Как Дальний Восток стал русским

Михаил Диунов

 28 мая 1858 года в китайском городе Айгунь, раскинувшемся на правом берегу великой реки Амур, был подписан дипломатический документ, изменивший карту Дальнего Востока. Это был Айгунский договор, заключенный между Россией и китайской державой Цин. Акт не только оформил переход обширных территорий Приамурья под власть русского царя, но и стал примером того, как Российская империя без единого выстрела, только искусством дипломатии расширяла пределы своих границ.

Для того, чтобы понять, насколько сложными и запутанными были русско-китайские отношения, нам надо перенестись в XVII столетие.

Во второй половине XVII века на Дальнем Востоке было непонятно, кому же принадлежат земли по реке Амур. С одной стороны, туда отправлялись регулярные русские исследовательские экспедиции. Они искали «мягкое золото» - драгоценную пушнину таежных зверей, которая приносила огромные прибыли. Земли вдоль реки Амур были чрезвычайно удобны для мехопромышленников. Река позволяла быстро и дешево доставлять грузы, а климат Приамурья был куда мягче, чем на севере Сибири.

С другой стороны, на юге от Амура лежали владения Китая. В Пекине считали Приамурье своей территорией. Но проблемой китайцев был крайне косный характер их государства. Обладая огромной армией, они не имели реальной военной силы. Ведь их войско было устроено по средневековому образцу. А от командиров требовали не военного искусства, а знания доктрин Конфуция и знания классического стихосложения. Все военные назначения производились строго по клановому принципу и доставались лишь урожденным маньчжурам.

В 1649 году русский первопроходец Ерофей Хабаров с отрядом казаков пришел на Амур и основал там небольшое укрепление близ даурского поселения Албазин. В течение пары следующих лет, пользуя эту базу Хабаров распространил влияние вдоль всего Амура, подчинив обитавшие там племена дауров. Важно помнить простой факт: китайцы не стремились осваивать Приамурье, они не селились там и лишь собирали дань с аборигенов-дауров. Первыми Приамурье освоили именно русские.

В 1652 году китайские власти, недовольные тем, что вдоль их границы селятся какие-то «белые варвары», начали боевые действия против русских колонистов. Война с переменным успехом продолжалась до 1689 г. Причем от китайской армии отбивались даже не регулярные русские части, а казаки и ополчение поселенцев. За это время был основан город Албазин, где появился монастырь и 20 слобод. В 1682 году указом Москвы было основано Албазинское воеводство.

В 1689 году в Нерчинск прибыл русский посол, Сибирский наместник Федор Головин. Он имел поручение урегулировать пограничные споры. Со стороны Китая посольство возглавляли три маньчжурских сановника. На переговорах китайцы привели смехотворный довод, что власть над Приамурьем была завещана Китаю еще Александром Македонским, от которого происходит Маньчжурская императорская династия, правящая в Китае.

Головин – человек просвещенной эпохи, в ответ апеллировал к тому, что местное население давно платит русским ясак и там стоят русские города и форты. Отдавать Приамурье Головин отказался. Китайцы начали грозить войной, полагая, что русские не смогут подвести свою армию достаточно быстро.

В конце концов, под давлением силы (а Россия не имела возможность послать регулярные войска в столь отдалённый регион), Головину пришлось согласиться на раздел Приамурья.

Так был заключен Нерчинский договор. Албазин пришлось оставить, окружающая его территория становилась нейтральной и там не могли селиться ни русские, ни китайцы. Точной линии границы проведено не было. Китайцы посчитали Нерчинский договор своей дипломатической победой.

Юридическая неопределённость на полтора столетия остановила продвижение России на восток. Более ста пятидесяти лет Санкт-Петербург, строго соблюдал Нерчинское соглашение. Амурский край, формально оставшийся под властью Цинской империи, был безлюдной буферной зоной между двумя империями.

