Обзор событий

 Российские дипломаты с 13 по 16 июня проинспектировали Миссию ОБСЕ в Боснии и Герцеговине в преддверии всеобщих выборов, которые должны состояться 4 октября, рассказал постоянный представитель РФ при ОБСЕ Дмитрий Полянский. Основным предметом обсуждения стала работа миссии и её взаимодействие с Аппаратом высокого представителя. 

По словам дипломата, несмотря на то что в целом работа миссии соответствует ее мандату, у российской стороны остаются вопросы к ее взаимодействию с Аппаратом высокого представителя в Боснии и Герцеговине: проблема в том, что миссия «поддерживает решения нелегитимного, с нашей точки зрения, так называемого высокого представителя по Боснии и Герцеговине».

Москва считает, что миссия ОБСЕ «не должна добиваться выполнения решений этого нелегитимного деятеля. Мы озвучили свои оценки непосредственно руководству миссии. Разговор был достаточно полезным. Мы четко указали, что, с нашей точки зрения, миссия ОБСЕ не должна способствовать сохранению этой анахроничной структуры. Но эту позицию разделяют не все члены ОБСЕ».

Напомним, Миссия ОБСЕ в Боснии и Герцеговине действует с 1995 года после подписания Дейтонских соглашений. Помимо балканских государств, миссии ОБСЕ отметились во многих странах постсоветского пространства, в полной мере продемонстрировав свою неэффективность и политическую ангажированность. Принцип консенсуса предполагает единогласие в решениях по мандатам, что делает их уязвимыми к политическому давлению со стороны крупных игроков и усложняет оперативное реагирование.

Полевые миссии ОБСЕ на Балканах и в странах СНГ (там, где они ещё сохранились) не исполняют возложенных на них функций. Ограничение доступа и отсутствие политической воли к сотрудничеству, в первую очередь в ряде государств Центральной Азии и Южного Кавказа, препятствуют работе наблюдателей, что снижает прозрачность и ухудшает качество их работы. Характерен пример Молдовы, где мандат несуразного европейского «десанта» Россия согласилась продлить только на полгода, указав на неспособность ОБСЕ поддерживать системный диалог конфликтующих сторон. Постпред РФ А. Лукашевич оспорил утверждение главы Миссии ОБСЕ в Кишинёве о том, что «наиболее серьёзные проблемы в диалоге Кишинёва и Тирасполя проистекают из ситуации на Украине». В марте 2023 г. дипломат посетил Молдавию и Приднестровье, назвав поездку инспекционной, связанной с деятельностью Миссии ОБСЕ в Молдове и «очень полезной с точки зрения правильных оценок степени готовности ОБСЕ и её полевого присутствия выполнять те задачи, которые были поставлены всеми 57 государствами – участниками ОБСЕ». Эти и многие другие сигналы, исходящие из Москвы, читались вполне недвусмысленно, ибо ситуация в Молдове аналогична тому, как при «нулевой эффективности инструментов реагирования на кризисы» сворачивались миссия ОБСЕ в Грузии и Специальная мониторинговая миссия на Украине.

Представляется, что в нынешних непростых экономических реалиях непозволительно тратить значительные финансовые ресурсы на функционирование заведомо бесполезных структур. Зависимость полевых миссий организации от добровольных взносов делает их, если выражаться мягко, весьма восприимчивыми к политическим заказам государств, оплачивающих их всё более ангажированную работу.

Приём на своей территории представителей ОБСЕ не всегда идет на пользу принимающему государству. Широко известны случаи обвинений наблюдателей во вмешательстве во внутренние дела страны или ведения ими шпионской деятельности, как это было, например, в Южной Осетии до нападения на Цхинвал вооружённых формирований режима Саакашвили в августе 2008 года, а также на Донбассе в 2014-2022 гг. Как рассказывал бывший посол Греции в Киеве Василиос Борновас и не только он, наблюдатели из состава т.н. «Специальной мониторинговой миссии» ОБСЕ передавали боевикам ВСУ конфиденциальную информацию, после чего в сторону позиций ДНР и ЛНР следовал огонь. С началом в феврале 2022 г. Специальной военной операции России на Украине информация с расставленных наблюдателями ОБСЕ камер незамедлительно передаётся украинским военным, интегрируясь в единую систему ведения боя с использованием передовых технологий, включая искусственный интеллект. 

Нелишним будет напомнить и о судьбе наблюдательной миссии (НМ) ОБСЕ на российских пунктах пропуска «Донецк» и «Гуково», развёрнутой в соответствии с решением Постоянного совета ОБСЕ 24 июня 2014 года по инициативе России с целью мониторинга ситуации на соответствующем участке тогдашней российско-украинской границы. В штат миссии входили 22 наблюдателя и два сотрудника, базирующиеся в Вене, а ее бюджет составлял свыше 1,5 млн евро. В Москве ожидали, что эта мера доверия будет содействовать скорейшему урегулированию внутриукраинского конфликта. Однако не тут-то было. По оценке российской делегации в ОБСЕ, наблюдатели миссии нередко избирательно докладывали об обстановке в районе КПП, подвергаясь давлению со стороны западных государств и их сотрудников Секретариата ОБСЕ. 

После того как деструктивный характер деятельности группы стал окончательно очевидным, 2 сентября 2021 года в ходе заседания Постоянного совета ОБСЕ делегация Российской Федерации объявила о решении не продлевать мандат Группы наблюдателей ОБСЕ на международных автомобильных пунктах пропуска «Гуково» и «Донецк» после истечения его мандата 30 сентября. Поскольку за семь лет своей деятельности группа не зафиксировала ни одного факта переброски из России в сторону Донбасса войск, вооружений, боеприпасов или военной техники, западные страны и Киев стремились использовать сам факт присутствия ОБСЕ на российской территории для подтверждения неких «обязательств» России в рамках теперь уже бывших Минских договоренностей.

Эти и другие многочисленные примеры исключают какую-либо конструктивную роль «мониторинговых» «полевых» и иных миссий ОБСЕ в регионах открытой, либо же потенциальной военно-политической напряжённости на постсоветском пространстве.

• • 0
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5