• ,
    Реклама Яндекс
    Лента новостей
    Опрос на портале
    Облако тегов
    crop circles (круги на полях) ufo ufo нло «соотнесенные состояния» АЛЬТЕРНАТИВНАЯ ИСТОРИЯ Альтеверс Альтерверс Альтернативная медицина Англия и Ватикан Атомная энергия Борьба с ИГИЛ Брайс Де Витт ВОВ Вайманы Великая Отечественная война Военная авиация Вооружение России ГМО Газпром. Прибалтика. Геополитика Гравитационные волны Дизельпанк Ельцин Жизнь с точки зрения науки Информационные войны Историческая миссия России История История оружия Источники энергии Космология Крым Культура. Археология. МН -17 Малороссия Мегалиты Металлы и минералы Мозг Народная медицина Наука Наука и религия Научные открытия Нибиру Новороссия Оппозиция Оружие России Песни нашего века Подлинная история России Президентские выборы в США Природные катастрофы Пространство и Время Раздел Европы Роль России в мире Романовы Российская экономика Россия Россия и Запад СССР США Сирия Сирия. Курды. Старообрядчество Творчество наших читателей Украина Украина - Россия Украина и ЕС Философия русской иммиграции Хью Эверетт Цветные революции Церковь и Власть Человек Экономика России Энергоблокада Крыма Юго-восток Украины безопасность босса-нова грядущая война детектив для души информационная безопасность исламизм историософия история Санкт-Петербурга мгновенное перемещение в пространстве многомирие музыка нло нло (ufo) общественное сознание саксофон сказки современная литература социальная фантастика фантастика фантастическая литература фашизм физика философия христианство черный рыцарь юмор
    Архив новостей
    «    Апрель 2021    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     1234
    567891011
    12131415161718
    19202122232425
    2627282930 
    Апрель 2021 (793)
    Март 2021 (1389)
    Февраль 2021 (1267)
    Январь 2021 (1164)
    Декабрь 2020 (1064)
    Ноябрь 2020 (1125)
    Реклама Яндекс
    Реклама Яндекс
    Погода
    Александр Сухов: Один в поле (фрагмент)

     Александр Сухов

    Лёд: Один в поле

    Глава 1

    Акция

    Вот уже половину суток нахожусь на самом краю плоской крыши одной из московских высоток в положении лежа. Впрочем, я — профессиональный снайпер, и часами изображать неодушевленный предмет, да так, что даже назойливые комары и мухи перестают обращать на твою тушку внимание, мне не привыкать.

    За свою более чем десятилетнюю карьеру военного в каких только местах я не устраивал засад на плохих парней. Ха-ха-ха! Те «плохие парни» считали себя очень даже хорошими, а меня — плохим, поскольку мы находились по разные стороны баррикад. Однако я до сих пор живой, а они… они — нет. Поскольку добро всегда побеждает всех и вся, значит, именно я белый и пушистый.

    На этот раз окружающие условия более чем подходящие. Ни тебе зловонной болотной жижи под брюхом, ни тебе метрового сугроба над головой или проливного дождя и катящихся за шкирку потоков ледяной влаги. Лежу под покровом из специальной ткани, идеально маскирующей мой организм под пластиковое покрытие крыши здания. При мне ни одного гаджета, только «Kinetics 15M» калибра 12,7 мм. Не моя верная Киня, с которой я буквально прожил в обнимку около десятка лет. Однако подогнанный вариант ничуть ей не уступает, возможно, где-то превосходит по ТТХ. Впрочем, мне из этой винтовки предстоит сделать всего лишь один точный выстрел и навсегда с ней расстаться.

    Погода прекрасная. Легкая слоистая облачность, через которую пробивается бледный солнечный кругляш. Ветра нет вообще даже на высоте сотни метров. Температура немного за двадцать, разумеется с плюсом.

    Площадь перед одним из популярнейших в столице гей-клубов «Blue Oyster» просматривается идеально. Именно сюда должен пожаловать ближе к вечеру мой клиент. О его появлении меня заранее оповестит служба заказчика. Так что я не особо напрягаюсь, вглядываясь в лица каждого посетителя этого «богоугодного» заведения. Время от времени я с интересом наблюдаю за тем, как к главному входу одно за другим подъезжают дорогущие авто, стоимость которых не менее нескольких десятков тысяч солнечных кредитов — единой валюты, имеющей хождение во всех освоенных земным человечеством мирах. Некоторых клиентов «Голубой устрицы» несложно было опознать — все-таки новостные каналы Сети регулярно просматриваю и ху из кто мал-мало понимаю.

    «Ух ты! И эти туда же…» — едва не выругался вслух.

    Из недр шикарного Bentley Continental GT 5MG выполз самый настоящий поп и направился прямиком ко входу в вертеп. Борода лопатой, облачен в черную рясу до земли, голову украшает скуфья того же цвета, на выдающемся пузе возлежит здоровенный золотой крест, украшенный множеством брызжущих радужными искрами драгоценных камней.

    «Интересный экземпляр, прям канонический поп. Батюшка-педераст — о сколько нам открытий чудных…»

    Возможно, я слишком плохо думаю об этом служителе Господа. Не исключено, что тут кухня приличная или паству пришел агитировать свернуть с пути греха и в очередной раз напомнить о незавидной судьбе Содома и Гоморры. Не, все-таки пожрать он сюда наведался, а не окормлять душеспасительными проповедями заблудших чад Господних, поскольку спустя пять минут не был вежливо выдворен охраной на улицу.

    М-да, батюшка оказался все-таки из этих. Ведь для того, чтобы находиться внутри элитного заведения, необходимо быть его постоянным членом. Неужели РПЦ настолько толерантна, чтобы терпеть в своих рядах подобных личностей? Нет, скорее, это просто клоун, решивший покуражиться над православной верой, облачившись в одежды священнослужителя. Представляю, какое веселье среди посетителей вызвало явление этого «батюшки». Вот же сука! При других обстоятельствах шлепнул бы ничтоже сумняшеся этого кадра аки тварь смердящую, дабы неповадно было всем прочим желающим поглумиться над тем, что не подлежит глумлению. Жаль, не могу себе этого позволить.

    Я хоть не могу причислить себя к особо верующим, но как человек, неоднократно рискующий собственной жизнью, нет-нет да обращусь к Высшим Небесным инстанциям с просьбой о защите и за поддержкой. С самых ранних лет Дед учил меня, что на войне атеистов не бывает.

    Вспомнил Деда, взгрустнулось. Это именно благодаря ему я сейчас нахожусь на крыше в ожидании того, по чьему приказу был убит самый родной и близкий для меня человек.

    Когда мне было пять лет, мои родители погибли в авиакатастрофе. Папа и мама возвращались домой из Парижа с какого-то международного симпозиума. Несмотря на молодой возраст, они были признанными авторитетами в области компьютерных технологий и робототехники. Их часто приглашали на подобные мероприятия. К великому несчастью нашей семьи, именно этот борт был выбран «братьями Судного дня» в качестве цели для проведения террористического акта. В результате десять килограммов беланита — самой мощной на данный момент химической взрывчатки — превратили аэробус в облако раскаленного газа над альпийским хребтом в нескольких десятках километров от Женевского озера.

    Виновных в преступлении в конечном итоге вычислили и отправили пожизненно на виртуальную каторгу, добывать «минеральные ресурсы». Лавочку под названием «братья Судного дня» прикрыли. На мой личный счет была начислена приличная сумма в твердой валюте. Но всё это для пятилетнего пацана было слабым утешением — любимых родителей не вернуть.

    Вскоре после гибели родителей собрался многочисленный совет из ближней и дальней родни, на котором было принято решение поместить меня в закрытое заведение для детей-сирот. Ни одна сволочь даже не подумала забрать малолетнего ребенка в свою семью, а вот наложить свои волосатые лапы на оставшиеся от родителей денежные средства, а также элитную столичную недвижимость не забыли, назначив себя опекунами с широчайшими полномочиями. Значительно позже я понял, что в тот момент находился в шаге от того, чтобы к своему совершеннолетию остаться без единого гроша и без крыши над головой. Но тогда я всего этого не осознавал. Что там говорили, почему ругались эти расфуфыренные дяди и тети, мне было не интересно.

    В какой-то момент утомительный срач между родственниками закончился. Суетливый мужчина в сером костюме и сам весь из себя такой серый и неприметный разложил на столе бумаги на подпись договаривающимися сторонами и клятвенно лопотал, что положительное решение суда по поводу опекунства над «несчастным сироткой» будет принято в самые кратчайшие сроки.

    И тут появился Дед. Немолодой, седая борода лопатой, волосы на голове также седые, до плеч, перевязаны витой налобной лентой, острый взгляд глубоко посаженных синих, как весеннее небо, глаз из-под кустистых бровей, сухощавый, росту под два метра, широкоплечий, вполне себе крепкий мужчина. Хоть и был одет в обычный темный костюм и рубашку с галстуком, мне он тогда показался настоящим былинным волшебником — эдаким сказочным волхвом из одной компьютерной игры. Он порвал на глазах изумленной родни сомнительные бумаги. Адвоката выдворил из квартиры крепкими пинками под зад. Дам обозвал блядскими отрыжками и приказал им сидеть и не рыпаться. После чего одарил чувствительными зуботычинами их мужей. При этом награждал всякими забавными для уха малолетнего мальчишки эпитетами: наглое ворье, гондоны штопаные, ссученные падлы, долбодятлы убогие, ушлепки свинорылые и еще более крепкими выражениями, произносить которые Дед запретил мне категорически. Удивительно, но никто из присутствующих даже не попытался оказать этому пожилому человеку никакого сопротивления, хотя многие из присутствовавших мужчин превосходили Деда габаритами и при желании смогли бы его отмудохать. Лишь значительно позже я понял, что во взаимоотношениях людей чаще всего решающую роль играет не вес кулаков и не сила мышц, а нечто иное, определяемое термином «авторитет». Именно этого самого авторитета Деду вполне хватило, чтобы хорошенько отметелить шоблу, собравшуюся ради наглого дележа причитающегося мне наследства.

