• ,
    Лента новостей
    Опрос на портале
    Облако тегов
    crop circles (круги на полях) ufo «соотнесенные состояния» АЛЬТЕРНАТИВНАЯ ИСТОРИЯ Альтерверс Англия и Ватикан Атомная энергия Беженцы. Война на Ближнем Востоке. Борьба с ИГИЛ Брайс Де Витт ВОВ Великая Отечественная война Военная авиация Война Вооружение России ГМО Газпром. Прибалтика. Геополитика Гравитационные волны Два мнения о развитии России Евразийство Жизнь с точки зрения науки Законотворчество Информационные войны Историческая миссия России История История оружия Источники энергии Космология Крым Культура. Археология. МН -17 Малороссия Мегалиты Металлы и минералы Мозг Народная медицина Наука Наука и религия Научные открытия Невероятные фото Нибиру Новороссия Оппозиция Оружие России Османская империя Песни нашего века Подлинная история России Политология Президентские выборы в США Природные катастрофы Пространство и Время Реформа МВФ Роль России в мире Романовы Российская экономика Россия Россия и Запад СССР США Синяя Луна Сирия Сирия. Курды. Старообрядчество Тартария Творчество наших читателей Украина Украина - Россия Украина и ЕС Холодная война Хью Эверетт Цветные революции Церковь и Власть Человек Экономика России Энергоблокада Крыма Юго-восток Украины Южный поток будущее грядущая война информационная безопасность исламизм историософия история Санкт-Петербурга мгновенное перемещение в пространстве многомирие нло нло (ufo) общественное сознание оптимистическое приключения сказки современная литература социальная фантастика фальсификация истории фантастическая литература фашизм физика философия юмор
    Архив новостей
    «    Март 2021    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
    1234567
    891011121314
    15161718192021
    22232425262728
    293031 
    Март 2021 (264)
    Февраль 2021 (1267)
    Январь 2021 (1164)
    Декабрь 2020 (1064)
    Ноябрь 2020 (1125)
    Октябрь 2020 (1274)
    Реклама. Яндекс
    Реклама. Яндекс
    Погода
    Национальные особенности украинской элиты (Часть 1,2)

     
    фото: Regnum

    Материал подготовлен: Международным Институтом Политической Философии (IIPP, Украина)

    Применение теории элит к украинским реалиям дает внешне парадоксальную картину: правящий класс/элита представлена симбиозом олигархов и государственно-бюрократической системы, контрэлита – компрадорами, действующими в связке с внешними бенефициарами, анти-элита – «людьми модерна». Однако, все становится на свои места, если мы признаем тот факт, что в Украине установилась неофеодальная общественно-политическая формация как следствие того, что вместе с социализмом украинский правящий класс избавился и от модерна 

    Вступление

    Прежде всего, необходимо уточнить, что целый ряд признаков, присущих современному западному обществу, не определяет общественно-политическую формацию, установившуюся в Украине как капиталистическую. Проще говоря, некоторые признаки капитализма, которые выглядят, как имманентные, не являются таковыми, во всяком случае – в украинских условиях.

    Например, тот уровень современного научно-технического прогресса (НТП), благами которого практически наравне с Западом пользуются украинцы, является следствием не капиталистического общественно-политического уклада, установившего в Украине, а глобализации. Разумеется, НТП на Западе – прямое следствие капитализма, а, точнее, важнейшего свойства капитала – его инвестиционной и инновационной составляющих. На Украине же достаточно высокий уровень НТП никак не отражает, а, тем более – не определяет господствующую общественно-экономическую формацию.

    Также не являются признаками капиталистического уклада в Украине ни абсолютное преобладание частной собственности, ни пребывание украинских олигархов в «списках Forbes» рядом с «несомненными капиталистами» Запада, ни признание украинской экономики рыночной как западными экономистами, так и международными институциями, включая МВФ. В данном случае мы просто сталкиваемся с типичной смысловой ловушкой: описывая сложившуюся в Украине социально-экономическую систему в терминах капитализма и рыночных отношений, мы, разумеется, приходим к выводу, что она – капиталистическая.

    Главное же свойство, оно же – предназначение капитала состоит в создании добавленной стоимости и извлечении прибыли. Но если мы аккуратно вычтем все бонусы и преференции, гарантированные бизнесу украинских олигархов законодательными, подзаконными и регуляторными актами, все прямые и косвенные субсидии из государственного и местных бюджетов, все «правильные» решения судов и ангажированность правоохранительной системы в целом, то вскроется весьма показательная картина:

    • во-первых, в чистом виде, бизнес-деятельность украинских олигархов является, интегрально, не прибыльной, а глубоко убыточной;
    • во-вторых, эта бизнес-деятельность de facto не создает добавленную стоимость, а последовательно уничтожает часть стоимости сырья, оборотного капитала и рабочей силы, участвующих в процессе производства.

