• ,
    Лента новостей
    Опрос на портале
    Облако тегов
    crop circles (круги на полях) ufo ufo нло «соотнесенные состояния» АЛЬТЕРНАТИВНАЯ ИСТОРИЯ Альтеверс Альтерверс Альтернативная медицина Англия и Ватикан Атомная энергия Борьба с ИГИЛ Брайс Де Витт Великая Отечественная война Внешний долг России Военная авиация Война Вооружение России ГМО Газпром. Прибалтика. Геополитика Два мнения о развитии России Евразийство Жизнь с точки зрения науки Информационные войны Историческая миссия России История История возникновения Санкт-Петербурга История оружия Источники энергии Космология Кризис мировой экономики Крым Культура. Археология. МН -17 Малороссия Мегалиты Металлы и минералы Мировое правительство Народная медицина Наука Наука и религия Научная открытия Научные открытия Невероятные фото Нибиру Новороссия Опозиция Оппозиция Оружие России Песни нашего века Подлинная история России Президентские выборы в России Президентские выборы в США Природные катастрофы Пространство и Время Раздел Европы Роль России в мире Романовы Российская экономика Россия Россия и Запад СССР США Самолеты. Холодная война с СССР Сирия Сирия. Курды. Старообрядчество Тартария Творчество наших читателей Украина Украина - Россия Украина и ЕС Холодная война Хью Эверетт Цветные революции Церковь и Власть Человек Экономика России Энергоблокада Крыма Юго-восток Украины Южный поток артефакты Санкт-Петербурга безопасность великаны. грядущая война информационная безопасность исламизм историософия многомирие нло нло (ufo) общественное сознание сказкиПтаха социальная фантастика фальсификация истории фантастическая литература фашизм физика философия юмор
    Архив новостей
    «    Апрель 2020    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     12345
    6789101112
    13141516171819
    20212223242526
    27282930 
    Апрель 2020 (265)
    Март 2020 (1308)
    Февраль 2020 (1129)
    Январь 2020 (1148)
    Декабрь 2019 (1236)
    Ноябрь 2019 (1191)
    Реклама. Яндекс
    Реклама. Яндекс
    Погода
    Александр Пыжиков «Иноземный триумф при московском дворе»

    Во время правления Петра Первого в России сформировалась оккупационная администрация. Статья историка, профессора МПГУ Александра Пыжикова

    Изучая период царствова­ния династии Романо­вых, официальная исто­риография не особо вдава­лась в подробности того, каким был национально-этнический состав тог­дашней элиты - формально вся она воспринималась как исконно русская, а какие-либо уточнения считались из­лишними. До сих пор недооцененным остается тот факт, что итогом навя­занной церковно-униатской реформы стало привилегированное положение кадров именно украинско-польского происхождения. Формирование ни­конианской элиты происходило в от­рыве от коренного населения, которое в своем большинстве отторгало рели­гиозные новшества, а потому какие- либо связи с меняющимся высшим со­словием оказались утраченными.

    В преддверии петровского цар­ствования выделялись Стрешневы и Милославские, Языковы и Лихаче­вы, Нарышкины и Матвеевы, Башмаковы и Збаровские. Довольно типичная выборка видных фамилий того времени, однако их происхождение, а главное, культурные предпочтения позволяют характеризовать эти рода как находившиеся прежде всего в по­лонизированной орбите. К тому же в последнюю четверть XVII века рос­сийские элиты нашпиговывались свежими украинскими представите­лями со схожей ментальностью. Так, гетман Брюховецкий успел пород­ниться с боярином Д.А. Долгоруковым, женившись на его дочери, а его преемник Самойлович - выдать дочь за князя Ф.П. Шереметева. Подобным образом поступали другие малороссийские старшины и пол­ковники, в результате чего украинско- польское присутствие в верхах только расширялось. Казалось, вливаясь в состав России, все они должны стол­кнуться с целым рядом проблем. Но па­радоксальность российской ситуации в том и заключалась, что присоеди­ненные чувствовали себя на редкость комфортно. Отечественный высший свет начиная с Алексея Михайловича и вплоть до Петра I был густо окрашен в украинско-польские тона. А вот кто испытывал сильный дискомфорт, так это коренное население, то есть те, к кому якобы присоединяли «несчаст­ную» полонизированную публику.

