. Физические данные остались прежними, но прочая информация безнадежна устарела. Мятежники изменили даже название планеты, превратив ее из Нью-Чикаго в «Госпожу Свободу». Что ж, правительству придется проделать двойную работу.

    Возможно, «Госпожа Свобода» потеряет свое место в Парламенте и даже утратит право на выборную ассамблею.

    Род отложил компьютер в сторону и посмотрел в иллюминатор. Флаер летел над гористой местностью, где не было никаких следов войны.

    Слава богу, что эти районы не подверглись бомбардировке.

    Иногда такое случалось: города-крепости держались благодаря спутникам планетарной защиты. У военно-космического флота не было времени на затяжную осаду, а имперская полиция получила приказ покончить с мятежниками — возможно, малой кровью, но все-таки покончить. Упорствующую мятежную «Госпожу Свободу» постепенно превращали в поля сверкающей лавы, где не выживал никто. Впрочем, над некоторыми поселениями были воздвигнуты черные купола поля Лэнгстона. И что потом? Кораблей, чтобы доставлять продукты, преодолевая межзвездное пространство, не хватало — и на планете начались эпидемии и голод.

    «Но иного пути нет», — подумал Род.

    Человечество необходимо сплотить под властью единого правительства — убеждениями или силой, — чтобы столетия Сепаратистских войн никогда больше не повторялись. Каждый имперский офицер видел ужасы, порожденные кровопролитными войнами, — именно поэтому академии разместили на Земле, а не в столице.

    На подлете к городу Род увидел первые отметины сражений. Круг перепаханной земли, вдали — развалины крепостей, разрушенные бетонные трассы транспортных систем. Затем показался почти нетронутый городок, уцелевший в границах круга защитного поля Лэнгстона. Он не слишком пострадал: когда поле было снято, сопротивление тут же прекратилось. Только фанатики продолжали сражаться с имперскими космодесантниками.

    Флаер пролетел над руинами высотки, разрушенной упавшей посадочной шлюпкой. Видимо, ее сбили, но пилот успел поквитаться с обидчиками.

    Флаер обогнул городок, снизив скорость, чтобы подлететь к посадочным докам и заодно не выбить ни единого оконного стекла в зданиях. Дома были старые, в основном созданные по углеводородной технологии, для чего, похоже, сносили целые кварталы, заменяя их свеженькими современными постройками. Ничто не напоминало о городе Первой Империи, когда-то возведенном на этой земле.

    Флаер сел на площадку на крыше Дома правительства, и Род понял, что скорость можно было и не снижать. Почти все стекла в оконных рамах уже повылетали.

    На улицах бурлили толпы людей, но ездили исключительно колонны военных машин. Некоторые прохожие просто стояли, другие стремительно вбегали в магазины или вылетали обратно на улицу.

    Изгородь под током, возведенную вокруг Дома правительства, охраняли солдаты в серых мундирах имперских космодесантников.

    Блейн вылез из флаера, перебрался в лифт и спустился на этаж, принадлежащий генерал-губернатору. Во всем здании не было видно ни одной женщины, хотя обычно имперские правительственные учреждения кишели ими. Вероятно, Блейн слишком долго пробыл в космосе — но ничего не поделаешь, надо привыкать. Он назвал свое имя пехотинцу, сидевшему за столиком администратора — парень держался так прямо, будто проглотил шомпол, — и стал ждать.

    Блейну совершенно не хотелось думать о том, что произойдет в кабинете через несколько минут, и потому он коротал время, разглядывая пустые стены. Все декоративные украшения, трехмерная звездная карта с имперскими флагами, реющими над провинциями, и прочее, чему полагалось быть в приемной генерал-губернатора планеты первого класса, исчезло. Остались лишь безобразные пятна на стенах.

    Наконец охранник провел его в кабинет. За массивным столом восседал адмирал сэр Владимир Ричард Джордж Плеханов, кавалер орденов Св. Михаила и Св. Георгия.

    «А где же его превосходительство господин Гарун, — удивился Блейн. — Неужто придется беседовать с адмиралом наедине?»

    Но спустя мгновение Блейн понял, что ошибся: возле окна стоял капитан Кзиллер, непосредственный начальник Блейна на «Макартуре».

    Блейн заметил, что система прозрачности окон полностью вышла из строя и стены кабинета украшали только глубокие царапины. Мебель тоже куда-то подевалась. Даже Великие Символы — корона и космический корабль, орел, серп и молот — словно испарились, а ведь они всегда висели над дюралепластовым столом. Кстати, Род не помнил, чтобы в кабинете генерал-губернатора имелся стол из простого дюралепласта.

    — Командор Блейн по вашему приказанию прибыл, сэр.

    Плеханов рассеянно отсалютовал, а Кзиллер даже не повернул голову, чтобы поприветствовать Блейна.

    Род вытянулся по стойке «смирно»: адмирал пристально смотрел на подчиненного.

    — Доброе утро, командор, — произнес адмирал, нарушив тишину.

    — Доброе утро, сэр.

    — Впрочем, не совсем доброе. По-моему, мы не виделись с моего последнего визита в Круцис-Корт. Как поживает маркиз?

    — Когда я был дома, сэр, он пребывал в добром здравии.

    Адмирал кивнул, продолжая критически изучать Блейна. «Он ничуть не изменился», — подумал Род. Весьма образованный человек, ведущий борьбу с тучностью путем упражнений в поле повышенной гравитации. Плеханова флот присылал, когда ожидалось особенно жестокое сражение. Адмирал не признавал никаких оправданий нерадивых офицеров и по слухам, ходившим в кают-компаниях, однажды разложил кронпринца — теперь императора — на большом столе и выпорол ракеткой для спетбола. Его Высочество служил в те дни гардемарином на «Платее».

    — У меня есть ваш рапорт, Блейн. Вы должны были отбить у мятежников генератор поля, а вы умудрились потерять роту имперских десантников.