    Восстановив таким образом попранные права ребенка, Дед объявил себя единственным моим опекуном и сказал, что забирает в загадочное место, именуемое островом Ольхон. Само слово «Ольхон» меня тогда буквально сразило какой-то непередаваемой сказочностью. Еще более поразило и очаровало, когда мы с Дедом до него наконец добрались.

    За какие-то пару дней моему родственнику удалось получить законодательное подтверждение своих прав на мое воспитание, и вскоре мы поднялись на борт самолета, следующего рейсом Москва — Иркутск. Так началось мое счастливое детство под бдительным приглядом сурового Деда.

    Справедливости ради, стоит отметить, что Дед никаким дедом мне не являлся. На самом деле он был дедом моего деда по отцовской линии, иными словами — трижды прадедом. Но еще более удивительным фактом было то, что к моменту нашей встречи ему исполнилось полторы сотни лет.

    Да-да, я ничего не путаю. Дед, или Иван Ильич Ледогоров, родился в середине позапрошлого — двадцатого — столетия в загадочной стране СССР, о которой он всегда вспоминал с определенной ностальгией. Какое-то время он был профессиональным военным. Ему довелось принять участие в ряде вооруженных конфликтов. Об этом периоде своей жизни Дед особо не распространялся. Лишь сказал, что каждый настоящий мужчина должен проверить себя на прочность, и вкратце упомянул о своей боевой молодости. И вообще он очень мало о себе рассказывал, практически ничего. На мои назойливые расспросы касательно возраста он лишь улыбался и отвечал загадочно: «…удачная ошибка одного безумного геронтолога».

    Ледогоров — также и моя фамилия, досталась мне через мужскую ветвь нашего рода. Кстати, на данный момент я единственный прямой потомок этой славной династии. Наверное, именно по этой причине Дед посчитал необходимым заняться моим воспитанием. Хотя с моей стороны это всего лишь догадки, ничем не обоснованные.

    Остров Ольхон оказался воистину волшебным местом. К началу двадцать второго века он сильно обезлюдел, хоть густонаселенным никогда не был. Здесь проживало где-то около пяти тысяч человек — в основном коренные буряты. Прочее население отправилось на покорение иных планет или в более приспособленные для жизни человека места на Земле.

    У Деда на самом берегу Байкала вдали от всех прочих поселений острова был огромный домина, сложенный из стволов сибирской лиственницы толщиной в два обхвата. Я как увидел, обомлел. Дом показался мне сказочным дворцом — обителью светлого мага. Светлым магом, разумеется, был старик, вырвавший меня из цепких лап злых дядь и теть, желавших сдать ребенка в плохое место, именуемое «приют».

    Автономный дом под управлением искина со всеми современными удобствами. Проблема обеспечения электричеством решалась использованием солнечных батарей и наличием ветрогенератора, доставка всего необходимого осуществлялась с Большой земли почтовыми дронами.

    С первых дней совместного проживания на байкальском острове Дед занялся моим воспитанием. Ранний подъем, утренняя зарядка, пробежка, завтрак, обучение грамоте, счету, иным наукам, обязательное чтение «хорошей литературы», просмотр «хорошего кино», прослушивание «хорошей музыки», в промежутках занятия спортом. Летом обязательное купание в ледяной воде озера. Зимой лыжи и коньки. Каждую субботу баня с березовыми, дубовыми иногда пихтовыми и можжевеловыми вениками. Пища простая, обильная с большим количеством свежих овощей и фруктов, но без всяких там лангетов, птифуров, жульенов, пряников и прочих «кулинарных излишеств». Только на мой день рождения и на Новый год на столе появлялся торт со свечами. После бани Дед позволял себе «дерябнуть пивка», а мне предлагался слегка подслащенный медом квас. И квас, и пиво были собственного домашнего приготовления.

    А еще у моего родича был под домом огромный подвал, обустроенный под спортивный зал. Часть его занимал оборудованный всем необходимым тир. И пострелять было из чего. В прочных стальных шкафах под замком хранились многие десятки образцов стрелкового оружия — от традиционных пистолетов, винтовок и автоматов, стреляющих обычными пулями с пороховым зарядом, до самых современных боевых систем с электромагнитными разгонными блоками.

    До определенного момента о существовании стрельбища я даже и не подозревал, поскольку мой опекун если и постреливал (а он наверняка это делал регулярно), прекрасная звукоизоляция скрывала от меня данный факт. Однако на мой десятилетний юбилей Дед сделал имениннику шикарный подарок — самое настоящее ружье, которое он называл красивым нерусским словом «монтекристо». При этом стрелять по птичкам, белкам, ежам и прочей живности запретил категорически — только по специальным мишеням, неподвижным, движущимся и летающим.

    До установки нейросети классическое школьное обучение для меня проходило по удаленной методике в специальной вирткапсуле в онлайн-режиме. Также Дед достал где-то несколько гипнокурсов для более глубокого обучения приемам единоборств, стрельбы из различных видов оружия.

    Несколько раз к нам наведывались разного рода комиссии с целью проверки условий моего проживания. По всей видимости, «заботливые» родственнички никак не могли успокоиться и лелеяли надежду обобрать сироту. Как правило, проверки были неожиданными. Чиновники пихали любопытные носы во все дыры. Дед какое-то время терпел, но на третий за полгода их визит достал телефон и сделал кому-то видеозвонок. Затем передал трубку дородной даме из органов опеки и попечительства. Забавно было наблюдать, как женщина во время общения с неведомым мне абонентом то краснела, то бледнела, а в самом конце едва не грохнулась в обморок. После этого случая надзорные органы более нас не беспокоили. После убытия уважаемой комиссии Дед имел долгий разговор с кем-то из родни. Хоть он и не предназначался для детских ушей, мне удалось подслушать. Некоторые словесные обороты произвели на меня неизгладимое впечатление.

    Жизнь на острове вовсе не означает полного отшельничества. Социопатом я не стал. Часто мы с Дедом посещали его знакомых в здешних поселках Хужир, Ялга, Харанцы. Там я сошелся с ровесниками. В основном это были буряты, чьи предки испокон веку проживали на острове. Мне удалось вполне вписаться в их сообщество. Как водится, сначала разбили друг другу носы, потом скорешились.

    Для повышения коммуникабельности к одиннадцати годам мне был подарен квадроцикл на электротяге. Обслуживать и ремонтировать транспортное средство входило в непосредственные мои обязанности. Зато в моем и моих друзей распоряжении оказался весь немалый остров — у других ребят также были такие же квадроциклы. Рыбалка, ночевки в лесу у костра, купание в ледяной воде, стрельба по мишеням и прочие доступные радости. Повзрослев, наперегонки ухаживали за девчонками.

    Примерно раз в квартал мы с опекуном отправлялись в Иркутск. У Деда в областном центре были какие-то дела. А я приобщался к условиям скученного проживания людей. Реже он улетал в Москву или даже за границу, но меня с собой не брал. Говорил: «Успеешь еще наездиться и насмотреться».

    Чем, собственно, он занимался, мне не сообщалось, да я и сам не особо интересовался. Ну сидит человек в своем кабинете, меня не заставляет двор подметать, картошку чистить на кухне или еще какую «полезную работу работать», и хорошо — можно своими пацанскими делами заняться. Например, рогатку смастерить, вершу сплести из ивовых прутьев или просто поваляться с книжкой под солнцем на песочке у берега озера.

    В четырнадцать Дед взял меня на самую настоящую охоту. Под Иркутском было организовано специальное охотхозяйство, где, оплатив лицензию, можно было «добыть» зверя. Именно «добыть», а не «застрелить» или «убить». Дед к таким тонкостям относился весьма и весьма серьезно. Там я самостоятельно выследил и подстрелил своего первого дикого зверя — это был обычный заяц. Как результат, навсегда «заболел» охотой. Бил оленя, лося, волка, даже медведя. А еще у меня обнаружился своего рода дар. Я интуитивно чувствовал, куда именно попадет пуля, и ни разу не ошибся. Странно, но раньше во время стрельбы по неживым мишеням такого не происходило, а тут вдруг ни с того ни с сего проявилось. Кстати говоря, после этого я стал лучше стрелять и по неодушевленным объектам.

    Дед не сразу подметил эту мою особенность, а когда понял, отвез меня к одному шаману, проживавшему на северной оконечности острова, неподалеку от поселка Узуры, по сути, метеостанции. Вообще-то я ожидал увидеть что-то наподобие индейского вигвама, но шаман проживал в практически таком же бревенчатом доме, как мы с Дедом. Во дворе современный автомобиль, ветрогенератор и крыша из солнечных панелей, стилизованных под черепицу. Единственным необычным для меня объектом было дерево, украшенное разноцветными лентами. Нас встретил шаман Тудэб Батуев, невысокий полный человек типичной азиатской наружности. Облачен в синий халат, подпоясанный широким красным поясом, украшенным разноцветными веревочками и кистями, на голове странной формы шапка-колпак, обут в мягкие кожаные сапожки.

    Дед сделал подношение «святому человеку» в виде ящика водки и некоторой суммы наличности и попросил почтенного Тудэба «посмотреть парнишку». Меня усадили прямо на землю перед деревом с лентами. Шаман разжег костер, накидал туда каких-то травок, от дыма которых у меня сначала защипало в носу, затем стало легко и весело, будто хватил кружку дедова пива — имелся к тому времени опыт нелегального употребления данного напитка. Затем, вооружившись бубном, он исполнил забавный танец и спел что-то не очень благозвучное на непонятном языке. В завершение процедуры закатил глаза к небесам и упал на траву.