    Исходя из этого, активы, находящиеся в распоряжении украинских олигархов, не являются капиталом, а сами отечественные олигархи не являются капиталистами. В крайнем случае можно говорить о «псевдо-капитале» и «псевдо-капиталистах», но применять к ним критерии успешности и эффективности с точки зрения капиталистической системы – совершенно некорректно!

    В первом приближении, украинские (как и все постсоветские) олигархи являются группой лиц, которые перераспределяют созданную другими добавленную стоимость в свою пользу. Ниже мы сделаем важное уточнение и дополнение к этой формулировке.

    Правящий класс/Политическая элита  

    Ядро украинского правящегося класса сформировалось в период развала Советского Союза из части государственно-бюрократического аппарата, «красных директоров» и адаптировавшихся к новым реалиям «предпринимателей» начала 90-х.

    Появление независимой Украины запустило два основных тренда: выход из состава СССР стимулировал «обустройство территории», а разрыв с социалистической системой – встраивание в международное разделение труда в рамках капиталистической системы. И далеко не сразу стало очевидным, что эти тренды в значительной степени антагонистичны; в любом случае требовался достаточно высокий уровень государственного менеджмента, чтобы их совместить. Отсутствие необходимых знаний/умения/опыта вкупе с увлечением «обустройством территории» привело к тому, что украинская экономика практически не сумела встроиться в международное разделение труда своими отраслями с высокими уровнями передела/добавленной стоимости; с каждым годом структура украинского экспорта становилась все более сырьевой (в 2020-м году доля АПК в украинском экспорте достигла 45%, черных металлов и изделий из них – 17.5%, минеральных продуктов – 10.5%; доля экспорта высокотехнологической продукции не достигает 10%).

    Объективные и субъективные причины того, почему Украине не удалось встроиться в международное разделение труда высокотехнологичными отраслями, мы разберем в одной из следующих статей.

    Начиная с начала 90-х основой функцией государственно-бюрократического аппарата стало «обустройство территории»; «красные директора» занялись «обустройством» в новых условиях своих субъектов хозяйствования, иногда выходя на масштаб отраслей; часть предпринимателей была включена в процессы «обустройства территории» и «обустройства субъектов хозяйствования» в качестве механизмов перераспределения общественных (бюджетных) средств и общественной собственности в частные руки.

    В результате этих процессов сформировался правящий класс в виде симбиоза государственно-бюрократического аппарата и олигархов. И здесь важно отметить, что несмотря на внешнюю парадоксальность, именно вторые являются «младшими партнерами» первых, а не наоборот. Украинские олигархи являются ключевым элементом перераспределения бюджетных средств в пользу государственно-бюрократического аппарата; в масштабе макроэкономики речь идет о перераспределении добавленной стоимости[1], созданном всем обществом в пользу небольшой группы лиц.

    Прослойка «красных директоров» постепенно исчезла в ходе приватизации за ненадобностью (как избыточный элемент в системе), лишь в крайне незначительной степени пополнив ряды олигархов.

    В этой системе нет места крупному капиталу (а, соответственно – капитализму) в его прямом смысле, как самовозрастающей стоимости, использующей инвестиции (капиталовложения) и инновации (новые сферы приложения капитала).

    В итоге в стране сложилась преимущественно[2] неофеодальная система, как результат того, что вместе с социализмом украинский правящий класс отказался и от модерна. Очевидно, что парадоксальная развилка между капитализмом и неофеодализмом возникла в Украине, да и на всем постсоветском пространстве в силу развала социалистической системы[3].

    Перераспределение ранее «общенародной»/государственной собственности между гражданами могло пойти как по капиталистическому, так и по неофеодальному пути: в первом случае собственность и/или активы превращаются в капитал, во втором – в богатство.

    Приумножение капитала связано, в первую очередь с инвестициями и инновациями, и опирается на экономические знания и то, что называется «дух предпринимательства».

    В основе приумножения богатства лежат привилегии, которые мы упрощенно именуем «близостью к власти», определяемой личной лояльностью. В отличие от классического феодализма, где объектом лояльности является суверен/сюзерен, при неофеодализме таковым объектом выступает государственно-бюрократический аппарат, зачастую олицетворяемый отдельными чиновниками.

    Нынешние украинские олигархи – это крупные собственники, прошедшие «искусственный отбор» отечественной государственно-бюрократической системы и доказавшие свою способность с ней взаимодействовать в качестве ключевого элемента личного обогащения за счет государственного бюджета.