К тому же к Амуру у русских не было особого интереса, эта река не была исследована и поэтому никто не знал – является ли она проходимой для крупных судов. Ведь речной транспорт был наиболее быстрым и удобным, для столь отдаленного региона. Китайцев, кстати, вопрос судоходности Амура не интересовал вовсе.

Ситуация изменилась в середине 1840-х годов. На Дальнем Востоке было неспокойно: колониальная экспансия Великобритании, Франции и США в Тихоокеанском регионе нарастала с каждым годом. В 1842 году закончилась первая Опиумная война, открывшая китайские порты для торговли с Европой. В виду китайских берегов появились военные корабли Франции и США.

Цинская империя слабела с каждым днем. Китай жил в эпохе средневековья, отвергал научно-техническое развитие, его армия не могла защитить страну, а экономика деградировала. Китай просто не мог контролировать собственную территорию. Это создавало потенциальную угрозу для русских владений на Востоке. Возникли опасения, что устье Амура и Сахалин будут захвачены европейскими державами, которые получат плацдарм прямо у границ Российской империи.

Именно тогда на Дальнем Востоке появился капитан-лейтенант Геннадий Невельской. Вопреки устоявшемуся мнению о несудоходности Амура и о том, что Сахалин является полуостровом, молодой офицер на свой страх и риск в 1849 году отправил транспортное судно «Байкал» к амурским берегам.

Невельской не только обнаружил судоходный пролив между Сахалином и материком (сейчас названный в честь первооткрывателя), доказав, что Сахалин — это остров, но и установил, что устье Амура доступно для морских судов. Это открытие имело стратегическое значение — Россия получила возможность развития своей экспансии на Восток. В 1850 году Невельской основал в устье Амура Николаевский пост (сейчас город Николаевск-на-Амуре) и поднял над ним русский флаг.

Император Николай I в разговоре с Невельским произнес тогда свой знаменитый афоризм: «Где раз поднят русский флаг, он уже спускаться не должен!»

Для России тогда было крайне важно получить земли вдоль рек Амур и Уссури. Там, в отличии от большей части Сибири, был мягкий климат, незамерзающие порты и выход в Тихий океан. Без контроля над Амуром было невозможно говорить о планах господства русских над Дальним Востоком.

Открытия Невельского подготовили почву для новых дипломатических решений. Эту миссию взял на себя только что назначенный генерал-губернатор Восточной Сибири Николай Муравьев. Муравьев в те годы сформулировал простую истину: «Кто будет владеть устьем Амура, тот будет владеть и Сибирью, по крайней мере, до Байкала».

Крымская война придала его аргументам весомость. Опасаясь захвата англо-французским флотом русских портов на Тихом океане, в том числе Петропавловска-Камчатского, Муравьев добился от Николая I разрешения на проведение военных «сплавов» по Амуру. В 1854 году первый караван из барж и плотов, груженных войсками и снаряжением, отправился вниз по течению. За ним последовали еще три экспедиции (1855, 1857, 1858 годов), в ходе которых по реке были переброшены значительные военные силы, основаны казачьи станицы и военные посты.

Эти «сплавы» стали актом фактического вступления России во владение Амурским краем, на который она претендовала с XVII века. Они имели и еще одну, не менее важную цель — продемонстрировать цинским властям военное присутствие России и ее способность быстро перебрасывать силы по водной магистрали.

К концу 1850-х годов Приамурье было «де факто» русским. Китайское правительство отлично понимало, что не имеет возможности действовать против России, так как отсталая китайская армия потерпит в этом конфликте сокрушительное поражение. Кроме того, все силы цинской державы были отвлечены на подавление массовых восстаний тайпинов и факельщиков. Муравьёв же проявил немалое искусство дипломата, успешно шантажируя китайцев открытием второго фронта на севере. В подтверждение серьезности русских намерений был основан город и крепость Хабаровск.

К 1858 году международная обстановка для Китая стала критической. Шла Вторая Опиумная война, англо-французские войска наносили цинской армии одно поражение за другим, Китай был близок к распаду. Власти Пекина нуждались в нейтралитете, а лучше всего — в поддержке России. В мае 1858 года генерал-губернатор Муравьев, начал переговоры в городе Айгунь. На встречу с ним прибыл маньчжурский князь И-Шань.