    Провалявшись с четверть часа, очухался и, кивнув головой Деду, чтобы следовал за ним, отошел в сторонку шагов на двадцать. Говорили негромко и не очень долго. Разумеется, я напрягал слух изо всех сил, чтобы подслушать разговор взрослых, но кроме невнятной фразы «Путь воина» так ничего и не смог разобрать из монотонного бурчания Тудэба Батуева.

    Закончив разговор, мужчины вернулись к костру.

    Шаман обратился ко мне с краткой, но вполне доходчивой речью:

    — Все, что тебе необходимо знать, расскажет твой багша [Учитель (бурятск.).] Иван, если пожелает. Сюда больше не приходи, духи рассердятся, накажут, очень больной будешь. — После этих слов он, не прощаясь, скрылся в своем жилище и до самого нашего отъезда оттуда не показывался.

    Всю дорогу до дома Дед задумчиво молчал. Поначалу я пытался его разговорить, но быстро понял, что все мои потуги бесполезны, обиженно отвернулся и стал демонстративно любоваться проносящимися мимо деревьями.

    Незаметно для меня пролетели немногим более двенадцати лет жизни на байкальском острове Ольхон. После сдачи положенных экзаменов и получения аттестата зрелости вопрос «Как поступить дальше?» передо мной не стоял. Под влиянием Деда я уже для себя решил, что пойду в армию. Не в какое-либо военное училище, а именно на контрактную службу рядовым бойцом.

    Дед частенько сетовал, дескать, зря в России отменили всеобщую воинскую обязанность. По его глубокому убеждению, каждый настоящий мужик должен пройти через горнило какой-нибудь вооруженной заварухи. Таким образом, ему подспудно, но ненавязчиво удалось вбить в мою романтическую башку необходимость стать профессиональным военным. При этом не начать карьеру «в тепличных условиях какого-нибудь училища», а практически сразу же после получения определенного минимума военных знаний «хлебнуть полной мерой пота, крови и окопного дерьма, ибо, не попробовав, не узнаешь».

    В восемнадцать лет мне была установлена нейросеть. Для этого Дед впервые вывез меня из родного государства в славный город Нанкин — древнюю столицу Китая. Там в одном из филиалов корпорации «Neuronet Ltd.» мне внедрили имплант под черепную коробку. Затем в течение месяца я находился под бдительным присмотром самых высококлассных в мире специалистов в области нейрохирургии. После полного приживления и развертывания нейросети Дед отвез меня в аэропорт, и мы вернулись в Россию. Вот так закончилась моя первая поездка «за бугор». Как говорится, ни о чём. Даже Янцзы толком не рассмотрел из окна такси, не говоря о прочих интересных местах древнего города.

    Однако сильно расстроен я не был. Дед не поскупился, и мне была установлена весьма дорогущая нейросеть последнего поколения, а также закуплены все базовые пакеты необходимых программ для нормального функционирования этого очень сложного квазибиологического устройства.

    Следующим этапом на избранном мной пути был Центральный вербовочный пункт Российской армии в Москве. Компетентная врачебная комиссия установила пригодность Владимира Николаевича Ледогорова к воинской службе без ограничений.

    Вот тут-то у меня произошел первый в моей жизни бой с «покупателями», иначе говоря, официальными представителями различных военных училищ, жаждавшими заполучить в ряды своих курсантов мою обладающую идеальным здоровьем тушку. Слава богу, удалось отбиться от «штурмовых атак» и «сабельных наскоков» капитанов, майоров и даже одного полковника.

    Перед непосредственным распределением в центр первоначальной военной подготовки со мной пообщался штатный психолог, обладавший, вне всякого сомнения, псионическим даром. Он подтвердил мою способность метко стрелять и учел мои пожелания применять этот дар на практике. В результате я попал в школу снайперов, расположенную среди сосновых лесов неподалеку от Владимира.

    После годовой подготовки, которая после дедовых экзерсисов не казалась мне чем-то уж очень из ряда вон выходящим, я получил звание «младший сержант», квалификацию «снайпер-универсал» и был направлен на Вавилон.

    Планета официально находится под юрисдикцией Российской Федерации. Там добывается какой-то весьма ценный минерал биологического происхождения, наподобие земного янтаря, необходимый для производства искинов и других высокотехнологических модулей. Именно из-за этого вещества интерес к планете проявляли многие международные корпорации, стремясь всякими способами оспорить право собственности на планету моего государства. Дело доходило до вторжения банд наемников, пытавшихся вытеснить российские подразделения из районов добычи редкого ресурса, затем объявить Вавилон зоной свободного предпринимательства под управлением ООН.

    Пришлось повоевать. Я даже был награжден орденом Мужества и медалью «За отвагу». Дед, когда узнал, аж прослезился и в несвойственной ему манере горячо поздравил во время видеоконференции. Оказывается, медалью «За отвагу» он и сам был награжден лет эдак сто сорок назад.

    А через год моего опекуна и единственного в этом мире по-настоящему родного человека не стало. Нет, он не умер от старости или еще какого недуга. После того, как его нейросеть подала тревожный сигнал на пульт дежурного офицера полиции, к его дому был направлен вертолет с боевой группой и реанимационной бригадой врачей.

    Тревожная команда обнаружила Деда на крыльце дома с основательно развороченной грудью. Патологоанатом констатировал гибель от смертельного ранения в сердце пулей, выпущенной с помощью электромагнитного разгонного блока. Следов преступников обнаружено не было. Лишь средствами космического наблюдения был зарегистрирован подлет к дому дрона воздушной доставки.

    Дальнейшее расследование показало, что поставка продуктов питания, как обычно, осуществлялась согласно предварительной заявке хозяина дома. После загрузки летающий робот был отправлен в автономном режиме по адресу заказчика. Вернулся пустой с получасовым опозданием. Сотрудник фирмы, отвечающий за логистику, не обратил на это особого внимания, как и на отсутствие подтверждения от заказчика о получении груза. Ну закрутился человек в делах и заботах, и ладно, деньги-то уплачены заранее. Когда нейросеть в очередной раз напомнит ему о необходимости соблюдения формальностей, тогда и подтвердит — все для удобства клиента.

    Осмотр злосчастного дрона следствию ничем не помог. Стороннего вмешательства в базовые прошивки и штатное ПО «умной» машины выявлено не было. Специалисты лишь развели руками, мол, ничего не понимаем. Если кто-то и поработал над бортовым искином, это был не рядовой взломщик-самоучка, а хакер высочайшей квалификации, и оперировал он вовсе не банальным «железом», приобретенным в ближайшем компьютерном магазине, а чем-то более сложным, вряд ли доступным простому обывателю.

    Получается, кто-то заранее знал о самом факте доставки, её времени и маршруте транспортного робота. На пути к клиенту было перехвачено управление дроном. Аппарат посажен. Груз, предназначавшийся Деду, извлечен, а на его место установлена боевая автоматическая турель со стандартным разгонным блоком. Одновременно кто-то основательно поработал с искином аппарата. Далее робот-доставщик отправился по заданному ранее маршруту. При его подлете заказчик был оповещен. Дед вышел на крыльцо, чтобы принять груз, тут ему в грудь и прилетела роковая пуля. По дороге обратно летающий грузовик был вновь перехвачен злодеями. Орудие преступления изъяли, все следы стороннего вмешательства тщательно затерли и как ни в чем не бывало отправили робота-доставщика в логистический центр. Вот такая незамысловатая схема вырисовывается.

    Вскоре все документы и вещественные доказательства, касательно покушения на жизнь Ивана Ильича Ледогорова, затребовала в свое распоряжение ФСБ Российской Федерации. Избавившись от очередного конкретного «висяка», иркутские полицейские утерли потные лбы и облегченно вздохнули. Пронесло!

    Следствие, проведенное федералами, также никаких положительных результатов не принесло. Вполне возможно, след, ведущий к заказчику преступления, и был обнаружен, вот только вел в такие «горние выси», куда не всякий государственный чиновник самого высшего ранга может безнаказанно сунуть свой любопытный нос.

    Я все-таки смог попасть на похороны Деда. Командование войсковой группы пошло мне навстречу, предоставило двухнедельный отпуск и обеспечило экстренную доставку на Землю. Хоронили в Москве на Новодевичьем кладбище при колоссальном скоплении народа. Я знал, что мой опекун не простой человек, но даже предположить не мог, насколько непростой. Такого количества представительных лиц в погонах и без, прибывших на бронированных лимузинах с серьезной охраной, я не видел никогда. Известные ученые, генералы, олигархи, федеральное правительство практически в полном составе во главе с премьер-министром — все эти люди прибыли, чтобы почтить память и проститься с Дедом.

    Сами похороны прошли для меня как в тумане. Я был подавлен и на автомате принимал соболезнования от незнакомых людей. Видел дорогого мне человека в гробу, усыпанном цветами, и не мог поверить и принять как реальность, что больше никогда его не увижу, не услышу его ехидных реплик по поводу моих глупых мальчишеских проделок.

    Во время поминальной трапезы я специально сел в конце стола подальше от родни. Их показушные переживания, истерические вопли и фальшивые обмороки буквально бесили. За время службы мое ментальное восприятие обострилось в значительной степени. В полевых условиях свойство весьма полезное, неоднократно спасавшее мне жизнь. Но только не на похоронах близкого тебе человека, когда родные люди вынуждены демонстрировать скорбь и печаль, хоть на самом деле испытывают скорее радость и облегчение, что наконец-то избавились от старика. Впрочем, никакие они мне не родственники. Был один родной человек. Теперь его нет. Теперь я один на всем белом свете. Есть боевые товарищи, которых я могу назвать друзьями, но Деда заменить никто не может.