    — Да, сэр. Генераторную станцию защищали фанатики, и бой был жарким.

    — А за каким дьяволом вы ввязались в наземные боевые действия? — требовательно спросил адмирал. — Ведь Кзиллер распорядился, чтобы захваченный крейсер сопровождал наш штурмовой транспорт. Вы получали приказ спуститься на шлюпках?

    — Нет, сэр.

    — Может быть, вы думаете, что аристократам позволено не подчиняться военной дисциплине?

    — Разумеется, нет, сэр, я так не думаю.

    Плеханов пропустил реплику Блейна мимо ушей.

    — Затем вы затеяли какие-то делишки с вождем мятежников. Как же его звали? — Плеханов заглянул в бумаги. — Стоун. Джонас Стоун. Освобождение из-под ареста и возврат всего имущества. Проклятье, вы что, решили, что всякий армейский офицер уполномочен вести переговоры с бунтовщиками? Или у вас была тайная дипломатическая миссия, о которой я ничего не знаю?

    — Нет, сэр, — ответил Род и плотно сжал губы.

    Он приготовился к выволочке и визгливому крику, но ничего подобного не было и в помине.

    «К черту традиции военно-космического флота, — подумал он. — Я-то ведь выиграл главную битву».

    — Но вы можете объяснить мне ваши действия? — настаивал адмирал.

    — Да, сэр.

    — Итак?

    Род заговорил, с трудом извлекая звуки из гортани, сведенной спазмом.

    — Командуя захваченным «Дерзким», сэр, я получил сообщение из мятежного города. Именно тогда городское поле Лэнгстона было включено, а капитан Кзиллер с «Макартуром» занимались орбитальными оборонительными спутниками. Мозгом флота стал адмирал, сражавшийся с бунтовщиками. Мистер Стоун предложил впустить имперские войска в город лишь на том условии, что он получит полное прощение и сохранит личную собственность. Он дал нам час на раздумья и заодно захотел взять в заложники кого-нибудь из аристократической семьи. Если его условия примут, сказал он, война закончится. Я знал, что генератор поля играет краеугольную роль. Не имея возможности посоветоваться с начальством, я решил возглавить отряд и дал мистеру Стоуну слово чести.

    Плеханов нахмурился.

    — Ясно. Слово лорда Блейна, а не офицера военно-космического флота…

    — Это был единственный способ договориться с ним, адмирал.

    — Понимаю, — процедил Плеханов.

    Если адмирал не примет объяснений Блейна, с Родом будет покончено и на флоте, и в правительстве, и вообще везде. С другой стороны, адмиралу придется объясняться с палатой пэров.

    — Что заставило вас поверить в искренность Стоуна?

    — Сэр, послание было закодировано имперским шифром и подписано офицером военной разведки.

    — И вы рискнули кораблем…

    — …ради возможности закончить войну без уничтожения планеты. Да, сэр, следует добавить, что в сообщении мистера Стоуна имелось подробное описание лагеря, где держали имперских офицеров и гражданских лиц.

    — Понимаю, — повторил Плеханов и его руки гневно взметнулись. — Я не люблю сотрудничать с предателями, даже если они помогают нам. Но я признаю необходимость вашей сделки, а значит, можно сказать, что я дал вам официальное разрешение спуститься со шлюпками. Однако мне это не нравится, Блейн. Совершенно идиотская выходка!

    «Однако она сработала», — мысленно возразил Род.

    Он продолжал вытягиваться по струнке, но почувствовал, что тугой узел в его желудке ослаб.

    Адмирал хмыкнул.

    — Ваш отец тоже сильно рисковал. Нас обоих чуть не прикончили на Таните. Просто чудо, что в вашей семье выжили одиннадцать маркизов. Полагаю, что настоящим чудом будет, если вы станете двенадцатым. Ладно, садитесь.

    — Благодарю, сэр. — Род продолжал стоять. Голос его был холодно-вежлив.

    Черты лица адмирала слегка смягчились.

    — Я не рассказывал вам, что ваш отец являлся моим командиром на Таните? — спросил Плеханов.

    — Нет, сэр. Он сам говорил мне об этом, — сурово отчеканил Род.

    — Он был моим лучшим другом и лучшим из моих флотских командиров. Он косвенно помог мне занять это место и попросил, чтобы вы служили под моим командованием.

    — Да, сэр.

    «Я уже в курсе, но не могу понять, зачем вы пустились в давние воспоминания», — подумал он.

    — А вас не интересует, командор, каких конкретно действий я от вас ожидал?

    От неожиданности Род вздрогнул.

    — Интересует, сэр.

    — Скажите, что бы вы предприняли, если бы послание Стоуна оказалось фальшивкой? Вы бы попали в ловушку, не так ли?

    — Мятежники уничтожили бы мою команду.

    — Верно, — голос Плеханова был холоден как сталь. — Но вы решили, что надо рискнуть, поскольку существовала возможность завершить войну малыми жертвами с обеих сторон. Да?

    — Да, сэр.

    — Как бы следовало поступить моему флоту, потеряй я своих десантников? — Адмирал хлопнул обеими ладонями по столу. — У меня не осталось бы выбора! — рявкнул он. — Каждая неделя, проведенная здесь, сулит новые опасности! Любая из наших планет может быть уничтожена, Блейн! И в таком случае вам было бы некогда отдавать приказы насчет штурмового транспорта и очередного отряда космодесантников! Так что если бы вы лишились своей команды, я превратил бы эту планету в каменную глыбу! Аристократ вы или нет, не вздумайте еще раз сделать что-либо подобное! Усекли?

    — Да, сэр… — Адмирал, конечно, прав, но… Что может сделать пехота, если город защищен полем?

    Род ссутулился. Ну… Он бы что-нибудь сделал. Но что?..

    — Впрочем, все кончилось хорошо, — произнес Плеханов. — Возможно, вы приняли верное решение. А может, нет. Еще одна такая выходка, и я сам отберу у вас табельное оружие. Ясно? — Он взял со стола распечатку личного дела Рода. — «Макартур» готов выйти в космос?