Переговоры проходили в напряженной атмосфере. И-Шань требовал соблюдения условий Нерчинского договора, но его положение было крайне уязвимым из-за военных неудач Китая. Шесть дней продолжалось обсуждение условий нового договора.

Главным требованием Муравьева было установление границы по левому берегу Амура. Китайская сторона, не имея возможности опереться на военную силу, пыталась торговаться. По свидетельствам участников, в кульминационный момент Муравьев, просто заявил о выходе из переговоров, что и подтолкнуло маньчжурских вельмож к принятию русских условий.

28 мая 1858 года Айгунский договор был подписан. Левый берег Амура достался русским, правый остался за Китаем. Территории Приморья (Уссурийский край) объявлялись находящимися в совместном владении двух государств впредь до окончательного определения линии границы. Плавание по рекам Амуру, Сунгари и Уссури разрешалось только русским и китайским судам, что автоматически закрывало доступ флотам западных держав.

Получив депешу о подписании договора, император Александр II начертал резолюцию, ставшую исторической: «Лучшего мы желать не можем». 8 июля 1858 года договор был ратифицирован, а его автор, Николай Муравьев, получил титул графа с почетной приставкой к фамилии «Амурский».

Айгунский договор создал прочную правовую основу для быстрого освоения Приамурья русскими поселенцами. Русские были так уверены в своих силах, что ещё за несколько дней до подписания Айгунского договора, 21 мая 1858 года, отрядом Муравьева был заложен город, которому суждено было стать форпостом России на новой границе. Он получил символичное название Благовещенск — в честь основанного там храма Благовещения.

20 декабря 1858 года указом  императора Александра II на карте  Российской империи появилась Амурская область с административным центром в Благовещенске. Это было начало системного государственного проекта освоения огромного края, площадь которого составляла около 300 тысяч квадратных километров. Вскоре сюда хлынул поток колонистов — казаков и крестьян.

Однако Айгунский договор не разрешал всех территориальных споров. Статус Уссурийского края оставался неопределенным. В марте 1860 года, когда китайцы отступали под натиском английских и французских экспедиционных сил, в Пекин прибыла русская миссия во главе с молодым (ему исполнилось всего 27 лет) генерал-майором Николаем Игнатьевым.

Формально он должен был заниматься ратификацией Айгунского договора, но решил не ограничиваться этим и добиться ещё больших уступок. Китайское правительство всячески сопротивлялось давлению русских, но в это время шли последние дни Второй Опиумной войны. Китайская армия была разгромлена. Когда англо-французские войска подошли к Пекину, китайцы выразили готовность принять все условия, что выдвинул генерал Игнатьев.

Переговоры по итогам Второй Опиумной войны проходили в здании русской дипломатической миссии. Игнатьев выступал посредником между двумя сторонами конфликта. Это очень помогло при проведении последовавших за этим русско-китайских переговоров. Авантюризм Игнатьева и его готовность к риску принесли России новые земли и выход к морю.

14 ноября 1860 года был подписан  Пекинский договор. Отныне граница  проходила по правому берегу  рек Амур и Уссури. Ранее принадлежавшие  китайцам, теперь эти реки стали  полностью русскими. В пределах Российской империи оказались огромные территории Уссурийского края, где в этом же году был основан Владивосток, новая столица русских дальневосточных владений.

Общая площадь дальневосточных территорий, мирно присоединенных к России в результате двух договоров, составила около 1,5 миллиона квадратных километров.

Вскоре на Дальний Восток пришли русские военные корабли, обозначая, что Российская империя окончательно утвердилась на своих новых землях. Границы империи были немедленно признаны всеми державами мира.

Иллюстрация Картина «Айгунский русско-китайский договор» Ф. Москвитин

Источник - Столетие .

• • 100
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5