    И если успешный капиталист — это человек, являющийся экспертом и знатоком природы капитала, включая понимание многочисленных специфических сфер современного менеджмента и маркетинга, то успешный украинский олигарх является экспертом и знатоком природы украинской власти и человеческой натуры чиновников, принимающих ключевые для него решения.

    Отсутствие de facto в стране крупного капитала и, соответственно, крупных капиталистов, делает необходимым пересмотреть еще три «капиталистических стереотипа», не применимых к украинской социально-экономической формации.

    • «Эффективный собственник». Предполагается (со всеми оговорками и натяжками), что в условиях рыночной конкуренции собственником капитала становится тот, кто умеет наиболее эффективно извлекать из него прибыль и добавленную стоимость. В противном случае этот капитал (предприятие, фирму, финансовое учреждение и т.п.) ждет гибель (банкротство).

    В украинской неофеодальной системе «эффективным» считается собственник, который сумеет привлечь к финансированию своего актива как можно больше бюджетных средств и обеспечить ему как можно большее число льгот и преференций через принятие соответствующих решений органами власти. И именно под контроль таких «собственников» стремится передавать активы государственно-бюрократическая элита.

    • «Украинская системная коррупция искажает капиталистическую/рыночную систему». Здесь мы снова становимся заложниками избранной терминологии. То, что в рамках капиталистического уклада мы вполне справедливо именуем коррупцией, является неотъемлемой частью неофеодализма. Т.е., данные de jure криминальные деяния являются не просто составной частью, а de facto неотъемлемым экономическим базисом сложившейся системы.

    Именно в силу этого и системная, и бытовая коррупция пока неискоренимы в Украине в принципе, независимо от усовершенствования законодательства и создания «независимых» антикоррупционных органов.

    Здесь важно в очередной раз отметить, что при капитализме конечной целью коррупции является извлечение дополнительной добавочной стоимости, т.е. приумножение капитала; можно сказать, что коррупция является несправедливым и незаконным способом повышения эффективности имеющегося капитала. При этом полное (точнее – почти полное) искоренение коррупции делает систему более эффективной и позволяет усилить ее социальную составляющую, о чем свидетельствует опыт стран Северной Европы, а также Новой Зеландии.

    В рамках же неофеодальной системы, связи, по аналогии именуемые коррупционными, являются ее неотъемлемой составляющей и представляют собой форму феодальной ренты – плату неофеодалов государственно-бюрократической системе за полученные «в кормление» отдельные базовые предприятия, целые отрасли/сферы экономики, иногда – территории.

    Важно отметить, что в неофеодальной системе в связи с de facto отсутствием капитала, практически стерта грань между приумножением богатства в сфере государственной службы и частного бизнеса. Именно поэтому отдельным кланам/группам в разное время «в кормление» передавались как некоторые таможенные пункты, так и вся таможенная служба в целом; в этом же списке – налоговая служба, финансовая система, Нацбанк, здравоохранение …

    • «Рыночное/капиталистическое» законодательство, действующее в Украине, задает рамки капиталистической социально-экономической формации». Дело в том, что формально «капиталистическое» законодательство с «феодальными» нюансами в законах, подзаконных актах и практике правоприменения порождают неофеодальные отношения.

    Одним из следствий de facto неофеодальных отношений в de jure капиталистической системе является особый характер социальных лифтов.

    Упрощая, можно утверждать, что социальные лифты – важнейший элемент социальной инфраструктуры – при феодализме формируют в первую очередь привилегии, дающие доступ к тому или иному уровню богатства. Доступ к привилегиям можно получить через происхождение и/или лояльность, при этом лояльность по отношению к «распределителю» привилегий обязательна в любом случае.

    При капиталистическом же социально-экономическом укладе социальные лифты формируются через образование и/или способность эффективно управлять капиталом, при этом эффективность использования капитала – обязательна. Разумеется, происхождение также имеет немаловажное значение, но уже опосредованно – как трамплин к более качественному образованию.

    Завершая обзор украинского правящего класса/элиты, отметим, что неофеодальная общественно-политическая формация, сложившаяся в Украине, вполне органично накладывается на доминирование феодального дискурса (или феодального кода) на уровне «коллективного бессознательного». Т.е., «средний украинец» и мыслит, и описывает реальность преимущественно в терминах неофеодализма. 