    Из ступора меня вывел какой-то старик в кителе генерал-полковника. Он мне понравился, поскольку искренне переживал из-за безвременной кончины друга. Обратившись ко мне, он кое-что прояснил:

    — Примите мои соболезнования, молодой человек. Иван Ильич был для всех нас учителем и недосягаемой вершиной. Величайший ученый, скажу вам. Бессребреник. Мог бы стать вровень с самыми богатыми людьми, но всегда считал стремление к избыточному богатству мелкой суетой. То, что человечество получило возможность путешествовать к звездам — во многом его заслуга. Его метод математической экстраполяции траекторий небесных тел… Впрочем, что это я? Покорно прошу простить старика. Налейте-ка мне и себе водочки и помянем покойного, Царствие ему Небесное, и пусть земля Ивану Ильичу будет пухом.

    А еще этот забавный старик рассказал, что Дед был почетным членом многих мировых академий. Но самое удивительное — лауреатом Нобелевской премии по физике 2075 года. В отличие от многих своих коллег он всегда держал все свои награды и регалии в сейфе под замком и никогда ими не хвастался. Даже на приемы в Кремле приходил с одной лишь звездой Героя Советского Союза. Где и при каких обстоятельствах он её заслужил, Дед так и не просветил потомка.

    После похорон меня пригласили на семейный совет. Я всех послал куда подальше и улетел в Иркутск, оттуда вертолетом на Ольхон. Поскольку дом был опечатан, пришлось договариваться с местными полицейскими, чтобы предоставили допуск внутрь. Надолго я там не задержался. Побродил немного по комнатам. В кабинете Деда со стены снял черно-белую фотографию в пластиковой рамке. На ней юный дед в обнимку с двумя такими же молодыми парнями на фоне окутанных густой облачностью горных пиков. Ребята радостно улыбаются. Одеты в старинную военную форму, вооружены древними автоматами. На обратной стороне практически выцветшая надпись: «Афганистан, Тора-Бора, 20 июня 1981 года».

    Через полгода после возвращения в часть мне на нейросеть упало уведомление о том, что при разделе имущества мне ничего не перепало. Всё подгребли под себя жадные родственнички. Даже ольхонский дом, который Дед завещал мне, умудрились отжать. Ну и ладно, Господь им судья. Теперь и у меня перед ними никаких обязательств — плюнуть и растереть.

    Тем временем моя служба продолжалась своим чередом. После устранения угрозы на Вавилоне наш полк в составе миротворческих сил ООН был направлен на Землю в ЮАР. Там после того, как белое население, спасаясь от расовой дискриминации, разбежалось по разным планетам, началась форменная резня. Зулусы вырезали сото, косо воевали с тсвана, тсвана с упоением убивали тсонга и так далее. За два года я там многого насмотрелся. Горы зверски замученных человеческих тел, пирамиды из отрезанных голов, безжалостно вырезанные непонятно за что целые деревни. Среди мертвых чернокожих время от времени попадались европейцы и азиаты. Рои мух, адская вонь. И необъяснимая жестокость чернокожих даже друг к другу.

    После Африки был Урал — недавно открытая планета, где я в составе специальной снайперской группы отстреливал местных хищников, угрожавших жизням поселенцев. Практически копия Земли, какой она была в меловой период своей истории. Динозавры, птеродактили, древовидные папоротники. С высокой степенью вероятности через сотню-другую миллионов лет какой-нибудь из местных видов стал бы разумным. Однако выпало так, что разумная жизнь появилась здесь намного раньше, и аборигенам ничего не светит. Жизнь вольного траппера мне понравилась. Я даже подумывал, чтобы по завершении военной службы приобрести здесь кусок земли, стать фермером или продолжить заниматься охотничьим промыслом. Однако моим планам не суждено было воплотиться в жизнь.

    За месяц до окончания контракта мне на нейросеть упал информационный пакет. Там неведомый доброжелатель назвал имя настоящего заказчика убийства Деда, более того, привел неопровержимые доказательства виновности некоего российского олигарха Романова Павла Александровича.

    Не стану слишком подробно распространяться по этому поводу. Вкратце: Дед стоял на пороге важного научного открытия касательно возможности углубленного развития псионического дара человека. Изначально эти исследования и строительство экспериментальной установки финансировал означенный Романов. Когда работа была практически закончена, олигарх попытался присвоить её результаты с целью получения прибыли. Дед же этому всячески воспротивился, мол, открытие должно принадлежать всему человечеству. Таким образом, возник конфликт сторон. Чтобы убрать помеху в лице строптивого ученого, люди, нанятые Романовым, разработали и успешно воплотили в жизнь план физического устранения моего родственника. Операция была проведена настолько тонко, к тому же все непосредственные её участники были ликвидированы группой зачистки, что следствие по этому делу зашло в тупик. Компетентные органы подозревали причастность Романова к убийству Деда, но что-либо доказать возможности не было.

    В конце письма мне предлагалось отомстить за смерть дорогого человека. Вся необходимая информация о клиенте и оборудование будут доставлены в любое удобное мне место и время.

    К тому времени я уже не был юношей бледным со взором горящим и прекрасно понимал, что меня хотят использовать для устранения Романова. Кто это, озлобленные конкуренты, жаждавшие поделить имущество олигарха наследники, неверная жена или кто-то еще? Мне плевать. Тот или те, кто ко мне обратился, прекрасно просчитал мой психотип и знал, на какие фибры моей души нужно воздействовать. Мне дали ответ на вопрос «Кто виноват», а уж «Что делать» — я решу сам. Кем бы ни был мой неизвестный «доброжелатель», от его помощи отказываться я не собирался.

    Мой дембель прошел со скрипом. Отцы-командиры никак не хотели расставаться с классным специалистом-снайпером. Уговаривали, стращали трудностями гражданской жизни (ха-ха-ха!), обещали поступление вне конкурса в любой военный вуз, даже офицерское звание присвоить хотели (оно хоть и не положено без высшего образования, но орденоносцу в виде исключения можно). При других обстоятельствах я бы остался — уж больно плюшкопад заманчивый маячил на горизонте, да и привык я к упорядоченной армейской жизни. Но возможность отомстить за Деда перевесила все разумные доводы и обещания начальства. Не согласился продолжить карьеру военного. Так и подался на гражданку в чине старшего прапорщика, не обремененный никакими долгами перед горячо любимой родиной.

    По прибытии в столицу снял недорогую однокомнатную квартирку в одном из спальных районов. В связи с громадным оттоком населения на другие планеты недостаток свободного жилья в городе не ощущался. Дед когда-то сказал, что еще не так давно Москву называли «не резиновой» из-за желания многих россиян всеми правдами и неправдами обосноваться в этом городе. По этому поводу юморной народ всячески прикалывался. Рекорд к 2061 году был двадцать пять миллионов официально зарегистрированных жителей. Однако уже к началу двадцать второго века население столицы составляло едва ли пять миллионов человек и до сих пор медленно, но неуклонно уменьшается.

    Неделя ушла на подготовку акции. В результате неведомый доброжелатель обеспечил меня всей необходимой информацией о клиенте. Выяснилось, что по вторникам и четвергам Романов посещает самый модный столичный гей-клуб «Голубая устрица», точнее «Blue Oyster», ибо члены клуба были ещё теми англофилами и между собой общались исключительно на языке жителей Туманного Альбиона — эдакий плевок в сторону патриотично насторенных педерастов. Там я и решил прищучить олигарха. Выбрал и оборудовал позицию на крыше соседнего дома, определился с прогнозом погоды, тщательнейшим образом протестировал винтовку: проверил работу каждого отдельного узла и пристрелял в давно заброшенном песчаном карьере, расположенном в получасе езды от столицы. Средства маскировки и оружие, как я уже упоминал, подогнал тот, кто сподвигнул меня на это дело.

    Прошлой ночью под покровом темноты я поднялся на крышу высотки и, укрывшись под маскировочной накидкой от сканеров полицейских дронов и средств космического наблюдения, стал ждать. В армии у меня был позывной Лед. Вовсе не из-за созвучности с фамилией. Однажды, будучи курсантом учебного центра, на спор с сослуживцем, я провел стоя в довольно неудобной позе ровно сутки. При этом только моргал, не пил, не ел, лишь писал в специальный резервуар (пардон за интимные подробности), но даже мизинцем не пошевелил. Свидетелям моего «подвига» примерещилось, будто в какой-то момент от меня буквально пахнуло холодом. По этой причине погоняло «Лед» накрепко прилепилось ко мне и стало моим официальным позывным.

    От мыслей о былом меня отвлекла ожидаемая надпись на сетчатке глаза: «Внимание! Двухминутная готовность!» Это означает, что клиент уселся в машину и очень скоро прибудет на место. Ну что же. Я готов. Встретим достойно.

    Неожиданно в окружающую меня реальность вкралось что-то ненормальное, опасное. Уж что-что, а угрозу для собственной жизни за десять лет практически постоянного стресса я научился ощущать буквально всеми фибрами души. И угроза эта исходила не от кружащих неподалеку полицейских дронов, не из космоса, а вообще непонятно откуда. Прислушался к этим самым фибрам и в считанные секунды выяснил источник опасности. Оказывается, на крыше соседнего здания сидел замаскированный мужик и буквально держал меня на прицеле точно такой же, как у меня, винтовки «Kinetics 15M». Странный выверт моего воспаленного сознания: я как бы воочию увидел распластанное под маскировочной тканью тело. Вдобавок мне было досконально известно все о его боевом оснащении. Я даже был способен описать порядок его действий. Он дождется, когда я завалю Романова, затем пустит мне пулю в голову. Нет, не в голову, скорее в туловище, чтобы следакам проще было опознать труп.

    Ага, вот она бескорыстная помощь от неведомого благодетеля. Лед нужен только до определенного момента времени. После акции его бездыханное тело полицейские обнаружат на месте преступления. Для чего это нужно? А хрен его знает, на ходу можно придумать кучу более или менее правдоподобных версий и еще больше абсолютно неправдоподобных. Хотя конечная цель вполне понятна — отвести подозрение от заинтересованного в смерти Романова лица. Внук откуда-то узнал о причастности олигарха к гибели дорогого человека и отомстил единственным доступным ему способом. А откуда взялся второй снайпер — для следствия не так уж и важно. Мало ли какие разборки происходят между бывшими военными.