    — Сэр? — Голос Плеханова прозвучал по-прежнему угрожающе, что на мгновение сбило Рода с толку. — В космос, сэр, но в бой идти рано. И я бы не хотел, чтобы корабль отправлялся в межзвездное пространство без ремонта.

    За безумный час, проведенный на борту, Род успел провести полный осмотр «Макартура», но в суматохе не смог даже побриться. Сейчас он недоумевал. Капитан «Макартура» до сих пор стоял у окна, прислушиваясь к разговору, но упорно молчал. Почему адмирал не спросит его?

    Пока Блейн недоумевал, Плеханов снова пошел в атаку.

    — Бруно, вы командующий флотом. Изложите свои соображения.

    Бруно Кзиллер повернулся к адмиралу, и Род едва не задохнулся от изумления: на груди Кзиллера уже не сверкала серебром эмблема «Макартура», которая как будто говорила всем и каждому, что он, Бруно, его капитан.

    Зато теперь вместо серебряного кругляша там сияли комета и солнце штаба военно-космического флота, а кроме того, появилась широкая полоса — адмиральский шеврон.

    — Как самочувствие, командор? — спросил Кзиллер и ухмыльнулся. Кривую усмешку Кзиллера прекрасно знали на «Макартуре». — Выглядите недурно. По крайней мере, если смотреть на ваш правый бок. Значит, вы провели час на борту «Макартура». Какие повреждения вы обнаружили?

    Род сбивчиво доложил о нынешнем состоянии «Макартура», включая недавнее состояние корабля. Упомянул он и о ремонте «Макартура».

    Кзиллер кивал и задавал новые вопросы. Наконец он сказал:

    — И вы сделали вывод о том, что корабль выдержит очередную небольшую вылазку, но не жаркое сражение, верно?

    — Да, сэр.

    — Согласен с вами. Адмирал, вот мои рекомендации. Командор Блейн заслужил продвижение. Можно доверить ему «Макартур». Пусть корабль сперва хорошенько залатают в Новой Шотландии, а затем отгонят в столицу. Ну а сам Блейн пусть возьмет на борт племянницу сенатора Фаулера.

    Что? Ему доверят «Макартур»? Род слушал Кзиллера как в тумане, потрясенный до глубины души. Он боялся поверить, но ему выпадал шанс показать Плеханову — и остальным, — чего он стоит.

    — Он молод, и не стоит оставлять «Макартур» под его командованием, — пробурчал Плеханов. — Но, пожалуй, это лучший выход. Вряд ли он доставит нам много хлопот, следуя к Спарте через Новую Каледонию. Корабль ваш, капитан!

    Поскольку Род молчал, адмирал опять рявкнул:

    — Очнитесь, Блейн! Я произвожу вас в капитаны и назначаю командиром «Макартура»! Мой секретарь подготовит приказ через полчаса.

    Кзиллер скривился в привычной ухмылке.

    — Скажите же что-нибудь, — обратился он к Блейну.

    — Спасибо, сэр. Я… я думал, вы не одобряете моих действий.

    — Не думайте, что они мне по душе, — перебил его Плеханов. — Будь у меня другой выход, вы бы остались помощником. Вполне допускаю, что из вас получится неплохой маркиз, хотя для военно-космического флота у вас не тот темперамент. Разумеется, это не главное, но подозреваю, что карьера офицера — не ваша стезя.

    — Теперь уже — да, сэр, — осторожно произнес Род.

    Он еще переживал утрату. Большой Джордж, в двенадцать лет заставивший спальню штангами, а в шестнадцать выглядевший настоящим атлетом, — его брат Джордж погиб в сражении на окраине Империи. Планировал ли Род свое будущее или с грустью думал о доме, к нему всегда приходили воспоминания — и в такие минуты как будто кто-то колол его иглой в сердце.

    Джордж — живой и здоровый. И вдруг он умер…

    Джордж должен был унаследовать поместья и титулы, а Рода интересовали только карьера офицера и возможность однажды стать гранд-адмиралом. Но теперь… десяти лет не пройдет, и он займет парламентское кресло.

    — У вас будут два пассажира, — проговорил Кзиллер. — С одним вы уже встречались. Вы ведь знакомы с леди Сандрой Брайт-Фаулер? Она — племянница сенатора Фаулера.

    — Да, сэр. Я не видел ее несколько лет, но ее дядя обедает в Круцис-Корте довольно часто… Я нашел ее в лагере для пленных. Как она себя чувствует?

    — Не очень, — ответил Кзиллер и сразу же стал серьезным. — Она полетит с вами до Новой Шотландии, а если пожелает, то и до столицы. Что вполне возможно. Второй ваш пассажир — совсем другое дело.

    Род уставился на Кзиллера, а тот посмотрел на Плеханова, дождался кивка и проговорил:

    — Его превосходительство Гораций Хусейн Бери, магнат, председатель совета компании «Империал Автонетикс» и важная шишка в Имперской Торговой Ассоциации. Он будет с вами до самой Спарты, то есть я хочу сказать, до самой Спарты он будет на борту вашего корабля. Ясно?

    — Не совсем, сэр, — признался Род.

    Плеханов фыркнул.

    — Кзиллер выразился достаточно прямолинейно. Мы считаем, что за спинами мятежников стоял Бери, но пока у нас слишком мало улик, чтобы его арестовать. Бери обратился к императору. Что ж, мы отправим его вместе с его обращением в Спарту — в качестве почетного гостя военно-космического флота. Но кого я могу послать вместе с ним, Блейн? У него — куча денег! Легко ли найти человека, который откажется от взятки в виде целой планеты? А Бери способен предложить любому золотые горы.

    — Я… Да, сэр, — выпалил Род.