    Нашествие чужестранцев

    С Петра I отчуждение романов­ской элиты от населения нарастало, чему способствовал бурный приток иностранцев. Если в царствование Алексея Михайловича эти процессы только набирали силу, то при Петре развернулись во всю мощь. Любовь ко всему иноземному отличала го­сударя буквально с пеленок. Первым его воспитателем был шотландец Менезиус, плененный в Польскую войну 1654-1667 годов. Алексей Михайло­вич приблизил этого ловкого человека и даже посылал с поручениями в Европу, а в конце концов приставил к юному царевичу. Среди первых учителей Петра зна­чился и голландец Ф. Тиммерман, дав­ший ему азы арифметики и геометрии. Увлечению будущего государя мор­ским делом способствовал другой гол­ландец, X. Бранд, специально выписан­ный в Россию для строительства флота. Построенный при его участии первый корабль, спущенный на воду на Волге, был сожжен отрядами Степана Разина. Бранд же руководил закладкой новых кораблей на Переяславском озере.

    По мере взросления Петр сближа­ется с бывалыми иностранными вояка­ми - осевшими в России шотландцем П. Гордоном и швейцарцем Ф. Лефор­том. Особенным расположением поль­зовался последний, с 1675 года - офицер в полках так называемого иноземного строя. Лефорт знакомил молодого царя не только с военными достижениями, но и с культурой европейской жизни. Именно благодаря лефортовскому вли­янию тот освоился в Немецкой слобо­де, где начал проводить много времени и, невзирая на женитьбу на Евдокии Лопухиной, стал ухаживать за немкой из семейства Монсов. Лефорт вплоть до самой смерти в 1699 году находится рядом с Петром: в Азовских походах, в поездке по странам Западной Евро­пы и т.д. К этому времени вкусы Петра окончательно определены: создание регулярной армии - прерогатива ино­странных кадров. И хотя их численность в войсках составляла около 15%, но именно они занимали наиболее важные командные должности.

    Когда просматриваешь сводки на­чавшейся Северной войны со шведа­ми, то уже невозможно по фамилиям отличить своих командиров от чужих. Так, на шведской стороне генералы Левенгаупт, Крейц, Реншильд, граф Пиппер, а на российской - генералы Брюс, Ренне, полковники Мюленфельд, Кампель, Келин. Добавим, служба в отече­ственной армии оплачивалась по трем тарифам: прибывшим иностранцам назначалось самое высокое жалова­нье, те из них, кто родился в России, так называемые старые иноземцы, по­лучали меньше, а хуже всего оплачи­вались местные уроженцы.

    Петровское пристрастие к ино­земщине никогда и ни для кого не яв­лялось секретом, в то же время гораздо менее известно о его глубокой привя­занности (иначе не скажешь) к Мало­россии, что практически полностью заслонено европейской темой. Увели­чение доли иностранцев в элите ме­няло многое, но отнюдь не выветрило украинско-польский дух. В любимцах Петра числился не­безызвестный гетман Иван Мазепа (Ян Колединский), в молодости паж при дворе польского короля. Этот дея­тель стал гетманом еще при царевне Софье, чья опала на нем никак не от­разилась. Мазепа втирается в полное доверие и к Петру, даже сватает своего племянника за сестру А.Д. Меньши­кова, правда, неудачно. Изображает готовность «всеми силами крепить неразрывное согласие обоих русских народов», за что удостаивается ордена Андрея Первозванного.

    Украинский фактор

    Петр всячески поддерживал статус Украины как особой, привилегирован­ной территории в составе России, тра­тил немало средств на ее обустройство.  За счет казны воздвиг там несколько крепостей для защиты от турок, за­купал вооружение для местного воин­ства, освобождал от поборов. Первым из Романовых посетил Киев, где оста­вался почти все лето 1706 года. Однако успехи армии Карла XII, разгромивше­го Саксонию, Польшу и нагрянувше­го на Украину, подтолкнули Мазепу к антироссийскому союзу; лишь Пол­тавская победа 1709 года переломила ситуацию. Но даже такое откровенное предательство не сказалось на трепетном отношении к украинским «бра­тьям», в чем Петр шел по стопам отца, Алексея Михайловича. Манифестом от 11 марта 1710 года великорусским людям строго запрещалось «делать оскорбления малороссам, попрекать их изменою Мазепы», виновным гро­зило жестокое наказание и даже смерт­ная казнь за дерзкие обиды!