    Контрэлита

    Украинская контрэлита, в полном соответствии с теорией элит, борется за доступ к ресурсу, которым на сегодня владеет правящий класс. А этим ресурсом, как мы показали выше, является феодальная рента. Таким образом, контрэлита не ставит своей целью разрушение сложившейся в Украине неофеодальной социально-экономической системы, основанной на перераспределении создаваемого общественного продукта в пользу узкого круга лиц. Цель украинской контрэлиты – перенаправить эту ренту в пользу внешних бенефициаров, представляющих «коллективный Запад».

    Украинская контрэлита носит ярко выраженный компрадорский характер и на сегодня, кроме широкого представительства в правительстве и парламенте, она de jure контролирует наблюдательные советы государственных корпораций, de facto выводя их из-под контроля государства и перенаправляя непрозрачным для украинского общества образом значительную часть доходов[4] иностранным бенефициарам.

    Украинская контрэлита, в противоположность правящему классу, стремится к уменьшению роли государства, либерализации/дерегуляции экономики.  Это связано с тем, что контрэлита берет под контроль инфраструктуру страны – сферу, в которой национальные корпорации являются естественными монополистами. И государственное регулирование – препятствие на пути установления монопольно высоких цен. Т.е., вместо коррупционных схем взимания феодальной ренты через льготы, преференции и т.п. (см. выше), применяемых правящим классом, компрадорская контрэлита использует свое монопольное положение в сфере инфраструктуры для перераспределения общественного продукта в пользу небольшого количества зарубежных бенефициаров.

    В рамках такого противостояния понятна роль антикоррупционных органов (Национальное Антикоррупционное Бюро – Национальная Антикоррупционная Прокуратура – Высший Антикоррупционный Суд), создание которых было буквально навязано Петру Порошенко вместе с их «неприкасаемым» руководством: минимизировать получение феодальной ренты правящим классом и перенаправить ее под контроль компрадорской контрэлиты, выступающей в качестве операторов внешних бенефициаров.

    Наиболее наглядный пример – НАК «Нафтогаз», хотя подобного рода схемы примеряются, и к «Укрпочте» (активно лоббируется передача последней функций банка с дальнейшей приватизацией). Из других ярких «кейсов» – приватизация «Укрспирта» прошла по правилам (и в интересах) неофеодальной элиты, а за контроль над ГП «Укрзалізниця» идет жесткая борьба между неофеодальной элитой и компрадорской контрэлитой.

    Схема зеркальная – если олигархи являются механизмом для перераспределения созданной в Украине добавленной стоимости в пользу верхушки государственно-бюрократического аппарата, то компрадоры выступают в роли механизма для такого же перераспределения в пользу представителей иностранных государственно-бюрократических аппаратов, способных обеспечить в Украине политическую «крышу» для деятельности компрадорской контрэлиты.

    В качестве нюанса можно отметить, что если в случае правящего класса можно говорить о партнерских отношениях чиновников и олигархов в процессах перераспределения, то в отношении контрэлиты речь идет всего лишь о зарплатах (хотя и о высоких и сверхвысоких) для компрадоров, которыми их обеспечивают иностранные бенефициары за счет … украинского бюджета.

    Противоречия между украинской элитой и контрэлитой зачастую вступают в острую фазу, например, там, где олигархи лоббируют льготы и преференции, компрадоры настаивают на монопольно высоких ценах. В этой ситуации, часть государственно-бюрократического аппарата начинает метаться между внутренними и внешними «сюзеренами».

    Здесь, к слову, проявляется одно важное отличие классического феодализма эпохи «высокого средневековья» от современного постсоветского неофеодализма: сегодня не всегда очевиден «сюзерен»; более того, наряду с возможностью перехода от одного «сюзерена» к другому, не являются редкостью ситуации «слуг двух господ».

    Однако, главное противоречие элиты и контрэлиты заключается в отношении к государственно-бюрократическому аппарату: «проект Украина», который продвигает украинская контрэлита, предполагает радикальное сокращение функций государственно-бюрократического аппарата и, как следствие – его столь же радикальное сокращение.

    В то же время, у контрэлиты отсутствует проект возврата Украины в модерн и преодоления неофеодального кода; их задача – перестройка существующей неофеодальной системы под внешних сюзеренов.

    В заключение раздела необходимо отметить, что уже сегодня контрэлита очень глубоко проникла в правящий класс, являясь его неотъемлемой частью. Но главным социальным лифтом для представителей контрэлиты являются в первую очередь не электоральные процессы, а НКО и прочие структуры «гражданского общества», финансируемые из-за рубежа бенефициарами компрадорского способа перераспределения общественного продукта.

    Антиэлита

    В качестве анти-элиты в Украине выступают «люди модерна», для которых неприемлема сложившаяся в стране неофеодальная система. Как и «положено» анти-элите, у них нет собственного проекта развития страны.