    Не стану ломать голову. Сейчас главное то, что мне удалось определить засаду. В моем распоряжении примерно минута, чтобы принять решение, как действовать дальше.

    Итак, моя жизнь вне опасности до тех пор, пока жив Романов. Значит, угрозу со стороны неведомого стрелка нужно устранять непосредственно перед проведением запланированной акции. И делать это нужно очень быстро, чтобы служба охраны олигарха не успела отреагировать на стрельбу. То, что мою цель помимо стандартной бригады обычных бодигардов сопровождает сильный маг (по-научному — псионик), мне известно. Ладно, постараюсь не облажаться.

    Наконец блестящий черным лаком и хромом лимузин в сопровождении еще одной машины вынырнул из-за поворота и, лихо взвизгнув тормозами, замер у парадного входа в гей-клуб. Из автомобиля охраны выскочили шесть мужчин и рванули к машине охраняемого лица. Один из охранников услужливо распахнул дверцу. В тот же момент группу людей окутала радужная пленка, будто огромный мыльный пузырь.

    Готовясь к операции, я тщательно изучил внешность Романова. Высокий мужчина в стильном костюме черного цвета, спортивного телосложения, едва за сорок. Жгучий брюнет с аккуратной бородкой клинышком и лихо завитыми вверх напомаженными усами, едва ли не как у Пабло Пикассо, длинными волнистыми волосами, высокий лоб, породистый нос с горбинкой, обжигающий взгляд черных глаз. Кто-то назвал бы его образ демоническим. А по мне, так обыкновенное пижонистое дерьмо, к тому же банальный педик, любитель потрахать молоденьких парней, считающих себя крайне одаренными личностями и готовых ради популярности и денег предоставить свое тело в полное распоряжение любому, кто способен оказать в этом содействие. Сегодня у Романова очередное «прослушивание» будущего гения эстрады, а то и стразу нескольких. Для этого в «Голубой устрице» имеются специальные комнаты-студии с идеальной звукоизоляцией и широкими кроватями.

    Мага, в отличие от классических бодигардов, я также знал в лицо, поскольку, прежде чем приступить к ликвидации основной цели, необходимо снять генерируемую им силовую защиту. А для этого необходимо уничтожить псионика. Вообще-то магическая защита способна уберечь человека от попадания пули, выпущенной из любого вида существующего стрелкового оружия, даже из противотанкового ручного гранатомета. Однако достаточно нескольких пулевых попаданий в одно и то же место, чтобы ослабить защитную пленку так, чтобы в конце концов преодолеть, казалось бы, непреодолимый барьер.

    Вообще-то, если бы все было так просто, олигарха смог бы уничтожить тот, кто в данный момент сидел в засаде на соседней крыше и держал меня на мушке снайперской винтовки. Суть в том, что разброс выпущенных пуль не должен превышать доли миллиметра. Зная об этом, маг не стоял на месте, он постоянно перемещался из стороны в сторону, а вместе с ним дергался защитный купол. То есть в данном случае требовался снайпер-виртуоз, к которым, без ложной скромности, я отношу себя.

    Навел ствол на псионика и выпустил пять пуль с поправкой на траекторию его движения. Негромко загудел компенсатор отдачи. Последняя, преодолев наконец силовую защиту, вошла в голову человека. В результате черепушка мага лопнула, будто гнилая тыква, орошая окружающих кровавым фаршем и осколками костей.

    В следующий момент я перевел ствол на сидевшего в засаде снайпера и, не целясь, всадил ему в грудь тридцать пять граммов горячего металла. Краем глаза заметил, как тело незадачливого охотника буквально подбросило на метр и опустило обратно уже мертвой окровавленной кучей. Дело в том, что тяжелая пуля, выпущенная со скоростью два километра в секунду, при контакте с телом жертвы раскрывается подобно бутону цветка. В результате внутри организма человека помимо механических повреждений от самой пули образуется мощный гидродинамический импульс, который буквально плющит внутренние органы, ломает кости и выплескивает наружу находящиеся внутри жидкости. Смерть от болевого шока даже при попадании пули в предплечье или ногу наступает практически мгновенно.

    Прости, брат. Возможно, мы с тобой когда-то сражались плечом к плечу. Не исключено, что в одной компании бухали в баре и трахали одних и тех же проституток. Тебя, скорее всего, использовали втемную, поскольку вряд ли, узнав имя будущей жертвы, ты бы согласился на проведение акции за любые деньги. Однако ты мог бы пошевелить мозгами, прикинуть хрен к носу и сделать правильные выводы. Не сделал — сам виноват.

    Впрочем, отставить лирику. На ликвидацию снайпера и прочие заумные рассуждения о бренности бытия ушло не более трети секунды. Вновь ствол моего оружия направлен к стоящей неподалеку от дорогого автомобиля олигарха группе людей. Нужно отдать должное бодигардам Романова… Несмотря на потерю магической защиты, парни начали действовать. Один пытался аккуратной подсечкой положить клиента на землю, остальные успели извлечь оружие из скрытых кобур. Однако поздно, парни. Забрызганная кровью и мозговым веществом мага физиономия Романова уже в перекрестье моего прицела. Мгновение, и она также разлетается мелкими брызгами. Ну всё, работа выполнена. Спектакль окончен. Занавес.

    Стоп! Рано опускать занавес. Из распахнувшихся стеклянных дверей на улицу не ко времени вышел недавний «батюшка». С чувством глубочайшего удовлетворения я всадил последнюю оставшуюся в обойме пулю в его необъятное брюхо. Вот теперь занавес.

    Глава 2

    Странные зигзаги судьбы

    Выскочив из-под маскировочного полога, я рванул к краю крыши на противоположный от места проведения акции край. Пристегнуть карабин троса заранее установленного эвакуационного устройства к специальной сбруе, надетой заранее, много времени не заняло. Прыжок через ограничительное ограждение, и мое тело с бешеной скоростью устремляется к земле. Лишь в паре десятков метров от точки приземления скорость падения резко замедляется, твердый асфальт принимает меня как родного. Оказавшись среди мусорных контейнеров, распугиваю стаю голубей и бездомных котов, мирно соседствовавших друг с другом на пункте сбора твердых бытовых отходов. Быстро избавляюсь от ремней. Одергиваю костюм и срываю с лица биосинтетическую маску, а также парик и перчатки. Весь означенный реквизит вместе с комбинезоном запихиваю в один из контейнеров. Затем одергиваю костюм и спокойно выхожу на людную московскую улицу в образе прихрамывающего лысого толстяка.

    Удалившись примерно на километр, бросаю прощальный взгляд на недавно покинутую крышу. В этот момент там ярко сверкнуло. Несколько мощных пиропатронов осуществляют финальную зачистку места лежки. Другой заряд также срабатывает в контейнере, куда я отправил прочее свое добро. Короче, я внес элемент хаоса и на какое-то время озадачил ЧС столицы. Всё, разумеется, не сгорит, но мои потожировые следы уничтожит с гарантией.

    На остановке общественного транспорта вскакиваю в первый остановившийся автобус и проезжаю на нем пару кварталов. Далее пробегаю дворами, где камеры наблюдения уничтожены местной малолетней шпаной едва ли не сразу после их установки.

    Пересекаю степенным шагом внутренний дворик с выгуливающими грудничков в колясках юными мамашами и со старушками пенсионного возраста, бдительно наблюдающими за внуками постарше. Оказываюсь в соседнем дворике, не столь уютном и ухоженном. Здесь детская площадка заросла по краям обильной порослью сирени. В связи с активным исходом столичного населения подобные заброшенные уголки в Москве не редкость. В местных кущах мною был заранее оборудован схрон.

    Скидываю пиджак, рубаху, брюки, накладной живот, выплевываю внутренние защечные накладки, искажавшие мое лицо до неузнаваемости, и быстро переодеваюсь в джинсы и легкую футболку с неброским принтом на космическую тематику — весьма модную в наше время. Вместо ботинок с подложенным под правую стопу камушком для изменения походки натягиваю на ноги удобные кроссовки. И в завершение процесса преобразования обратно во Владимира Ледогорова стягиваю с головы еще одну маску и вытаскиваю из глаз контактные линзы. Вместо кареглазого лысого мужчины лет за пятьдесят вновь становлюсь молодым сероглазым коротко стриженным русоволосым парнем. Вещички собираю в пакет с пиропатроном. Выхожу из кустов на уютную полянку, где местные алкаши время от времени жарят бесплатные сосиски от Фонда милосердия и запивают всякой дешевой спиртосодержащей бурдой. Бросаю вещи в кострище. Через пару минут все это сгорит не очень ярко, но гарантированно без остатка.

    Ну все, работа выполнена, совесть моя перед Дедом чиста, можно отправляться на съемную квартиру и думать, как жить дальше. Нет, думать будем после, сегодня у меня другие планы.

    На шестой этаж поднимаюсь по лестнице. Всего лишь раз попытался воспользоваться домовым лифтом, но, вдохнув исходящий из кабины резкий запах мочи, решил, что это для меня — ненужная роскошь. Похоже, кто-то из жильцов самоутверждается подобным образом. Интересно, куда смотрят управляющая компания и полиция? Ладно, плевать — мне здесь не жить. С уродами пусть местные разбираются.

    Снятая мной через агентство найма жилплощади квартира принадлежит довольно зажиточной семье. Здесь имеются домашний искин, куча управляемых им роботов и прочих приспособлений, облегчающих быт. Ничего в этом странного не вижу, поскольку район в свое время считался престижным, можно сказать, элитным, и люди со скромным достатком иметь жилье здесь просто не могли себе позволить.