    — И не делайте такого удивленного лица! — зарычал Плеханов. — Я не хочу обвинять в продажности никого из своих офицеров, но дело в том, что вы богаче Бери. Ему не надо ввести вас в искушение. Вот основная причина, почему вы получили «Макартур». И я не желаю беспокоиться о дальнейшей судьбе нашего богатого дружка.

    — Понимаю. Но — спасибо, сэр.

    Я докажу тебе, что ты не ошибся.

    Плеханов кивнул, словно читая мысли Блейна.

    — Вы можете стать превосходным офицером. Вот ваш шанс. А Кзиллер будет помогать мне держать в узде «Госпожу Свободу». Имейте в виду, что мятежники убили генерал-губернатора.

    — Убили господина Гаруна? — воскликнул Род в шоке.

    Блейн помнил генерал-губернатора. Дряхлый морщинистый старик… Когда Гарун приезжал к ним в последний раз, ему уже перевалило за сто.

    — Он был другом моего отца.

    — И он не единственный, кого убили бунтовщики. Отрубленные головы они насадили на копья вокруг Дома правительства. Они впали в ярость и продолжали сражение. Думаю, они боялись сдаваться. Конечно, у них имелись на то свои причины… Но вернемся к вашим делам со Стоуном. Итак, были еще какие-то условия?

    — Да, сэр. Он потеряет все, если откажется сотрудничать с разведкой. Он знает имена всех заговорщиков.

    Плеханов многозначительно взглянул на Кзиллера.

    — Отправьте за ним своих людей, Бруно. Для начала. Хорошо, Блейн, приводите корабль в порядок и отправляйтесь. — Адмирал встал — беседа была окончена. — У вас много забот, капитан. Займитесь «Макартуром».

    2

    Пассажиры

    Гораций Хусейн Шамун аль-Шамлан Бери указал на последнюю вещицу, которую собирался взять с собой, и отпустил слуг. Бери знал, что они будут ошиваться в коридоре, готовые поделить оставленные здесь богатства хозяина, однако ему нравилось заставлять их ждать.

    Пусть поволнуются в предвкушении.

    Когда комната опустела, Бери налил себе полный стакан вина. Оно оказалось прескверным, завезенным после блокады, но он едва ли это замечал. Официально алкоголь в Леванте был под запретом, и это означало, что орды виноторговцев могли всучивать покупателям — даже таким богатым, как Бери, — любое спиртное. Но дорогие напитки никогда не внушали Горацию Бери особого благоговения. Он покупал их, чтобы щеголять богатством и для развлечения, но не для личного пользования.

    А кофе — совсем другое дело.

    Гораций был типичным левантинцем: невысоким, стремительным, с торчащим носом, горящими глазами и острыми чертами лица. А еще его отличала сильная воля (о чем знали только родные и друзья). Сейчас, сидя в одиночестве, он разрешил себе нахмуриться. На столе лежало послание от секретаря адмирала Плеханова, в котором тот в вежливых выражениях предлагал Горацию покинуть Нью-Чикаго и сожалел, что в наличии нет гражданских кораблей.

    Похоже, у военно-космического флота возникли подозрения насчет него.

    Несмотря на хмель, ударивший в голову, Бери почувствовал, что вокруг него все туже стягивается прочная стальная сеть. Но внешне он оставался спокоен: он продолжал сидеть за столом, постукивая по нему пальцами.

    А что у флота есть против него? У военной разведки имеются подозрения, но нет улик. «Обычная ненависть военных к имперским торговцам, только и всего», — подумал он.

    А возникла она оттого, что во флоте много евреев, которые, как правило, ненавидят левантинцев. Но у флота нет осязаемых улик, иначе его не пригласили бы на борт «Макартура» в качестве гостя, а заковали бы в кандалы.

    Вывод: Джонас Стоун пока молчит.

    И он должен молчать. Бери заплатил ему сто тысяч крон и обещал добавить еще. Впрочем, он сомневался в Стоуне, поэтому два дня назад встретился на улице Костюшко с некими людьми и заплатил им пятьдесят тысяч крон под покровом ночи. Скоро Стоун умолкнет навсегда. Его тайны сойдут вместе с ним в могилу.

    «Все ли я сделал?» — подумал он.

    Да. Чему быть, того не миновать, хвала Аллаху… Бери скорчил гримасу. Подобные мысли часто влетали в голову, и он презирал себя за суеверную глупость. Пусть отец восхваляет Аллаха за любые успехи и достижения: удача приходит к людям, которые ничего не оставляют на волю случая, а у Бери в его девяносто стандартных лет оставались незавершенными еще несколько дел.

    Империя «пришла» в Левант спустя десять лет после рождения Бери, и поначалу ее влияние оказалось незначительно. В те годы имперская политика была иной, и планета вступила в имперские ряды почти на равных с большинством развитых миров. И отец Горация Бери вскоре понял, что Империю можно заставить платить. Один из тех, кого имперцы использовали для управления планетой, он нажил огромное богатство. Он продавал аудиенции у губернатора и торговал правосудием как капустой на рынке, впрочем, аккуратно, всегда делая других мишенями для разгневанных ребят из имперской разведки.

    Помимо прочего, его отец крайне осторожен со вкладами, вдобавок он умело использовал свое влияние, чтобы воспитать Горация Хусейна на Спарте должным образом. Он даже дал ему имя, подсказанное каким-то офицером.

    Лишь позже он обнаружил, что имя Гораций едва ли можно назвать обычным для Империи и иногда оно даже вызывает насмешки.

    Воспоминания о Столичной школе Бери издавна топил в вине. Однако он выучился и сейчас распоряжался и деньгами отца, и собственными накоплениями. Гораций Бери был не из тех, над кем можно смеяться. Он потратил тридцать лет, но его агенты нашли офицера, который когда-то подсказал его отцу имя Горация.

    Стереозапись агонии офицерской крысы была спрятана в доме Бери на Леванте. Все-таки Бери посмеялся последним.