    Украинская анти-элита мыслит категориями модерна и капитализма (независимо от своего отношения к данной общественно-политической формации): прогресс/развитие, добавленная/прибавочная стоимость, инвестиции, инновации и т.п.

    Анти-элита считает коррупцию искажением рыночных отношений и призывает к законодательной борьбе с ней. Также эти люди верят в возможность создания благоприятного инвестиционного климата в стране, хотя в системе, в которой, как мы показали выше, отсутствует de facto крупный капитал, серьезные капиталовложения (= инвестиции) невозможны по определению.

    Картина мира представителей анти-элиты вполне соответствует мейнстриму «коллективного Запада», но оказывается неадекватной в украинских реалиях.

    Они осознают деградацию государственных институтов, экономики и общества, но не могут сформулировать конечную цель своей борьбы с властью. Более того, «людьми модерна» мы их называем исключительно с точки зрения «системы координат», используемой в данной статье; сами они находятся далеко за пределами данного дискурса.

    Вместо целей украинская анти-элита воспроизводит некие пожелания, основанные преимущественно на стереотипах – сделать «как в США», «как в Швеции», «как в Польше», «как в Китае», «как в Германии», «как в Чили при Пиночете», «как в Гонконге», «как на Западе» и т.д. При этом такое пожелание обычно касается одного-единственного элемента экономической системы (социального, фискального, антикоррупционного, стимулирующего и т.п.), без рассмотрения его взаимосвязей с другими элементами социально-экономического уклада страны, приводимой в качестве образца.

    Не сильно упрощая ситуацию, можно констатировать, что все экономические программы представителей анти-элиты сводятся к формуле-оксиморону: «налоги – снизить, бюджетные расходы – увеличить!»[5]      

    Мы имеем дело с пассионарными людьми, которые бунтуют против существующей системы, ограничивающей возможности реализации их потенциала, но неспособные создать иную систему. В данном случае – против системы, перераспределяющей созданный украинским обществом (ими – в том числе!) общественный продукт.

    Анти-элиту попеременно используют в своем противостоянии украинские элита и контрэлита; первые – под лозунгами борьбы с внешним управлением, вторые – борьбы с коррупцией. Однако, ни в одной из этих коалиций анти-элита не будет бенефициаром. Для нее это битва Чужого с Хищника – кто бы не победил, анти-элита в проигрыше!

    [1] В данном случае мы для простоты используем понятный «капиталистический» термин «добавленная стоимость».

    [2] Строго говоря, украинскую социально-экономическую систему можно охарактеризовать как многоукладную при доминировании неофеодального уклада.

    [3] Существует мнение, что система, de facto в экс-СССР установилась система «государственного капитализма», но с точки зрения рассматриваемых вопросов взаимоотношений граждан и собственности, это совершенно не принципиально.

    [4] Как и ранее мы не употребляем термин «прибыль», который характерен для капиталистической социально-экономической системы, потому как контрэлита не претендует на слом сложившегося неофеодального уклада.

    [5] Британская шутка о лозунгах оппозиции


    ч.2

     

    фото: francais.rt.com

    В первом материале на данную тему авторский коллектив IIPP в рамках теории элит обосновывал тезис о том, что украинский правящий класс существует в рамках (нео-)феодальной, а не капиталистической общественно-политической формации. Соответственно, в таких же рамках существует и украинская контрэлита, которая с переменным успехом борется с элитой за контроль над (нео-)феодальной рентой. И только маргинальная (по отношению к общественному мейнстриму) украинская антиэлита пытается описывать общественно-политическую формацию, сложившуюся в Украине, в терминах капитализма и модерна. В предложенной аналитике мы более подробно обоснуем тезис о том, что вместе с социализмом украинский правящий класс отказался и от модерна, а также покажем, что для украинского общества (нео-)феодальный код оказался вполне приемлемым и естественным

    Авторы в целом разделяют один из постулатов современной политической философии постмодерна[1], согласно которому культура является экономическим феноменом. Соответственно, капиталистический культурно-социальный код (производственные отношения) в естественном виде может существовать и регламентировать социум только в идеологических обществах модерна. Низвергая модерн, мы неизбежно возвращаемся к культурному коду премодерна, который является феодальным.

    Национальные особенности возврата к (нео-)феодальному культурному коду в результате демонтажа общества модерна, мы анализируем на примере Украины, хотя, по нашему мнению, такая ситуация – в той или иной степени – характерная для всего постсоветского пространства.