    Тем не менее украинские истори­ки сдержанно относятся к персоне Пе­тра I, усматривая в нем некую преду­бежденность по отношению к Украине в целом. В доказательство приводится назначение П.П. Толстого нежинским полковником в 1719 году на место умершего Жураковского. Это первое возведение русского аристократа в вы­сокий украинский чин оскорбляет любителей «незалежности». Хотя воз­мущаться здесь особенно нечем, по­скольку этот Толстой являлся зятем нового гетмана Скоропадского и полу­чил назначение по просьбе тестя. Бурю негодования вызывает учреждение в 1722 году Малороссийской коллегии для ведения дел данной территории. Это подают как покушение на авто­номию, пренебрежение украинскими интересами, а председателя коллегии Вельяминова воспринимают нацио­нальным врагом.

    Конечно, для такой импульсив­ной натуры, как Петр, измена Мазепы не могла пройти бесследно, но «гнев» царя, проявившийся через десяток лет в создании упомянутой колле­гии, вряд ли можно назвать угрожаю­щим. Напомним, Малороссийская коллегия - единственная из государ­ственных структур - располагалась не в Петербурге, а непосредственно на Украине - в столице гетманщины Глухове. Не нужно объяснять, на­сколько это было комфортно для укра­инской верхушки, давая ей достаточно возможностей влиять на работу прави­тельственного органа.

    Кстати, его функции долго остава­лись неопределенными, ограничива­ясь обязанностью заботиться «о пре­кращении неправедности». Иначе говоря, коллегия выступала в качестве высшей апелляционной инстанции для местных судов. Когда же Вельями­нов пожелал коснуться финансовых вопросов, то даже не смог собрать не­обходимых сведений из-за вспыхнув­ших пререканий, откровенного сабо­тажа и потока жалоб в Петербург.

    Сменивший Скоропадского гет­ман Полуботок дошел до того, что на­чал раздавать Малороссийской коллегии (правительственному органу) указания, чем и как надо занимать­ся! Взбешенный Петр, вызвав гетма­на в столицу, повелел арестовать его за вопиющее превышение полномо­чий, но никакого суда над ним не по­следовало, да и не планировалось. Следствие выяснило, что тот вел себя вполне законно, все шло к освобожде­нию, если бы Полуботок не скончался в конце 1724 года. Через пару месяцев умирает и Петр I, и об этом «недоразу­мении» просто забывают, а Малорос­сийская коллегия вновь низводится до инстанции по рассмотрению апел­ляций. Ни о каких серьезных угрозах, нависших якобы над Украиной, здесь говорить явно не приходится.

    Если же украинские помещики действительно сталкивались с непри­ятностями, то тут Петр всегда шел им навстречу. Чего только стоит история с А.Д. Меншиковым, который, полу­чив ряд имений на Украине, насильно завладел еще деревнями под предло­гом, что здесь укрывают беглых кре­стьян из России. В ответ помещики пожаловались в Петербург, но Мен­тиков всячески препятствовал про­верке. В результате возникло так назы­ваемое «Почаевское дело»: обвинения поддержала та же Малороссийская коллегия, царь тоже встал на сторону украинских истцов, освободив Меншикова от должности президента Во­енной коллегии. Фактически тот был накануне опалы, от которой отсрочи­ло заступничество супруги государя Екатерины, а спасла - последовавшая кончина Петра. Этот эпизод наглядно демонстрирует реальный вес малорос­сийского фактора.

    Церковные интриги

    Его нельзя недооценивать и подругой причине: религиозный каркас россий­ского государства конструировали не понаехавшие шведы, немцы или гол­ландцы, а украинцы. Последние могли оказаться где-то лишь потесненными, но не более: без них романовская элита как таковая просто рассыпалась бы. Неудивительно, что Петр - страстный любитель иностранцев-западников - тотально заполнял высшие церковные должности представителями Мало­россии, оставив в этом далеко позади и Алексея Михайловича, и Федора Алексеевича. По его разумению, кадры из украинских учебных заведений и монастырей - наиболее подготов­ленные для просвещения и руководи­тельства не вразумленной паствой, за­раженной татарщиной.

    Начать нужно, конечно, со Стефа­на Яворского, ставшего после смерти патриарха Андриана в 1700 году ме­стоблюстителем патриаршего пре­стола. Начиная с Никона Романовы не решались возводить на патриар­ший престол этнического украин­ца, опасаясь недовольства в низах. И вот теперь Петр проводит на это высокое место типичного малоросса, формально не выдвигая в патриархи. Шляхтич из-под Львова, С. Яворский, будучи откровенным униатом, после Киевской духовной академии доучи­вался в иезуитских коллегиях Поль­ши и Литвы; его говор сильно отли­чался от московского. В пастырском послании Петру Иерусалимский патриарх Досифей выразил возмущение, указывая на латинский образ мыслей царского про­теже и угрожая непризнанием всего православного Востока, если того вознамерятся сделать Московским патриархом. Отметим, что Яворский в возрасте 42-х лет стал ключевым деятелем РПЦ, штамповавшим укра­инцев на высшие церковные должно­сти, вплоть до учреждения в 1721 году обер-прокурора Святейшего синода.