    А теперь он покупал и продавал людей, которые смеялись над ним. Бери покупал и голоса в Парламенте, и корабли и практически приобрел целую планету — Нью-Чикаго. Власть над Нью-Чикаго должна обеспечить семье Бери влияние — отсюда и до Угольного Мешка, где Империя слаба, а новые планеты открывают ежемесячно.

    Мужчина должен заботиться обо всем!

    Мечта помогала Бери. Он уже вызвал своих агентов, которые охраняли его интересы здесь, — и не забыл про Набиля. Тот полетит вместе с ним на военном корабле в качестве слуги. Набиль — миниатюрный мужчина, ростом даже поменьше Горация — выглядел старше своих лет и смахивал повадками на хорька. Зато он умел отлично маскироваться и прекрасно обращаться с кинжалом и ядом, отточив смертоносные навыки на дюжинах планет.

    Гораций Хусейн Бери улыбнулся. Имперцы хотят держать его пленником на борту военного чудища? Что ж, пожалуйста… пока они не встретят корабль с Леванта, кроме того, в оживленном порту они поймут, что иметь дело с Бери очень и очень непросто.

    Три дня Род трудился на «Макартуре». Протекающие цистерны с горючим требовали срочной замены. Не хватало запасных частей, и команда «Макартура» часами обдирала в открытом космосе корпуса военных кораблей Союза, круживших по орбите вокруг Нью-Чикаго.

    Но постепенно «Макартур» приобретал прежнюю боеспособность. Блейн работал с Джеком Каргиллом, первым лейтенантом — теперь старшим помощником капитана, и командором Джоком Синклером, старшим механиком. Подобно многим офицерам инженерной службы, Синклер был с Новой Шотландии и говорил с акцентом, типичным для шотландцев всех обозримых и необозримых миров. Неведомо как шотландцам удалось сохранять свой говор, знак своей независимости, со времен Сепаратистских войн даже на тех планетах, где гэльский давно позабыли! Род подозревал, что шотландцы специально учились изъясняться подобным образом, чтобы их не понимало человечество, расползшееся по Вселенной.

    В конце концов пластины корпуса были сварены, а с военных кораблей Союза сняты огромные куски обшивки — их кое-как использовали в роли заплаток. Синклер творил чудеса, монтируя на «Макартуре» изготовленное на Нью-Чикаго оборудование: ведь эти части едва ли соответствовали проекту корабля.

    Офицеры-штурманы днями и ночами корпели над чертежами, описывая внесенные изменения для главного корабельного компьютера.

    Каргилл и Синклер придерживались противоположных мнений относительно некоторых «усовершенствований». Синклер упирал на то, как важно подготовить корабль к выходу в космос, а первый лейтенант утверждал, что никогда уже не сможет руководить текущим ремонтом во время сражений, поскольку даже господь не знает, что сотворили с «Макартуром».

    — Не желаю слушать такие кощунства! — кипятился Синклер (Род как раз оказался в пределах слышимости). — Я-то как раз знаю, какие изменения внесены!

    — Ну и что с того? Ты ведь не хочешь стряпать на всех сам, безумный лудильщик! Сегодня утром кок кают-компании не сумел сварить нам кофе! Один из твоих ремесленников забрал микроволновый нагреватель! А ты сам, клянусь богом, должен сию минуту принести его обратно!..

    — Ладно, мы вытащим его из третьего бака, как только ты найдешь ему подходящую замену. Может, тебе не нравится, что корабль снова может вести бой? Или кофе для тебя важнее, а?

    Каргилл глубоко вздохнул и начал снова:

    — Корабль действительно может вести бой, пока в нем не проделают дыры, — терпеливо сказал он, как будто что-то объяснял неразумному ребенку. — Поэтому надо ее залатать. Допустим, нужно отремонтировать вот это, — добавил Каргилл, положив ладонь на панель, которая — Род почти в этом не сомневался — являлась регенератором воздуха. — Проклятая штуковина кажется расплавленной. Как я могу определить, что повреждено? И повреждено ли вообще? Полагаю…

    — Оставь все хлопоты мне и не будешь горя знать… — перебил его с заметным акцентом Синклер.

    — Да перестань ты слова коверкать! Когда ты на взводе, то говоришь совсем по-другому!

    — Наглая ложь! — заорал Синклер уже без всякого акцента.

    Род решил, что пора развести спорщиков. Он отправил старшего механика на корму, чтобы тот немного поостыл, а Каргилла — на капитанский мостик. Решить их спор было невозможно. Пусть сперва «Макартур» пройдет тщательный осмотр в доках Новой Шотландии.

    Ночь Блейн провел в лазарете, подчинившись требованию лейтенанта-хирурга. Он покинул палату рано утром, причем его неподвижная рука была закована в громоздкий ватный бандаж, похожий на подушку.

    Следующие несколько суток Блейн поглядывал по сторонам и прислушивался, но, к счастью, не услышал язвительных шуток и смеха.

    На третий день после того, как он принял командование, Блейн проверил корабль. Основные работы уже завершились, и «Макартур» снова стал вращаться.

    Затем Блейн обратился к Каргиллу: вместе они еще раз внимательно осмотрели корабль.

    Роду очень хотелось применить свой опыт, полученный в должности помощника капитана «Макартура». Он знал все потаенные уголки «Макартура», где ленивый офицер мог сэкономить время за счет халтурного ремонта. Однако это была его первая инспекция, корабль только-только залечил раны, полученные в бою, а Каргилл, честный офицер, едва ли пропустил бы что-то, требующее доводки. Блейн не спеша прогулялся по «Макартуру» и проверил главные отсеки, но в целом он в данный момент полагался на Каргилла. Впрочем, он решил, что это не станет прецедентом. Когда у него появится свободное время, он снова обойдет корабль и отыщет все недоделки.

    Космопорт Нью-Чикаго охраняла рота здоровенных космодесантников. После отключения городского генератора поля Лэнгстона боевые действия прекратились, и большая часть населения встретила имперские силы с облегчением более убедительным, чем парады и приветственные возгласы. Однако, поскольку мятеж на Нью-Чикаго стал для Империи ошеломляющей новостью, было решено не допустить его повторения.