    Капитализм, как порождение эпохи модерна

    Избегая длительной дискуссии, мы сразу же постулируем, что эпоха модерна, порожденная научно-техническим прогрессом, первична по отношению к капитализму, как общественно-политической формации.

    При этом очевидно, что модерн не мог существовать в рамках феодальной общественно-экономической формации, ориентированной на стабильность представлений об окружающем мире, где основой цикличности процессов выступали суточные и сезонные циклы.

    Наглядный пример: мануфактура, как предприятие с разделением труда на отдельные производственные операции – базисное явление капитализма[2] – не стала драйвером экономического развития Испанской империи, так как оказалась в крайне неблагоприятной для своего существования общественно-экономической формации. Чисто «феодальные» налоги: ежегодный сбор с каждого станка и 10%-я «алькабала» (налог с торговых сделок) угнетали любые более или менее сложные производственные цепочки и производство товаров с высоким переделом в Испании.

    Кроме того, испанская финансовая система, наивно исходившая из того, что печать золотых и серебряных монет из металлов, вывозимых из испанских колоний в Латинской Америке, обогащает Корону, также не соответствовала капиталистической формации, при которой прирост богатства нации обеспечивается созданием добавленной/прибавочной стоимости.

    Своеобразным методом «проб и ошибок», а нередко, и войн – как, например, испанско-голландские и испанско-английские, капитализм как общественно-политическая формация стал основой модерна.

    Или, немного упрощая, капитализм стал оптимальной системой управления обществом модерна. Из собственности людей естественным образом выделилась значительная (нередко – большая) часть, используемая в инвестиционных и инновационных процессах – КАПИТАЛ.

    Относительная стабильность уровня богатства в эпоху пре-модерна сменилась рисками значительных потерь, как плата за ожидание значительного прироста богатства в результате того или иного приложения капитала. Однако, для участников этой своеобразной «азартной игры» появился ранее невиданный, а потому весьма привлекательный «бонус»: победители получали возможность за короткий срок резко повысить свой социальный статус.

    Теперь риски приложения капитала могли окупиться таким уровнем положения в обществе, которые ранее давало только «благородное происхождение» или несравнимо более высокие риски военной карьеры.

    Инвестиционный и инновационный характер капитала породили как необходимость постоянного соотнесения инвестиционных и инновационных рисков с ожидаемыми в будущем прибылями, так и новые отношения между людьми (в первую очередь, капиталист – лично свободный наемный работник), а также новые виды ответственности и распределения рисков (например, лицо принимающее решение – рядовые акционеры).

    Со своей стороны, развитие капитализма радикально повлияло на изменение институтов, определявших «лицо» эпохи пре-модерна: государство, которое от налогообложения собственности/богатства и торговых операций перешло к налогообложению добавленной стоимости и/или прибыли, было вынуждено постепенно отказываться и от иных характерных признаков феодализма (например, от основных сословных привилегий, всех форм «крепостной» зависимости крестьян).

    Кроме того, буржуа нуждались в «боге», который бы благословлял бы их предприимчивость, а, на самом деле – эгоизм и индивидуализм, неизбежные при рисках, порожденных инвестиционной и инновационной природой капитала. Ответом на эти «нужды и чаяния» собственников капитала выступил протестантизм, в ХХ веке вообще «плавно перетекший» в атеизм, прекрасно уживающийся с культом «невидимой руки рынка».

    Альтернативы капитализму

    Следующий важный момент, на который мы будем опираться: капитализм –не единственная общественно-политическая формация, соответствующая эпохе модерна и реализующая идеи прогресса.

    Модернистский позитивизм и прогресс лежали в основе и фашизма[3], который сошел с исторической арены, и социализма[4], которые сохранился в маргинальных (Куба, КНДР, Венесуэла) либо радикально видоизмененных в сторону капитализма (КНР, Вьетнам) формах.

    Фашизм и социализм полностью воспринимали такие неотъемлемые элементы модерна, как индустриализация, урбанизация, секуляризация и развитие институтов государства. Научный позитивизм у них встраивался в идеологические конструкции, т.е., познаваемость мира безусловно признавалась, но результаты процесса познания предвосхищались идеологическими установками (в первую очередь – в социальных науках).

    В отличие от классического понимания «гражданского общества», при фашизме и социализме общественная жизнь, безусловно, существовала и в весьма разнообразных формах, но большинство этих форм «затачивалось» под государственные интересы. Так, например, занятия молодежью спортом рассматривалось в качестве подготовки к армейской службе, а литературная деятельность – в качестве подспорья идеологическому воспитанию.

    Альтернативные общественно-политические формы модерна стали во многом реакцией на:

    • цикличность капиталистической экономики, неотъемлемым элементом которой считались регулярные экономические кризисы[5];
    • очевидное размывание капитализмом консервативных ценностей, в первую очередь – на десакрализацию государственной власти.