    Вряд ли лет пятнадцать-двадцать назад до активного оттока населения с планеты Земля кто-то мог вот так запросто зайти в лифт и спокойно отлить. Бдительная консьержка тут же отправила бы нахала в ближайшее отделение. Теперь нет консьержки, домовые видеокамеры и прочие сенсорные устройства приведены в негодность. Огромная часть активного населения ищет счастья на вновь открытых планетах или зарабатывает на жизнь в виртуальных мирах. На основательно обезлюдевших улицах порядок поддерживается за счет активного применения полицией летающих дронов. Однако внутрь зданий роботы не залетают и бороться с вандалами не способны.

    В столовой меня уже ждал обед, приготовленный электронным поваром из продуктов, заранее доставленных из ближайшего логистического центра. Дед рассказывал, что не так уж и давно значительную часть свободного времени человека занимал так называемый шопинг. Иначе говоря, беготня с вытаращенными глазами по местам продажи всякого барахла и продуктов питания. Современная система доставки позволяет приобрести все необходимое путем сетевого маркетинга, не тратя времени на ненужную суету. Для того чтобы оценить, как будет сидеть на тебе тот или иной предмет одежды, не нужно часами торчать в примерочной. Достаточно воспользоваться специальной программой 3D-моделирования, с помощью которой вы сможете со всех сторон рассмотреть себя в понравившейся одежде.

    Сегодня я решил крепко надраться спиртным. Для этого помимо уже выставленной на стол бутылки водки в холодильнике хранится еще три. В приказном порядке запретил нейросети очищать организм от воздействия алкоголя. Поставил на стол единственное оставшееся у меня материальное воспоминание о Деде — черно-белую фотокарточку. Плеснул водки сначала в две стопки — себе и Деду. Немного подумав, потребовал доставить еще две.

    Так и пьянствовали вчетвером: я, Дед и двое его боевых товарищей, имена которых мне были неизвестны. После первой рюмки я подробнейшим образом поведал безмолвным слушателям, каким образом отомстил подонку Романову. После третьей — рыдал как малое дитя и ничуть не стеснялся своих безмолвных собутыльников. Далее все происходило как в тумане. Раньше мне как-то не доводилось нажираться до полной потери контроля над реальностью. Сегодня позволил себе впервые в жизни, и мне ни разу не стыдно. Дед получил отмщение, Дед заслужил кровавую тризну. Теперь, надеюсь, его душа обретет покой.

    Не помню, как отрубился, но проснулся с ясной головой и без каких-либо признаков похмелья, раздетым в кровати, заботливо укрытым одеялом. При этом обнаружил одну неприятную деталь. На правой руке неведомо откуда появился браслет-нейрошокер.

    «Что за дела? — Я мысленно обратился к домашнему искину. — Откуда эта хрень?»

    Неодушевленный «голос» домового тут же доложил через нейросеть:

    «Прошу прощения, полчаса назад к двери квартиры подошли три офицера полиции. Мне был предъявлен подписанный прокурором ордер на обыск и на арест Ледогорова Владимира Николаевича. Старший группы приказал привести вас в чувства и доложить, когда вы проснетесь. По протоколу “Б-974 Бис” ваша нейросеть активировала эндосистему нанобиотов на экстренную очистку организма».

    Ага, очистили, то-то я в туалет хочу, спасу нет.

    Тут дверь в спальню распахнулась, и в затемненное шторами помещение из соседней комнаты проник яркий солнечный свет. На его фоне нарисовалась чья-то фигура, облаченная в обычную гражданскую одежду, и без приглашения протопала в спальню. За ней туда же ввалилась еще парочка молодых крепких парней.

    — Владимир Николаевич, вы подозреваетесь в убийстве нескольких человек, — без лишних экивоков и расшаркиваний произнес старший группы задержания немолодой усатый мужчина с сединой на висках коротко остриженной головы и с хитроватым взглядом прищуренных карих глаз. — Сейчас вы оденетесь и проследуете с нами. Машина ожидает во дворе. Надеюсь, — он многозначительным взглядом обвел своих коллег-мордоворотов, — у вас хватит ума не пытаться совершать глупостей, которые в дальнейшем могут усугубить ваше и без того непростое положение.

    Поскольку выбора у меня не было — проверять шоковое действие нейробраслета на собственном организме я не собираюсь, — пришлось кивнуть, мол, неприятностей с моей стороны не последует. Мне было позволено посетить туалет, смыть под душем неприятные последствия вчерашних возлияний и даже выпить чашечку кофе с круассанами.

    Перед выходом из квартиры помимо нейробраслета мне на руки все-таки были надеты обычные пластиковые наручники. Перестраховываются служивые. В общем-то правильно, что перестраховываются — не какую-нибудь гражданскую штафирку задерживают, а опытного бойца спецназа Российских ВКС. Чтобы не привлекать внимания досужих граждан, наручники замаскировали накинутой ветровкой. Идет молча четверка мужиков, у одного типа куртка в руках. Остальные упакованы в темно-серые официальные костюмы. Тут уж полным кретином нужно быть, чтобы не догадаться, кто и куда именно ведет одного симпатичного парня.

    Везли меня в закрытом фургоне с маленьким, закрашенным белой краской и зарешеченным окошком. Поэтому куда везут — так и не понял. Ехали недолго. Припарковались во внутреннем дворе какого-то здания, построенного, пожалуй, еще в далекие царские времена. Провели меня в полуподвальное помещение без окон, но с хорошей принудительной вентиляцией. Поэтому сырости и неприятных запахов тут не отмечалось. Безусловно, это была тюремная камера, хоть архитектура здания никак не тянула на тюрьму. Внутри классический минимализм в виде откидных нар, небольшого стола и стула, отгороженного скользящей пластиковой дверью туалета с унитазом и краном с холодной водой. Скромненько так, аскетичненько.

    Попытался выйти в Сеть. Ожидаемо не получилось. На столе заметил отпечатанную на пластике книжонку, лежавшую лицевой стороной вниз. Перевернул. Прочитал. «Уголовный кодекс Российской Федерации». Внутри томика обнаружилась закладка: УК РФ. Статья 105. Убийство.

    Убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, наказывается лишением свободы на срок от десяти до двадцати пяти лет…

    Дальше читать не стал. Вне всякого сомнения, у полицейских имеются неопровержимые доказательства моей вины. Это означает, что меня ждет четверть века виртуальной каторги. Двадцать пять лет — именно этот срок обеспечат мне ушлые адвокаты, нанятые счастливыми наследниками убиенного мной олигарха. Это вместо того, чтобы искренне поблагодарить за нежданно-негаданно свалившееся на их головы богатство и отказаться от всяких претензий к благодетелю. Так нет же, в душе будут искренне радоваться, а на суде прольют реки крокодиловых слез, причитая: «Ах какой святой человек был Павел Александрович Романов! Ах, какую невосполнимую потерю понесло в его лице государство и весь народ России!»

    А тот факт, что по его приказу убили Деда, никому не будет интересен. И станет Ледогоров Владимир Николаевич злобным маньяком, сбрендившим на почве военной службы в горячих точках освоенной человечеством Вселенной. Подвинувшись рассудком, этот изувер вбил в свою тупую голову, что именно Романов виноват в смерти горячо любимого им человека. Устроил засаду на олигарха и вместе с ним отправил на тот свет кучу народа, включая случайно проходившего мимо по соседней крыше снайпера в полной боевой экипировке. Ну как же, крыша — именно то место, где совершают вечерний моцион все уважающие себя снайперы. Еще и убиенного «батюшку» сюда приплетут. Ну и мага, разумеется. Итого четыре мертвеца. И дадут мне по совокупности максимальный срок виртуальной каторги, откуда ни убежать, ни покончить жизнь самоубийством. И буду я колотить киркой неподатливую гору, как там сказал один древний поэт: «добывая медь и злато, резать страшный путь». Конечно, можно сойти с ума, но это не освободит меня от каторги, поскольку сейчас даже самых чокнутых преступников не лечат в дурдомах, а распихивают вместе со здоровыми по виртуальным тюрьмам. Слава богу, что у нас не Америка, где суммируются сроки заключения и можно запросто огрести лет пятьсот, а то и всю тысячу. Однако плохо, что у нас не толерантная Европа, где виртуальные тюрьмы запрещены законодательно и заключенные отбывают сроки в нормальных человеческих условиях с бабами, выпивкой и выходными днями от непосильного тюремного ничегонеделания. Ладно, плевать, главное, я сам уверен в том, что совершил благое дело, а там пусть судят. Факт смерти Романова будет греть мне душу на протяжении всего срока моего заключения и не позволит сойти с ума, как бы тяжело там ни было.

    Успокоившись таким образом, прилег на откинутый лежак и неожиданно для себя уснул, хоть до этого спал не менее восьми часов.

    До обеда меня так никто и не побеспокоил. В час пополудни открылось окошко в двери камеры, и громкий противный (может, мне показалось со сна, что он противный) голос охранника оповестил:

    — Подозреваемый, получить обед!

    Пластиковый контейнер аккурат пролез в окошко.

    — Спасибо, — промычал спросонья.

    — И вам не хворать, — ощерился мужик, — упаковку и «хлебальный инстру́мент» разломаешь и кинешь в унитаз.

    — Да лан, имею представление — чай не на гражданке штаны в креслах протирал.

    Вопреки ожиданиям после получения мною пайка окошко не закрылось. Охранник как-то по-доброму на меня посмотрел и, приглушив голос до внятного шепота, сказал:

    — Ты это, паря, молодец. Сделал все как надо. Сейчас на основных информационных каналах только твоя физия. Журналюги всё про тебя раскопали и теперь либо обливают грязью, либо делают из тебя едва ли не святого — это в зависимости, за что денежки уплочены. Простые люди в большинстве на твоей стороне. Жаль, нейросеть тут сигнал не принимает, посмотрел бы, какой срач в тырнете стоит. Вообще-то, всех этих пидоров давно бы к ногтю, да все некому было. Наконец-то нашелся смелый человек. Но вляпался ты знатно. Так что крепись, Володя. Адвокат от пострадавшей стороны сам Забельсон. Топить тебя будут со страшной силой, никакие награды и регалии не помогут. Держись.