    Десантники патрулировали космопорт и охраняли имперские шлюпки. Салли Фаулер шла в сопровождении слуг к массивному кораблю и чувствовала на себе взгляды вояк, но чужое любопытство к собственной персоне не вызывало у нее беспокойства. Племянница сенатора Фаулера привыкла, что ее разглядывают.

    «Прелесть, — подумал один из охранников, — но какая-то блеклая. Вроде бы должна радоваться, что вырвалась из вонючего лагеря, а по ней не скажешь. — Обливаясь потом, он продолжал размышлять: — А вот она не потеет. Ее высек изо льда лучший скульптор на свете».

    Шлюпка оказалась вместительной и вдобавок на две трети пустой. Салли заметила только двух темнокожих мужчин — Бери и его слугу (спутать, кто из них кто, было невозможно) — и четверку парней, которые буквально излучали страх и неприязнь. На спинах их формы красовались эмблемы Нью-Чикаго.

    «Новые рекруты», — догадалась Салли.

    Она заняла заднее сиденье, не желая ни с кем разговаривать. Адам и Энни тревожно покосились на нее и сели через проход.

    Они все понимали.

    — Как здорово улететь отсюда, — робко произнесла Энни, но Салли не откликалась.

    Она ничего не чувствовала. Вообще ничего.

    Это началось, когда в лагерь ворвались десантники. Затем, конечно, вернулся былой комфорт. Появилась вкусная еда, чистая одежда и заодно — уважение окружающих… но ничто теперь уже не трогало Салли. Месяцы, проведенные в лагере, что-то выжгли в ее душе, возможно, навсегда. Впрочем, ее теперь мало что волновало.

    Когда Салли Фаулер закончила обучение в Имперском университете Спарты и получила степень магистра антропологии, ей удалось убедить дядю, что ей лучше вместо аспирантуры отправиться в путешествие по Империи, осматривая вновь завоеванные провинции и лично изучая примитивные культуры. Вероятно, она даже сумеет написать книгу!

    — А чему я научусь здесь? — с жаром говорила она. — Зато там, за Угольным Мешком, от меня будет хоть какая-то польза.

    Мысленно Салли уже видела свое триумфальное возвращение, публикации, научные статьи, и ей казалось, что работать по специальности значительно интереснее, чем праздно ждать заключения брачного союза с каким-нибудь юнцом-аристократом. Конечно, Салли собиралась выйти замуж, но не сейчас. Она хотела жить по собственным законам и служить Империи, не только рожая сыновей, которых позже уничтожат вместе с военными кораблями.

    А дядя неожиданно дал свое согласие. Если Салли хочет побольше узнать о людях и не корпеть в лаборатории над вопросами теоретической психологии — пожалуйста, так тому и быть. Младший брат ее отца, Бенджамин Брайт-Фаулер, не унаследовал ничего и добился положения лидера в Сенате лишь благодаря своим способностям. Он не имел своих детей, относился к единственному ребенку брата как к собственной кровной дочери и не хотел, чтобы его любимица Салли походила на девушек, для которых главное — родня и деньги. В итоге Салли вместе с подругой (и, разумеется, со своими неизменными слугами Адамом и Энни) покинула Спарту, готовая изучать примитивные человеческие культуры, которые то и дело обнаруживал Космофлот.

    К тому времени некоторые планеты звездолеты не посещали по триста лет, а войны так сократили их население, что вернулось варварство.

    По пути к древним колониям они сделали остановку на Нью-Чикаго, чтобы пересесть на другой корабль, и именно тогда на планете и вспыхнул мятеж. Подруга Салли — Дороти — была в тот день за городом. С тех пор ее никто не видел. Гвардейцы Комитета общественной безопасности бесцеремонно выволокли Салли из ее номера в отеле. Конфисковали все ценные вещи девушки и бросили Салли в лагерь.

    В первые дни в лагере сохранялся относительный порядок. Имперская знать, гражданская прислуга и солдаты, облаченные в имперскую форму, сделали его безопаснее улиц Нью-Чикаго. Но постепенно аристократов и правительственных чиновников куда-то уводили, причем без возврата, — а число обычных преступников возрастало. К счастью, Адам и Энни каким-то образом отыскали свою хозяйку, да и соседи по палатке были имперскими гражданами, а не уголовниками.

    Так она прожила первые дни, потом недели и месяцы в заключении, в нескончаемой черной ночи городского поля Лэнгстона.

    Поначалу местопребывание в лагере показалось Салли приключением — пугающим, неприятным и будоражащим нервы.

    Но спустя некоторое время ситуация ухудшилась. Все началось с еды: порции пищи урезали и урезали, и в конце концов пленники начали голодать. Затем в лагере и вовсе воцарился хаос. Санитарные нормы не соблюдались, трупы умерших от истощения грудами валялись у ворот, а люди, отвечающие за похороны, похоже, не торопились их забирать.

    Это был бесконечный кошмар. А однажды имя Салли попало в список, вывешенный на тех самых лагерных воротах: Комитет общественной безопасности искал ее. Другие заключенные присягнули, что Салли Фаулер умерла, а поскольку охрана редко брала на себя труд проверять подобные заявления, это спасло ее от трагической участи, постигшей других членов правящих семейств.

    Когда условия жизни стали совсем невыносимы, Салли нашла в себе новые силы, стремясь подавать пример «сокамерникам» по палатке. Соседи видели в ней вождя, а Адам оказался ее премьер-министром. Если она плакала, все пугались. В те дни — а ей исполнилось двадцать два стандартных года — волосы Салли сбились в колтун, одежда перепачкалась и изодралась, а руки стали шершавыми и грязными. Салли не могла даже забиться в угол и повздыхать. Ей оставалось только терпеть и стараться выживать.