    В экономическом плане фашизм и социализм отвергали главенствующую роль капитала в прогрессе; фашизм – через подчинение капитала государственным/национальным интересам, социализм – через искоренение капитала и трансформацию его инвестиционных и инновационных свойств в централизованно планируемые элементы хозяйствования. Цикличность экономики модерна, определяемая господствующим в мире капиталистическим укладом, преодолевалась[6] административными методами, в первую очередь – государственным планированием.

    В философско-идеологическом плане фашизм/нацизм и социализм/коммунизм представили миру модели ре-сакрализации власти, например, как «хранителя славного прошлого» либо как «создателя светлого будущего», не нуждающихся в дополнительной легитимизации путем выборов (Точнее, выборы превратились в мистерию обновления присяги верности со стороны народа своей власти).

    Украина: от социализма к пре-модерну

    Отказ от социализма, как общественно-политической формации, не означает неизбежного перехода к капитализму, даже в случае принятия соответствующего законодательства и использования «либерально-рыночной» терминологии. Это весьма неочевидный, и на первый взгляд – парадоксальный вывод, который, тем ни менее, полностью подтвержден украинским «кейсом».

    Прежде всего, можно с большой долей уверенности утверждать, что Украина вместе с социализмом в значительной мере избавилась и от дискурса эпохи модерна, вернувшись по уровню осознания общественных процессов в поздний пре-модерн, грубо говоря – в дискурс Гоббса и Локка XVII века, переходную эпоху трансформации феодального общества.

    Не удивительно, что в украинском обществе время от времени возникает дискуссия об Общественном Договоре, как форме существования Государства, что является прямой отсылкой к эпохе перехода к модерну, которой соответствовал поздний феодализм. Ну, а относящаяся у той же эпохе дискуссия о путях формирования политической нации в Украине вообще не прекращается все 30 лет независимости.

    Еще более характерным признаком возврата Украины к позднему пре-модерну являются дискуссии вокруг «государственного языка» и «государственной церкви», как фундамента государственности и неотъемлемого признака суверенитета. В то время как именно секуляризация является одним из важнейших признаков эпохи модерна.

    В целом же, украинское общество совершило переход от социалистических отношений эпохи модерна к нео-феодальным отношениям эпохи пре-модерна. Тут необходимо отметить важный нюанс: нео-феодальные отношения в современной Украине являются практически полностью неформальными, но, несмотря на это – определяющими для установившейся общественно-экономической формации. 

    Вкратце перечислим характерные признаки украинских нео-феодальных отношений, которые состоят в отсутствии у общества, власти и «реформаторов» представлений о:

    • Разнице между собственностью и капиталом, по итогу – между богатыми людьми, владеющими собственностью, и капиталистами, «запускающими» в работу свой капитал, который представляет из себя самовозрастающую стоимость.

    В результате, государственно-бюрократический аппарат в партнерстве со сверхбогатыми собственниками, именуемыми «олигархами», перераспределяет через государственный и местные бюджеты созданную обществом добавленную стоимость. Уже в силу этого украинская власть действует вопреки интересам украинских капиталистов, приумножающих свой капитал в конкурентной среде благодаря наличию предпринимательских способностей. (В первом материале мы доказали, что что украинские олигархи, по сути, не являются капиталистами).

    • Разнице между инвестированием частного капитала в проект и финансированием проекта за счет заемных средств.

    В результате, идея «государственно-частного партнерства» существует на сегодня исключительно на бумаге, государственным и региональным чиновникам намного проще привлекать займы, несмотря на их очевидную дороговизну, нежели вступать в непонятные и взаимно ответственные «инвестиционные отношения». Не говоря уже о наличии третьей возможности – напрямую финансировать проекты из государственного либо местного бюджета.

    • Бюджетном субсидировании и льготном налогообложении, как факторах, стимулирующих развитие капитала.

    В результате, бюджетные субсидии и налоговые льготы в Украине являются формой феодальной ренты, извлекаемой нео-феодалами («олигархами») в партнерстве с государственно-бюрократическим аппаратом.

    И в завершении: децентрализация, которая в эпоху модерна рассматривается как механизм передачи части бюджетных финансов и полномочий «на места» в интересах развития регионального капитала, в украинских реалиях превращается в «феодализацию», т.е. в передачу «в кормление» определенных территорий местным нео-феодальным кланам. И местные выборы, даже проведенные в соответствии с демократическими нормами, только легитимизируют этот процесс «феодализации» (а не «децентрализации»!)