    В ближайшем окружении Пе­тра неизменно значился целый ряд архиереев, прибывших с Украины. Среди них закадычный друг Явор­ского уроженец Киевщины Дмитрий Ростовский (Туптало). Кроме «Жития святых», которые тот начинал редак­тировать еще при патриархе Иоаки­ме, Туптало прославился трактатом о пользе брадобрития. Наибольшую же известность принесло ему произведе­ние «Розыск о брынской вере» с раз­вернутой критикой раскола, а по сути, с пасквилем на простой народ, преис­полненный ненавистью к нему. Не отставал от Туптало и ар­химандрит Феодосий (Яновский) из польских шляхтичей со светскими развязными манерами. Это очень им­понировало Петру, который облек его доверием, поставив во главе открыв­шейся Петербургской Александро- Невской лавры.

    Царь-преобразователь высоко ценил и Киевского митрополита Иоасафа (Кроковского), посвященного в сан в Москве С. Яворским (нагляд­ная иллюстрация «порабощенности» украинской церкви, на деле фактиче­ски поглотившей русскую). Петр наме­чал возвышение Кроковского, но тот в 1718 году, вызванный в Петербург, скончался по дороге. Следует отме­тить, что из местных архиереев рас­положение Петра завоевал лишь епи­скоп Воронежский Митрофан - тем, что публично поддерживал создание флота, первые корабли которого за­кладывались как раз под Воронежем; он умер в 1703 году и был исключени­ем из правил. Наибольшей же любовью Петра пользовался Феофан (Прокопович), оставивший заметный след в истории церкви. Воспитанник Киевской ака­демии, ректором которой одно время был его дядя, завершал образование в Риме, ему предлагали остаться при Ватиканской библиотеке. Но Феофан предпочел более активную карьеру, прибыв в числе других кандидатов на архиерейские должности в Пе­тербург. Петр замечает красноречие и эрудицию последнего, для государя тот превращается в ключевого совет­ника по взаимоотношениям церкви и государства. Именно Феофану было суждено поставить окончательную точку в уничтожении церкви, нача­том более чем полвека назад патриар­хом Никоном. Старания Прокоповича на этой ниве, от которых явственно отдавало протестантизмом, оказались чрезмерными даже для униатско- православных кругов, ориентирован­ных на католические образцы.

    Однако это нисколько не ставило под сомнение то общее, что их род­нило: при освящении романовского режима им всем доставляло наслажде­ние издеваться над «темными» людь­ми и старозаветной верой. В 1718 году Феофан становится архиепископом Псковским с резиденцией в Петербур­ге, где поселяется в выстроенной для него усадьбе. Из ее стен вышел трактат «Правда воли монаршей» и знаменитый «Духовный регламент», обосновывав­ший государственно-протестантское управление церковью. Институт обер-прокурора синода, введенный в 1721 году, заменял патриаршество. Любопытно, что Константинопольский патриарх, к которому Петр направил ходатайство признать церковные нов­шества, не моргнув благословил раз­рушение православно-канонического строя, на страже которого стоял. Гра­моту из Константинополя Прокопович разослал по всем епархиям для прочте­ния вслух по церквам.

    Таким образом, правление Петра I судьбоносное не только с точки зре­ния социально-экономических преоб­разований, но и в плане формирова­ния российской правящей прослойки. Первая четверть XVIII века фиксирует ее окончательные черты. Именно тог­да в элитах завершается образование двух партий: инородческой и «рус­ской», как именуют их историки романовской школы. В петровское время противостояние между ними, в дальнейшем определявшее расклады в верхах, уже наметилось. Благода­ря предпочтениям царя западноевро­пейские выходцы прочно освоились во власти, в то время как кадры «рус­ского» происхождения - базовая опора Романовых в допетровскую эпоху - очутились в иных условиях. Приезжие иностранцы, в большом ко­личестве запущенные Петром, стали претендовать на весомую роль в поль­зовании казной, в выжимании соков из населения.

    Источник: журнал «Профиль» №5 2019

    Источник - zavtra.ru .

    Комментарии:
    Информация!
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
    Наверх Вниз