    Тогда же в лагере и начали циркулировать слухи об имперских военных кораблях, зависших в небе над черным куполом. А кое-кто утверждал и клялся, что узников уничтожат, если возникнет угроза прорыва. В ответ Салли лишь улыбалась, притворяясь, что не верит глупым байкам.

    Притворялась ли она? Может, и нет. Ведь кошмар всегда нереален.

    А вскоре в лагерь ворвались и десантники: их возглавлял высокий окровавленный мужчина с манерами придворного и рукой на перевязи. После этого кошмар закончился, и Салли захотела проснуться. Ее вымыли, накормили, одели… но она отчего-то не просыпалась. Душа ее как будто оказалась укутана толстым слоем ваты.

    Ускорение сдавило грудную клетку. Тени в кабине стали резкими, четкими. Рекруты Нью-Чикаго столпились возле иллюминаторов, о чем-то возбужденно переговариваясь. Вероятно, корабль уже вышел в космос. Адам и Энни смотрели на Салли с тревогой. До Нью-Чикаго ее слуги были упитанными, даже полными: сейчас их лица осунулись. Салли знала, что Адам и Энни отдавали ей часть своих скудных пайков, однако теперь, несмотря на изможденность, они выглядели лучше хозяйки.

    «Я точно разревусь, — подумала она. — Надо погоревать — например, о Дороти. Я надеялась, мне скажут, что Дороти нашли, но нет. Она исчезла — навсегда».

    Голос, записанный на пленку, пробормотал что-то непонятное, и все в шлюпке взмыло вверх. «Невесомость», — поняла Салли.

    И она поплыла.

    Поплыла…

    Куда ее доставят сейчас?

    Салли повернулась к иллюминатору. «Госпожа Свобода» сверкала, как всякая похожая на Землю планета. Светлые моря и континенты, все оттенки голубого, тут и там запятнанного облаками. Когда планета уменьшилась, Салли отвернулась и спрятала лицо в ладонях. Никто не должен увидеть ее в таком состоянии.

    В эту минуту с нее сталось бы приказать превратить Нью-Чикаго в оплавленный каменный шар.


    Закончив проверку, Род провел на ангарной палубе богослужение. Едва допели последний псалом, как вахтенный гардемарин объявил, что на борт прибыли пассажиры. Блейн приказал команде возобновить работу. У них не будет выходного до тех пор, пока «Макартур» не обретет прежний щеголеватый облик, и неважно, каковы традиции, соблюдаемые на околопланетной орбите. Напряженно выискивая признаки возмущения, Блейн следил, как люди расходятся, но вместо негодующего ворчания услышал ленивую болтовню.

    — Ладно, я знаю, что такое мошка, — заявил Стокер Джексон своему собеседнику. — Я могу понять, как мошка попала в мой глаз. Но как, бога ради, в глазу может оказаться бревно? Объясните мне, как человек может не замечать бревна в глазном яблоке? Это просто невозможно!

    — Вы совершенно правы. Но что такое бревно?

    — Бревно? Хо-хо, вы со Столешницы, да? Я вам сейчас объясню. Бревно — это древесина… Оно… как бы поточнее выразиться… получается из дерева. А дерево — оно большое, огромное…

    Стокер и его спутник удалились, а Блейн поспешил на мостик. Будь Салли Фаулер единственной пассажиркой, он бы с удовольствием встретился с ней на ангарной палубе, но ему хотелось, чтобы Бери сразу же понял, как здесь к нему относятся. Пусть не воображает, что капитан корабля Его Величества торопится к торговцу.

    Стоя на мостике, Блейн смотрел на экраны. Он пристально наблюдал за тем, как клинообразная шлюпка подошла к кораблю. Ее втянуло в огромную прорезь шлюза, обрамленную прямоугольными крыльями. Пассажиры прибыли на борт «Макартура».

    Рука Блейна инстинктивно дернулась в сторону переключателя селектора: подобные операции — штука серьезная.

    Пассажиров встретил гардемарин Уитбрид. Первым шел Бери, его сопровождал низенький темнокожий человек, которого торговец не потрудился представить. Оба были одеты для космических путешествий: широкие брюки с застежками на щиколотках, подпоясанные туники, все карманы на молниях или липучках.

    Бери, похоже, был не в духе. Он ругал слугу, и Уитбрид постарался запомнить его слова, чтобы позже пропустить их через корабельный мозг. Отправив торговца вперед вместе с младшим офицером, гардемарин стал ждать мисс Фаулер.

    Бери разместили в каюте священника, а Салли — в каюте первого лейтенанта. Предлогом для того, чтобы выделить ей больше места, послужило присутствие Энни, служанки, которую полагалось поселить вместе с госпожой. Мужчину-лакея можно запросто отправить вниз, к команде, но любой женщине в возрасте (что, конечно, касалось и Энни) не стоит жить среди мужчин.

    Обитатели окраинных планет имели особые представления о красоте. Они никогда не стали бы приставать к племяннице сенатора, но ее экономка — совсем другое дело. Благоразумие восторжествовало, и, хотя каюта первого лейтенанта соседствовала с жилищем капитана Блейна, тогда как комнатушка священника помещалась уровнем ниже и тремя отсеками ближе к корме, никто и не вздумал протестовать.

    — Пассажиры на борту, сэр! — доложил гардемарин Уитбрид.

    — Отлично. Их устроили с комфортом?

    — Мисс Фаулер — да, сэр. Торговцу его каюту показал старшина Эллот.

    — Разумно. — Блейн занял свое место командира.

    Леди Сандра — нет, она предпочитала, чтобы ее звали Салли, — выглядела не слишком хорошо, когда попадалась ему на глаза в лагере. Уитбрид, правда, сказал, что сейчас она немножко «приободрилась».