    Не успел поблагодарить доброго человека за участие. Окошко с мягким стуком захлопнулось. Мне оставалось лишь отправиться к столу и утолить внезапно проснувшийся, несмотря на все переживания и свалившуюся только что информацию, волчий аппетит.

    После обеда повалялся еще пару часов. Затем походил по камере. Сотню раз отжался от пола, попрыгал, сделал растяжку, качнул пресс. После физических упражнений пролистал уголовный кодекс. Нейросеть тщательно отсканировала все страницы и разложила полученное знание в моей голове по полочкам. Более пищи для ума в камере не нашлось. Включил скачанный когда-то на нейросеть спокойный музон и завалился в койку. Глаза вновь сами по себе сомкнулись, будто не выспался. Так и проспал до самого ужина, который притащил уже другой охранник, молчаливый и не такой душевный.

    Ночь также проспал сном невинного младенца. В пищу они, что ли, что-то добавляют? Вряд ли, при наличии в еде ядов, психотропных препаратов и прочих не предназначенных для приема внутрь человеческого организма веществ нейросеть непременно предупредила бы. Если не предупредила, значит, ничего такого и не было. Скорее всего, повышенная сонливость — реакция моей психики на пережитое.

    Утром после мыльно-рыльных процедур и неплохого для тюрьмы завтрака меня наконец-то повели на встречу со следователем или на допрос — это кому как удобнее. Таковым оказался мужчина ничем не примечательной наружности в стандартном темно-сером костюме (униформа, что ли, у них такая?) и неопределенного возраста. Ему могло быть и тридцать пять, и пятьдесят — бывают такие индивиды, пожилые в молодости и моложавые в старости. Я таких про себя называю «консервами».

    Следак молча указал рукой на прикрученный к бетонному полу табурет. Затем, откинувшись на спинку удобного кресла, ненадолго расфокусировал взгляд. Как результат на гладкой белой стене по правую руку от меня вспыхнул экран голопроектора. На экране знакомая крыша, и я на ней в обнимку с «Kinetics 15M» калибра 12,7 мм, скидываю с себя маскировочную ткань. Если быть точным — толстый усатый мужик с пропитой физиономией и густой неряшливой шевелюрой в синем джинсовом комбинезоне какой-то сервисной службы, перетянутый широкими ремнями эвакуационной системы, будто моряк-анархист из старого советского фильма пулеметными лентами. Весь этот реквизит по моему требованию был доставлен «доброжелателем» в назначенное мной место.

    Пока что доказать мою принадлежность к этой роже вряд ли получится. К тому же все доказательства сгорели в ярком пламени. Смотрим далее. А дальше этот с виду неуклюжий господин берет в руки винтовку и, практически не целясь, начинает посылать из нее пули одну за другой.

    Ракурс камеры меняется. Теперь на экране вход в «Голубую устрицу» и разбитая в хлам голова мага. Затем на мгновение промелькнула удивленная физиономия притаившегося на соседней крыше снайпера и его впечатляющий подскок после того, как моя пуля угодила точно ему в грудь. Далее смерть Романова, и под конец гибель облаченного в поповские ризы мужика.

    Закончив кровавую миссию, толстяк бежит к противоположному краю крыши, прищелкивает карабин троса лебедки к ременной сбруе и лихо прыгает с крыши.

    Далее зоркое око дрона незримо сопровождало меня вплоть до самого входа в подъезд съемного жилья. Получается, все мои манипуляции с маскировкой, переодеваниями и прочими ухищрениями оказались напрасными. М-да, «доброжелатель» (а это, вне всякого сомнения, его работа) оказался не таким уж доброжелательным. Сначала пытался уничтожить руками наемного убийцы. Затем снял интересное кино и подбросил полиции. Так вот почему меня удивительно быстро нашли. Слов нет, одни междометия: ах, ох, ух, ни хрена ж себе, ай да сукины сыны.

    После того как голографическая проекция на стену погасла, следователь ухмыльнулся и впервые заговорил:

    — Итак, Владимир Николаевич Ледогоров, я не ошибаюсь?

    — Не ошибаетесь, — слегка охрипшим голосом после просмотра видео пробормотал я.

    — Я — следователь прокуратуры по особо важным делам Анисимов Вениамин Юрьевич, уполномочен вести ваше дело. — Вежливый следак оказался, даже привстал, точнее обозначил отрыв задницы от кресла. — Может, водички? — не дожидаясь моего согласия, наполнил из стоящей на столе бутылки без этикетки пластиковый стакан и подвинул мне.

    Я жадно опустошил емкость и благодарно кивнул прокурорскому.

    — Спасибо, Вениамин Юрьевич!

    — Еще водички?

    — Благодарствую, не нужно.

    — Итак, Владимир Николаевич, не стану тянуть кота за хвост. Имеющихся в нашем распоряжении доказательств вполне достаточно, чтобы суд вынес вам максимально возможный в подобных случаях приговор — четверть века виртуальной каторги. Чтобы избежать ненужных формальностей, предлагаю подписать явку с повинной. Не думаю, что вам скостят срок, но все эти досудебные мероприятия будут в значительной степени сокращены. А там, как говорится, раньше сядешь — раньше выйдешь. Ни вам, ни нам не выгодно затягивать следствие — все равно срок предварительного заключения судом не засчитывается и отбывать вам на каторге двадцать пять годков от звонка до звонка.

    Следователь мне импонировал своей прямотой. Можно сказать, я его зауважал. Не было в нем той обманчивой слащавости или откровенного хамства. Обрисовал ситуацию так, как она есть, ни на йоту не приукрасив, не сгустив краски.

    Немного поразмыслив, я пришел к решению все-таки согласиться с предложением следователя. Поскольку милостей от закона в моем случае ожидать не приходится, нет смысла тянуть быка за фаберже, усугубляя душевные муки.

    — Я согласен. Присылайте нужные файлы на нейросеть.

    Далее, как и обещал следователь, всё прошло весьма стремительно. Опасаясь физической расправы со стороны неведомого «доброжелателя» или «безутешных родственников», в общую камеру меня не перевели. Так и держали в одиночке. Я без претензий — не очень-то и хотелось видеть чьи-либо рожи, слушать всякую ерунду. Следственный эксперимент, несколько недолгих уточняющих допросов, душеспасительные беседы с назначенным судом адвокатом — молодой девицей Юлией Витальевной Варенбург, недавней выпускницей юрфака МГУ. Однако весьма симпатичная брюнетка. Вместо пустопорожней болтовни я бы с удовольствием с ней покувыркался напоследок. Но не суждено. Кажется, я ей также понравился, и при других обстоятельствах… Ух! Размечтался, мля. Закатай губенки, Лед, и постарайся с каменной физиономией принять наказание, которое тебе назначит справедливый суд.

    Судебные слушания моего дела, несмотря на резонансный характер преступления, также много времени не заняли. Забельсон Эдуард Моисеевич мастерски продемонстрировал суду всю мерзкую сущность бывшего старшего прапорщика ВКС Ледогорова Владимира Николаевича. Слабые аргументы Юленьки о моих заслугах перед Отечеством и государственных наградах буквально потонули в рокоте поставленного голоса маститого мэтра от адвокатуры. В результате я получил максимальный срок виртуальной каторги — двадцать пять лет. Слава богу, суд отклонил требование адвоката обвинения о психической коррекции моего сознания после отбытия назначенного срока. И то хлеб. Не хватает выйти из застенков полным идиотом.

    Виртуальные тюрьмы в России появились лет пятьдесят назад. До этого осужденных отправляли в специальные места отбывания наказания в зависимости от тяжести совершенного ими преступления. Теперь все иначе. После вынесения приговора осужденного отвозят в тщательно охраняемый подземный бункер с множеством автономных виртуальных капсул. В одну из них и помещают тело. Далее капсула заполняется специальным нанитовым гелем. Микроскопические квазибиологические организмы осуществляют сервисное обслуживание организма заключенного на протяжении всего срока отбывания наказания, не позволяя ему зачахнуть. Сознание осужденного помещается в виртуальное пространство, именуемое «Каторга», где ему суждено махать киркой, тянуть тачку, бегать по грядкам с лейкой или тяпкой, или валить лес тупым топором, при этом страдать скорее морально, ну немного физически. Ибо наказания без страданий и боли (хотя бы легкой) не бывает.

    Единственное обстоятельство, вызывающее во всем этом некоторый оптимизм, то, что никакой дифференциации по мастям и воровским заслугам здесь нет и быть не может. Все равны перед законом, будь ты мелкий воришка или закоренелый пахан. Каждый будет впахивать на равных. Отказникам от работы попросту не засчитывают срок отбытия заключения и лишают пайки. Поскольку возможности отобрать что-либо у слабого на виртуальной каторге не существует, после нескольких голодных смертей и полной бесперспективности дальнейшего протеста даже самые упертые хранители тюремных традиций рано или поздно ломаются: охотно берут в руки кайло и лопату, с удовольствием бегают с тачкой и вообще ни от какой работы не отказываются. Как следствие, преступные рецидивы на воле заметно сократились. Мало кому из отбывших свои сроки захочется вновь оказаться в «неправильной» тюряге, где и самоутвердиться за счет других сидельцев не получится. Куда проще влиться в ряды геймеров и гадить людям в виртуальных мирах без каких-либо последствий для себя реального, да еще сшибать на этом неплохую денежку.