    При этом можно отметить следующее явление, которое вполне соответствует доминированию нео-феодального дискурса на уровне «коллективного бессознательного». С одной стороны, украинское общество крайне негативно воспринимает капиталистов, причем не только «олигархов», но и просто успешных капиталистов, удачно инвестировавших свой капитал и выстроивших прибыльный бизнес.

    Однако, в то же время, украинское общество весьма лояльно к «удельным князькам», контролирующим те или иные территории в качестве своих полноправных вотчин. Яркими примерами стали триумфальные переизбрания мэров ряда крупных городов, чья коррупционная деятельность является не просто публичным, а «общепризнанным» фактом так сказать «общенационального значения». Ну, «вишенкой на торте» стало избрание 25 октября главой Подвысоцкой ОТГ Голованевского района Кировоградской области Виктора Лозинского – de facto хозяина этой ОТГ, который вместе с прокурором района и начальником райотдела милиции совершил здесь в 2009 году циничное убийство егеря во время охоты, и получивший за это 10 лет, из которых отсидел 5-ть, выйдя «по состоянию здоровья»…

    P.S. В третьем материале мы проанализируем, насколько предрешенным для Украины было «выпадение» из модерна. Забегая вперед, укажем – шансы остаться в модерне и перейти из социализма в капитализм были, но весьма незначительные.

    [1] Согласно работам Фредрика Джеймисона, Умберто Эко, Поля Рикёра.

    [2] Существовавшие в Древнем Риме мануфактуры были формой организации рабского труда, т.е., с точки зрения современных представлений и «капиталом», и основными «средствами производства» были рабы. В силу того, что античная мануфактура была полностью «встроена» в рабовладельческую формацию, она не порождала запроса на общественно-экономический прогресс и отмерла вместе с институтом рабовладения. Отдельные исследователи считают, что дополнительным фактором, прочно связавшим античную мануфактуру с рабовладением, был крайне низкий социальный статус наемного работника, а сам наемный труд считался более презираемым, нежели рабский.

    [3] Воплощения фашизма мы видели в нескольких формах: классической (Италия), относительно либеральной (Испания, отдельные периоды в ряде стран Латинской Америки, Сингапур), радикально-националистической с изрядной долей пре-модерна (Германия), азиатской (императорская Япония, 1950-е – 80-е годы в Южной Корее), имитационной (Португалия, отдельные периоды в ряде стран Латинской Америки).

    [4] Социализм также существовал в ряде воплощений, причем, даже в СССР в разные периоды он принимал различные формы: военный коммунизм, НЭП, «развитой социализм». Военный коммунизм de facto существовал в Албании, de jure присутствует сегодня в Северной Корее; относительно либеральный вариант военного коммунизма демонстрирует Куба. Свои формы социализма существовали в ряде стран Восточной Европы (в первую очередь – Польше), отдельным феноменом стал «югославский социализм». Азиатский вариант социализма дал примеры Китая и Вьетнама, ныне активно трансформирующихся. И, разумеется, ряд стран Азии и Африки, стремившихся заполучить в союзники Советский Союз, демонстрировали имитационные модели социализма.

    [5] У современной экономической науки имеются альтернативные точки зрения на проблему цикличности капиталистической экономики, в т.ч. – и на характер этих циклов, но мы в данном случае ссылаемся на базовые представления экономической науки на момент «оформления» альтернатив капитализма в государственные форматы.

    [6] Во всяком случае – в теории.

    Авторский коллектив:

    Константин ГРИГОРИШИН – бизнесмен

    Виктор САВИНОВ – философ

    Дмитрий ДЖАНГИРОВ – политический консультант






    Источник - aurora.network .

    Комментарии:
    • #2 написан 23 февраля 2021 08:36
    • Статус: Пользователь offline
    • Группа: Администраторы
    • Зарегистрирован 17.11.2013
    редактор Князь | Комментариев: 2 022 | Публикаций: 1 630

    Кадыров троллизм хорошо освоил



    --------------------
    На всё воля Господа! Но - всё в наших руках!
    0
    • #1 написан 22 февраля 2021 23:17
    • Статус: Пользователь Онлайн
    • Группа: Pедакторы
    • Зарегистрирован 9.12.2013
    Редактор VP | Комментариев: 19 864 | Публикаций: 58 610



    --------------------
    Душа - Богу, Жизнь - Отечеству, Честь - никому.
    Единственно, что может спасти смертельно раненного кота, — это глоток бензина. (с)
    Трезвыми мы не сдадимся, а пьяными нас хрен возьмешь!!!
    0
    Информация!
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
    Наверх Вниз