    Когда Род впервые увидел, как она выходит из лагерной палатки, ему захотелось убежать и спрятаться: ведь он был измазан кровью и грязью… Но Салли быстро приблизилась к нему. Она двигалась величаво, как придворная дама, но была худой, осунувшейся и голодной, с темными кругами вокруг глаз. Да и смотрели эти глаза бессмысленно… Что ж, за минувшие две недели она вернулась к жизни и сейчас покинет Нью-Чикаго навсегда.

    — Полагаю, вы дадите мисс Фаулер инструкции насчет противоперегрузочного кресла? — произнес Род.

    — Да, сэр, — ответил Уитбрид.

    «Ей будет чем заняться в невесомости», — добавил Уитбрид про себя.

    Блейн с улыбкой взглянул на гардемарина, без труда читая его мысли. Что ж, пусть надеется… но звание тоже имеет свой вес. Кроме того, он знал девушку — встречал ее, когда ей было десять.

    — Вызов из Дома правительства, сэр, — доложил дежурный, и тотчас раздался бодрый, беззаботный голос Кзиллера:

    — Привет, Блейн! Готовы к отлету? — На экране появился начальник службы снабжения: он ссутулился на стуле, попыхивая огромной трубкой.

    — Да, сэр, — произнес Блейн и нервно закашлялся.

    — Пассажиров разместили нормально?

    Род мог поклясться, что бывший капитан смеется над ним.

    — Да, сэр.

    — А ваш экипаж? Недовольных нет?

    — Вам прекрасно известно… Мы справимся, сэр, — Блейн подавил гнев. Не следовало сердиться на Кзиллера, ведь тот отдал Блейну свой корабль, но… — У нас здесь не тесно, места хватает всем.

    — Послушайте, Блейн, я обобрал вас не шутки ради. У нас здесь некому управлять, поэтому отправьте сюда команду, прежде чем улетать. Я отправил к вам двадцать рекрутов, здоровых местных парней, которые считают, что им понравится в космосе. Что не исключено. Мне ведь понравилось.

    Сопляки, у которых нет жизненного опыта. Пожалуй, их придется учить уму-разуму. Впрочем, это забота старшин. Двадцать мужчин лишними не будут.

    Род повеселел.

    Кзиллер порылся в бумагах.

    — И еще я верну вам пару отделений ваших космодесантников, хотя вряд ли на Новой Шотландии вы найдете, с кем сражаться.

    — Слушаюсь, сэр! Спасибо, что оставили мне Уитбрида и Стейли. — Кзиллер и Плеханов забрали всех гардемаринов и многих старшин. — Но у нас пока достаточно сил, чтобы продолжать работу.

    «Макартур» был по-прежнему жив, хотя часть коек пустовала, как после боя.

    — Удачи! «Макартур» — замечательный корабль, Блейн. Вполне возможно, Адмиралтейство отберет его и у вас, но вдруг вам повезет? А я буду вынужден возглавлять Нью-Чикаго буквально в вакууме. Тут нет даже денег! Только оккупационные бумажки Республики! Мятежники забрали имперскую валюту и отпечатали свои банкноты. Каким образом нам пустить в обращение настоящие деньги?

    — Да, сэр, — отчеканил Род, проигнорировав последний вопрос, который, впрочем, и не требовал ответа.

    Теоретически капитан Блейн был в одном чине с Кзиллером. Адмиральское звание — простая формальность, и Кзиллер мог без стеснения отдавать приказания тем, кто прежде был старше его чином. Но правила продвижения по службе на борту корабля требовали подтвердить назначение Блейна. Кстати, сам он был достаточно молод и не тревожился из-за предстоящего серьезного испытания. Возможно, через шесть недель его опять разжалуют в командоры.

    — И еще, — продолжал Кзиллер. — Я упомянул, что на планете нет денег, но это не вся правда. Есть несколько очень богатых персон, и среди них — Джонас Стоун, человек, впустивший в город ваших людей. Он говорит, что сумел спрятать сбережения от мятежников. Вероятно, он не врет: ведь он был одним из них. Однако мы нашли мертвецки пьяного шахтера, а при нем — целое состояние в имперских кронах. Он не сказал, где взял деньги, но мы считаем, что они от Бери.

    — Да, сэр.

    — Поэтому следите за его превосходительством. Ну, ладно, ваш груз и новые члены экипажа прибудут на борт в течение часа. — Кзиллер взглянул на карманный компьютер. — Точнее, через сорок три минуты. Как только они прибудут, можете отправляться. — Кзиллер спрятал портативное устройство в карман и принялся набивать трубку. — Передайте от меня поклон Макферсону с верфей и запомните: если выяснится, что ремонтные работы на корабле продвигаются еле-еле — а уж это я вам гарантирую, — не посылайте докладные записки адмиралу. Не надо расстраивать Макферсона. Лучше пригласите Джимми на борт и угостите его выдержанным виски. Вам не удастся перепить его, но вы все-таки попробуйте: это поможет вам больше, чем десяток донесений.

    — Так точно, сэр, — неуверенно сказал Род.

    Он вдруг понял, до какой степени не готов командовать «Макартуром». Техническую сторону он изучил досконально и, возможно, лучше Кзиллера, но существовали десятки хитростей, вникнуть в которые он пока что не мог.

    Кзиллер понимающе ухмыльнулся — каждый, кто служил под его руководством, знал об адмиральской интуиции.

    — Успокойтесь, капитан! Вас не заменят, пока вы не доберетесь до столицы, и, значит, у вас будет время на борту старины «Мака». Не тратьте его на муштровку команды: незачем создавать себе лишние проблемы, — Кзиллер пыхнул трубкой и выпустил густую струю дыма. — У вас сейчас куча дел, поэтому не буду вас задерживать. Но, когда подойдете к Новой Шотландии, обратите внимание на Угольный Мешок. В Галактике всего несколько мест, похожих на него. Некоторые называют его Ликом Господа.

    Лицо Кзиллера исчезло с экрана, но его улыбка, казалось, осталась на мониторе, как улыбка Чеширского кота.

    Источник - knizhnik.org .

    Комментарии:
    Информация!
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
    Наверх Вниз