    И еще один момент: в зависимости от тяжести совершенного преступления виртуальная каторга бывает трех типов. Первый — работа на свежем воздухе, окучивая грядки и занимаясь всякой прочей сельскохозяйственной деятельностью. Второй тип — лесоповал, также на свежем воздухе. Третий — самый хреновый — предполагает безвылазное нахождение в шахтах при свете керосиновых ламп, факелов и прочих примитивных осветительных приборов. Меня ожидает именно последний — третий — вариант. Ну что же, как там в песне поется: «А я Сибири, Сибири не страшуся! Сибирь ведь тоже русская земля!..» [«Чубчик» в исполнении Петра Лещенко, запись 1933 года.]

    После вынесения приговора меня отвели в персональную камеру. И потянулись тоскливые дни ожидания, когда же наконец «демоны» замуруют меня в капсулу виртуальной реальности и начнется обратный отсчет срока моего четвертьвекового заключения.

    Таким образом прошла неделя, за ней потянулась другая. Меня никуда из камеры не выводили, даже на полагающиеся осужденным до помещения в вирт-капсулу прогулки. Лишь кормили как на убой и позволяли валяться на нарах без ограничения — что, насколько мне известно, осужденным не разрешено. В конечном итоге такая ситуация начала меня напрягать. Не то чтобы я жаждал поскорее начать зарабатывать виртуальные мозоли, долбя виртуальную породу виртуальной киркой, но тюремный срок мне никто отменить не в силах. В таком случае, чего человека заставлять нервничать — отвезли в спеццентр, закрыли в капсуле, и забыли на долгие годы о его существовании.

    Регулярные полугодовые видеоконференции с родными и близкими людьми мне не грозят, поскольку за все время моего предварительного заключения со мной пожелал встретиться лишь двоюродный братец — сын тетки по материнской линии. Этот крендель пытался меня убедить, что мои денежные средства и недвижимость будут в его надежных руках в полной сохранности, даже принесут мне приличные дивиденды. Ага, плавали — знаем. Его папенька с маменькой в сговоре с остальной родней однажды уже пытались обобрать несмышленого ребенка до нитки. Лишь благодаря Деду у меня сохранились накопленные родителями немалые средства, а также кое-какая недвижимость на берегу Средиземного моря и в США. Разумеется, кузен был мною послан в известном направлении в самой грубой, извращенной форме. В другой обстановке и при иных обстоятельствах я бы этому самоуверенному пузану настучал по репе и отправил в ближайшую больницу с многочисленными переломами и обширными ушибами. Впрочем, хватило обещания после отсидки оторвать прохиндею яйца, чтобы отбить всякую охоту этого свинорыла латать дыры в своем бюджете за мой счет. Похоже, информация о неудавшемся разводе дошла до остальной родни, и меня более никто не беспокоил. На суде также ни одного «родного» лица так и не появилось. Ну и ладно. Тьфу на них.

    Однажды еще при жизни Дед в порыве откровения признался, что сам виноват в том, что взрастил несколько поколений откровенных бездельников и лоботрясов, привыкших тянуть из него деньги и не заботившихся о заработке. Единственным приличным человеком из всей этой оравы оказался мой батя, он никогда ничего у него не просил и добывал средства к существованию собственной головой. Неплохо так добывал, на зависть всей прочей родне.

    В конце концов все заканчивается. Закончился и мой срок предварительного заключения. Однажды утром после завтрака в мою камеру пожаловали два мордоворота в гражданской одежде. Старший по возрасту — скорее всего, и по званию — скомандовал:

    — Подъем, осужде́нный! — Дополнительно к браслету-нейрошокеру мне надели обычные наручники. — Следуем на выход! И без глупостей.

    Несмотря на резкое обращение, негативных эмоций, исходящих от парней, я не ощущал. Поэтому задал вопрос в надежде получить правдивый ответ:

    — На каторгу едем?

    — Куда надо, туда и едем. Следуем молча, вопросов не задаем.

    Мне осталось лишь пожать плечами — молча так молча. По моторике и характеру движения моих конвоиров понял, что это не обычные пентюхи-стражи с минимальной боевой подготовкой, под опекой которых я до сих пор находился. Как говорится, рыбак рыбака видит издалека, а уж спецура спецуру и подавно вычленит из любой толпы.

    Интересно, всех зэков, приговоренных к виртуальной каторге, сопровождают бойцы со специальной боевой подготовкой, направленной на захват командных центров противника, средств массового уничтожения и проведения иных диверсионных мероприятий в тылу? А может быть, это мне такая уважуха напоследок, типа почетный эскорт? Да ну. Кто я такой? Не, что-то тут не то. Неужели ликвидация? Во, мля, «доброжелатели» все-таки дотянулись до Ледогорова Владимира Николаевича. Интересно, чем я им так помешал, что никак не угомонятся? Сука, даже сопротивления достойного оказать не смогу — достаточно мысленной команды одного из охранников, и меня скрутит от мощного удара током. Ну что же, остается принять смерть как данность с гордо поднятой головой.

    Пока столь невеселые мысли роились в моей голове, наша троица проследовала в уже знакомый внутренний двор здания СИЗО. Там нас ожидал обыкновенного вида внедорожник с тонированными наглухо окнами. Меня усадили на заднее сиденье посредине и подперли двумя мордоворотами. О чудо, за рулем оказался живой водитель. Интересно, в наше время управление транспортным средством — прерогатива кластера специализированных дорожных искинов, предназначенных для того, чтобы само понятие «водитель» стало архаизмом. Лет сорок назад даже ручное управление было убрано с гражданских моделей авто. Сел в машину, назвал адрес, после доставки в нужное место, если это такси, перечислил означенную сумму, и вышел. Если твоя собственность — отправил на парковку. Поезжай хоть на соседнюю улицу в булочную, хоть во Владивосток, хоть в Зимбабве в гости к тамошним мумба-юмба — система электрических колонок развита на всей планете.

    Видя мое недоумение, старший ухмыльнулся и кивнул головой в сторону человека за рулем:

    — Полностью автономный вариант, наряду с военной бронетехникой используется на диких планетах, также слегонца бронирован. Это чтобы нас ненароком не перехватили или из снайперки или граника не прихлопнули. Надежная машинка. Нанопласт пять миллиметров и армированное бронестекло выдержат даже выстрел из РГ-44Т. Уж больно много у тебя, паря, «добрых друзей», жаждущих отправить тебя на тот свет раньше срока. Интересно, как в столь молодом возрасте ты умудрился их нажить?

    — Сам не знаю, — я пожал плечами, — раньше как-то даже и не подозревал о столь широкой своей популярности. Теперь прям хоть в артисты подавайся.

    — Ага, в клоуны, — рассмеялся тот, что был помоложе.

    Непохоже, чтобы эти парни везли меня на убой. Скорее охраняют от потенциальных убийц. Кто же таковых мог нанять? Вообще-то охочих предостаточно: хотя бы «доброжелатель», подвигнувший меня на устранение Романова и иже с ним всех прочих. Родственнички также могут что-то эдакое замутить — на кону полтора десятка лямов солнечных кредитов только на моих счетах в различных банках, а также несколько объектов элитной недвижимости. Все это досталось мне от покойных родителей, не было разворовано и даже приносило ощутимый доход в виде процентов от вкладов и сдачи жилья внаем. Тут также и мои заработанные потом и кровью за время военной службы оклады, премиальные и призовые за трофеи. За всем этим внимательно наблюдает нанятая мной солидная фирма, расположенная на Туманном Альбионе. Не исключено также, что воинствующие гомосеки жаждут поквитаться за невинно убиенных членов сообщества ЛГБТ, но это скорее из области откровенного стеба. Хотя кто знает этих педиков, ранее в экстремизме вроде бы отмечены не были, но чем черт не шутит, не сами, так наймут кого — средств для этого у них вполне хватит.

    Тем временем автомобиль выехал за ворота учреждения и рванул в сторону юго-западной окраины столицы. На мои попытки разговорить сопровождающих парни не повелись. Впрочем, появилась связь с внешним миром, и мне стало не до разговоров.

    Первым делом просмотрел в сети все, что касается моей персоны. Информации было много, даже слишком много. Правды — доли процента. Оказывается, я не поделил с олигархом какую-то женщину — кандидаток оказалось несколько тысяч — и на этой почве прикончил соперника. Ха-ха-ха! Гомик Романов и закоренелый гетеросексуал Ледогоров не поделили бабу! Ну ребята, ну шутники! Еще, Романов вроде как мой батя, отказавший в родительской ласке бастарду. Тут еще громче ха-ха! Во-первых, наша разница в возрасте составляет всего-то десять лет. Во-вторых, сексуальная ориентация ну никак не позволяла Романову стать моим отцом. И так далее в том же духе. Вскоре мне надоело читать в интернете всякую чушь о себе. Помойка — она и есть помойка.

    За оставшееся время поездки успел ознакомиться с земными новостями. На старушке Земле в течение всего срока моей принудительной изоляции также ничего такого особенного не случилось. Ученым-астрономам удалось открыть несколько экзопланет земного типа. Скоро получившие право на их освоение страны должны приступить к научным изысканиям с целью дальнейшей их колонизации. Африка, оставшись без плотной опеки цивилизованного мира, продолжает кипеть, как перегретый котел. Было принято решение ООН о переселении особо непримиримых племен на одну из пока что не освоенных людьми планет. Пусть там плодятся и режут друг другу глотки. Земля не место для массовой поножовщины. На мой взгляд, давно пора. Насмотрелся в свое время на черножопых уродов и на кровавые дела, ими творимые. Китайские коммунисты отрапортовали на очередном съезде своей партии о сокращении населения Поднебесной на семьдесят процентов за счет переноса трудовых ресурсов вместе с производственными мощностями в освоенные миры. Израильтянам также удалось отхватить для себя неплохую планету, однако возвращать арабам аннексированные территории они, вопреки многочисленным резолюциям ООН, не собираются. В общем, ничего нового, кроме проекта переселения африканцев.

    Источник - knizhnik.org .

    Комментарии:
    Информация!
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
    Наверх Вниз