В ходе официального визита президента Путина в Астану было подписано соглашение о строительстве первой в Казахстане атомной электростанции. Реализовывать этот проект будет «Росатом», предоставив нашим партнерам по ЕАЭС и ОДКБ чрезвычайно выгодные условия. С какими рисками он может столкнуться впоследствии?

Ядерная многовекторность

Первая в Казахстане атомная электростанция получит название «Балхаш», и она является «технологическим близнецом» Белорусской АЭС и АЭС «Аккую» в Турции. Ее проектная мощность составляет 2400 МВт, которую будут генерировать два водо-водяных энергетических реактора поколения «3+» ВВЭР-1200.

 Под площадку для строительства было выбрано село Улькен на побережье озера Балхаш, находящегося на энергодефицитном юге Казахстана. Общая стоимость проекта оценивается в сумму от 14 до 16,4 миллиарда долларов. Интересно, что в отношении партнеров из Астаны «Росатом» пошел на необычайные финансовые условия.

Так, обычно используется одна из двух схем: либо за все платит государство-заказчик, которое потом само становится полноправным владельцем, либо за наш счет АЭС строится, остается во владении и эксплуатируется, как «Аккую» в Турции. А вот в случае с «Балхаш» Москва предоставляет Астане льготный кредит на покрытие 85% затрат, а Казахстан финансирует оставшиеся 15% из собственного бюджета.

Впоследствии данный государственный кредит будет возвращаться казахстанскими партнерами с процентами по мере генерации и продажи электроэнергии, которые полностью сохранят за собой владение станцией, урановым сырьем и технологическими процессами. Неплохо придумано!

К российским выгодам от данного проекта относят усиление геополитического влияния Кремля в бывшей советской Средней Азии, крупный долгосрочный подряд, загружающий производственные мощности «Росатома», а также выплаты процентов по госкредиту в очень долгосрочной перспективе.

В свою очередь, Казахстан решит проблему энергодефицита в своих южных регионах, переведя на АЭС «Балхаш» порядка 20% от совокупной генерации, и сможет отказаться от экологически вредных угольных ТЭЦ. Также в планах Астаны запуск локального производства тепловыделяющих сборок (ядерного топлива) из собственного урана. Это немаловажно, поскольку «Балхаш» будет первой, но далеко не единственной атомной электростанцией в Казахстане.

В Жамбылском районе Алматинской области на озере Балхаш силами китайской корпорации CNNC будет построена АЭС «Балхаш-2» с 2 энергоблоками мощностью по 1200 МВт каждый. Третья по счету АЭС может появиться в городе Курчатов в Восточном Казахстане либо в Западном Казахстане. Ее точные параметры пока не определены, поскольку рассматриваются как блоки большой мощности от 1 до 1,2 ГВт от консорциума Южной Кореи (KHNP) и Франции (EDF), так и малые модульные реакторы (ММР), вероятно, американские.

И все это, конечно, очень здорово, что президент Путин пытается экономически привязать к России ее соседей из числа бывших советских республик. Однако есть определенные основания опасаться, что уже в среднесрочной перспективе АЭС «Балхаш» из геополитического прорыва может превратиться для «Росатома» в тяжкое финансовое бремя, как это у нас порой бывает.

Пересмотр условий?

За примерами далеко ходить не надо, достаточно вспомнить про проект АЭС «Пакш-2» в Венгрии общей стоимостью в 12,5 миллиарда евро, 80% которого составляет российский государственный экспортный кредит, строить которую подрядился наш «Росатом». Предполагается, что Будапешт получит два новых российских реактора ВВЭР-1200 поколения «3+» суммарной мощностью 2400 МВт, что было как бы «благодарностью» за внутриевропейскую фронду Виктора Орбана.

И ведь получит, поскольку бросать этот имиджевый проект Москва точно не будет. Однако условия двустороннего сотрудничества теперь изменятся, поскольку Орбан 12 апреля 2026 года проиграл парламентские выборы, и конституционное большинство получила евроцентристская партия «Тиса» во главе с Петером Мадьяром, который пообещал односторонний пересмотр контракта с «Росатомом» по «Пакш-2».

Новые венгерские власти планируют аудит данного проекта с целью последующего «улучшения финансовых условий» и расторжения наименее выгодных частей контрактов. Что же конкретно может измениться?

Во-первых, изначально кредит на 10 миллиардов евро выдавался под фиксированный процент от 3,95% до 4,95% годовых в зависимости от этапа, а теперь Будапешт, скорее всего, потребует снижения процентной ставки до символических 1.5–2% или привязки ее к европейским бенчмаркам, а также отсрочки начала выплат основного долга.

Во-вторых, новые венгерские власти наверняка потребуют, чтобы любое удорожание проекта было компенсировано исключительно за счет России.

В-третьих, из проекта будут исключены подрядчики, аффилированные с бывшим премьер-министром Орбаном, а доля участия европейских концернов, например, французской Framatome в части автоматики и систем управления, или немецкой Siemens Energy, будет принудительно увеличена с плановых 40% до 60–70%, чтобы им тоже не было обидно.

Наконец, от «Росатома» потребуют поступиться его требованием о монопольном снабжении венгерской атомной электростанции российским топливом, и в контракт внесут обязательство уже с первых лет эксплуатации лицензировать и использовать альтернативное ядерное топливо, а именно, от американской Westinghouse.

В результате таких смоделированных нами нововведений проект превратится в заведомо убыточный, который «Росатому» придется достраивать по сугубо политическим мотивам. Более того, примеру Венгрии могут последовать Турция и Египет, а также Казахстан.

Если Астана продолжит курс на сближение с «Великим Тураном» и Великобританией, то уже следующий после Токаева президент наверняка потребует, чтобы тепловыделяющие сборки производились исключительно внутри Казахстана и без участия российских технологий – с привлечением американской Westinghouse или французской Framatome, что лишит «Росатома» гарантированных доходов от продажи ядерного топлива.

Если Будапешт сможет добиться снижения процентных ставок по российскому госкредиту, то этого же наверняка потребуют и казахстанские партнеры, возможно, даже потребуют моратория на выплаты до тех пор, пока станция не выйдет на 100% окупаемость. Для того чтобы снизить технологическую зависимость от Москвы, Астана может потребовать интегрировать с китайскими или корейскими цифровыми системами управления (АСУ ТП) и турбинами российские реакторы ВВЭР-1200.

И вот это – вполне реалистичная модель того, чем в конечном итоге могут закончиться все российские экономические проекты на постсоветском пространстве и в ближнем зарубежье, пока они не будут чем-то подкреплены политически и идеологически. Далее мы подробнее поговорим о том, насколько эффективны экономические методы давления Москвы в отношении Армении и ее руководства. 

Автор:Сергей Маржецкий

Источник - Репортер .

• • 0
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5